Охота на лиса

Но надо было и правда что-то делать. И быстро. Заказ на меня и Клея пришел из шайханата. Кто там хотел нашей смерти? Родственники покойного шаха, кто ж еще. Как до них добраться? Ехать туда даже отсюда, недели две. По морю — неделя или чуть меньше, если повезет с ветром. Долго. И корабль взять негде. Разве что просить Нагхаашша. А его я и под страхом смерти ни о чем просить не стану. Если бы я знал хоть кого-нибудь, кто жил бы в шайханате, мог бы перекинуться к нему. Но я никого там не знал. В прошлый раз я видел лишь слуг и охранников и совершенно их не помню. Непонятно, как смог узнать меня тот мужик в «Лисьей норе». Кстати, его лицо я прекрасно помню… Вот оно! Можно найти его, скакнуть в шайханат, и попытаться пробраться к новому шаху. Поговорить с ним. Хотя бы попробовать. Эх, Берту моя идея не понравится. Ну я пока не буду рассказывать, скакну, гляну одним глазком, перетру с раскосым, и назад. Вот только не прибил бы он меня. В полуформе я совсем хлюпик, ни росту, ни мышц, одни глаза и уши с хвостом. Надо как-то себя обезопасить или его обезвредить. А что, я, наверное, смогу его временно обездвижить… Короче, я решил не ждать, все равно уже выспался, хотя бы найти этого типа. Я же ничем не рискую. А время поджимает. И я принялся за поиски раскосого. Окей, гугл, найди мне вот этого типа! Как ни странно, нашел, и довольно быстро. Все-таки инициация нехило подняла этот скилл. Теперь надо его как-то обезвредить… Помню во время инициации мне казалось, что я могу одним своим желанием остановить сердце у любого оборотня. Смогу ли я парализовать этого человека. Он не оборотень, и я не в админском доступе. Нужно, чтобы он не мог двигаться, для этого его спинной мозг должен прекратить передавать сигналы в тело. Я четко сформулировал свое желание и, внимательно вглядываясь в тело человека, применил к нему. Туман возле него слегка колыхнулся, что-то изменилось. Получилось? Пока не проверю — не узнаю. И я сформировал себе новое тело рядом с раскосым. Мужчина крепко спал, раскинувшись в поистине шикарной кровати с дорогим шелковым бельем и изящным балдахином из нежной струящейся ткани. Я соскользнул с кровати и прошелся по просторной комнате с богатым восточным убранством. Да, неплохо живут послы в Кулхан-Ишимском Шайханате. За окном раскинулся ухоженный парк с прудиком, дорожками и фонариками. По периметру белели стены строений. Любят они сады во внутренних дворах разводить, во дворце тоже был. Но вернемся к нашим баранам. Прихватил со столика кинжал и забрался обратно на кровать, улегся рядом с мужиком так, что оказался прямо перед его лицом, и легонько потормошил за плечо. Без бороды, кстати, он выглядел значительно моложе. На вид не было и тридцати. Мужчина проснулся, открыл глаза и уставился на меня. Я поднес палец к губам, показывая, что шуметь не стоит. — Ты! Как здесь… Что со мной? — я увидел как напряглась его шея, но тело осталось недвижимым. Он затряс головой, но так и остался лежать в той же позе, в которой спал. — Что происходит? — Спокойно. Я не причиню вреда. Просто обездвижил на время. Не хочу, чтоб ты свернул мне шею, — я широко клыкасто улыбнулся. — Что? Обездвижил?! Да как ты осмелился? Ты хоть знаешь кто я? Я Джалал Абд Максуд! Великий Шах! Немедленно расколдуй меня! — Правда что ли? Это я удачно зашел! Не надо так шуметь. Давай поговорим. — Стража!!! Ну что за идиот! Я мигом уселся ему на грудь и приставил кинжал к горлу. Дверь распахнулась и на пороге замерли охранники. Я, конечно, не в состоянии причинить вред беспомощному человеку, но они-то об этом не знают. — Стоять! Одно движение и я убью вашего господина. Вдруг распахнулась другая дверь, и появился еще один субъект в наброшенном впопыхах халате и с кривой саблей в руках. — Джалал! — воскликнул он взволнованно. — Великий Шах, прикажи всем выйти и закрыть двери. Только я могу вернуть твоему телу подвижность. Если со мной что-нибудь случится, ты останешься на всю жизнь овощем. Мне очень надо с тобой поговорить. Просто поговорить, — медленно с расстановкой произнес я, стараясь держать в поле зрения всех вошедших. — Вон! Все вон отсюда! И ты, Камал! — прохрипел шах с искаженным злостью лицом, — Говори. Но знай, умирать ты будешь долго. Охранники вышли, а тот, который Камал, отбросил саблю и заявил: — Я останусь. Я не брошу брата в опасности. — Как хочешь, только стой там и не вмешивайся, — я наконец разглядел, что он был точной копией шаха. Близнецы? Посторонние вышли и я смог озвучить свою просьбу: — Великий Шах, ты натравил на меня охотников за головами. Я прошу снять этот заказ. Такую форму, как у меня, могут принимать все лисы-оборотни. Они пострадают напрасно. Сними заказ, и я верну тебе подвижность. — Сделай это сейчас! — Нет. Как только информация об отмене заказа распространится. В твоих интересах сделать это быстро, Великий Шах. Да, кстати, белого крылатого больше нет. Можешь не искать. Я сам распылил его. Вот и все, что я хотел сказать. Вернусь, когда заказ на мою голову будет отменен. Прощай, Джалал. Камал, — я махнул ему ручкой и перекинулся в Хиллпорт. Пришлось опять поработать плюшевым мишкой для Берта. Ну да ладно. Утром он устроил мне допрос с пристрастием, ну я и рассказал все, как было. Оборотень долго ржал. — Ну ты и наглец, Ник! Взял за яйца самого шаха. Такое не прощают! Попадешься — с говном сожрет. Шаха в овощ! Ну, ты дал, лис. — Не посмеет. Я ему ясно показал, на что способен. — Если он тебя заказал лишь за то, что ты был знаком с Клеем. Теперь-то у него на тебя конкретный зуб. — Ну ты же сам требовал от меня решить проблему! Я решил. Заказ будет снят, лисиц оставят в покое. Потом я его восстановлю. — И ты на самом деле собираешься его расколдовывать? — Это не колдовство. И да, собираюсь. — Рискуешь… Я б оставил, как есть. А еще лучше убил бы. Через день Мириам передала нам, что заказ на белого крылатого и лиса в полуформе отменен. Действительно быстро. Вот могут же, когда припечет! Прекрасно! Теперь осталось выполнить свою часть уговора. В ту же ночь я был у шаха. Он все так же лежал в своей роскошной кровати. Разбудил его. — Доброй ночи, Джалал. — я вольготно развалился рядом, закинув лапу на лапу. — Как поживаешь? — Я выполнил твое желание. Теперь ты расколдуй меня! — Да что вы все заладили — расколдуй-заколдуй! Не колдовство это. Ну да ладно. Прежде чем я это сделаю, хочу напомнить. Не надо меня искать, преследовать, убийц посылать. Я ведь могу просто остановить твое сердце, если захочу. Давай расстанемся друзьями. Шах заскрипел зубами. Не, я правда слышал, явственный скрежет. — Ты оскорбил меня! Ты причастен к смерти моего отца! Ты поплатишься за это! Эх, друзьями нам не быть. А жаль. Но пора заканчивать этот цирк. Я прикрыл глаза и соскользнул в сумеречный мир, нашел там Джалала, и путем несложных манипуляций восстановил проводимость в его нервах. Вроде бы все должно работать. Но, проверить все-таки надо. Тестирование — неотъемлемая часть производственного процесса. Поэтому я вернулся в реальность. Для окружающих я просто на миг прикрыл глаза и снова их открыл. — Как самочувствие? — спросил гневно сверлящего меня взглядом Джалала. Тот только еще больше нахмурился. Вот же непонятливый! Или не сработало? Я сел, схватил его за руку и помотал ее, — Можешь пошевелить? Наконец, до него дошло. Рука напряглась, вырвалась из моих пальцев. Мужчина сел, поджал ноги, пощупал себя, убеждаясь, что все работает. — Ну вот и прекрасно, значит мне пора. — Погоди. Один вопрос. Ты сказал, что все оборотни-лисы так умеют? Ты тоже оборотень? — Да. Но не совсем обычный. — Это хорошо, — сказал он и без замаха двинул мне в челюсть. Мир погас. Хлипкий я в этом теле… Челюсть болела. А еще болели ребра, живот, почки противно тянуло, лихорадило, да вообще, было ощущение, что меня конкретно отпинали. Похоже, так и было. Этот урод не остановился на первом ударе, отделал под котлету. Какой прикол бить бесчувственное тело? С кряхтением поднялся и сел. Надо осмотреться. Я сидел в каменном мешке на земляном полу, через крошечное окошко проникал скудный свет, половину комнаты отделяла металлическая решетка. Мрачные подземные казематы. Ну-ну. Мою шею украшал массивный металлический ошейник, весом килограмма два по ощущениям. На запястьях такие же массивные тяжелые браслеты непонятного назначения. Они даже не были соединены, хотя ушки для цепи были. На талии уж совсем непонятный пояс из толстых металлических пластин. Ладно, это все очень занимательно, но пора выбираться. Я закрыл глаза и соскользнул в сумеречный мир. А дальше произошла какая-то невероятно лютая фигня. Не успел я выскользнуть из тела, как резкая обжигающая боль выкинула в реальность. Я взвыл и покатился по полу, инстинктивно пытаясь сбить огонь. Ощущение было будто руки, шею и живот жгло каленым железом. Железом? Это металлические побрякушки меня так? Боль немного отступила, я, поскуливая и глотая слезы, поднялся на четвереньки и сел. Кожа под железяками горела, как от свежего ожога, хотя сами они горячими не были. Присмотрелся внимательнее. Светлый металл. Серебро! Мириам говорила, если оденут серебряный ошейник, я не смогу перекинуться. Так вот как это работает. Черт, как же больно! Надо что-то делать. Я снова ушел в сумеречный мир. Там боль сразу отступила. Я получил передышку. Но долго тут находиться не получится. Так, надо понять, что осталось мне доступным. Оборот — точно нет. Перенос, похоже тоже, выйти из тела я не мог. Что еще? Хотя бы подлатать самого себя. Слава Ктулху, кажется железяки этому не мешали. Правда скрытые ими участки кожи были недоступны. Значит пока займемся другими повреждениями. Я нашел и срастил пару трещин в ребрах, убрал внутренние кровоизлияния, поврежденные ткани и внутренние органы тоже подлечил, погасил воспаление и жар. Вынырнул в реальность. Стало полегче. Но ожоги еще очень болели. Я постарался сдвинуть железки, чтоб они не закрывали ожоги и тогда получилось их почти все подлечить. Больше ничего сделать я не мог. Оставалось только ждать. Я сидел взаперти по ощущениям третий день. Уже дважды за крошечным окошком становилось совсем темно, дважды приносили воду и хлеб. Я с тоской думал о своем положении. Как ни крути, а виноват сам. Помощи ждать неоткуда. Друзья все далеко и даже не знают, что со мной случилось. Берт, конечно, меня хватится. И даже догадается, где я могу быть, но помочь не сможет. Во-первых, сюда еще надо добраться. А во-вторых, что он один может предпринять? Короче, рассчитывать не на кого. Надо выбираться самому. Наконец, сам Великий Шах почтил меня визитом. Ну, точнее, назначил аудиенцию. Короче, два здоровых стражника вытащили меня в небольшой пустой дворик, окруженный глухими стенами, и приковали ошейник цепью к стене. Туда же вскоре пришел Джалал. Здоровый хлыст в его руках мне совсем не понравился. Охранники быстро придали моему телу коленопреклоненную позу. — Не такой уж ты необычный оборотень, — оскалился шах, — самое простое серебро лишило тебя всех твоих колдовских сил. Не смог ни сбежать, ни навредить никому из охранников. — А ты, я смотрю, не очень-то умен. Я уже говорил, что это не колдовство. — Не стоит меня злить, — он взмахом руки отослал стражников, и я тут же поднялся. Вот еще спину перед этим гнуть! — Теперь ты в моей власти. Уж поверь, я отыграюсь на тебе за все. Никто не смеет мне угрожать и приказывать! Я лихорадочно соображал, что могу предпринять, чтоб защитить себя. Ничего не придумывалось. Находясь внутри тела, я не могу его серьезно изменять. Добавить роста, мышц, силы — не получится. А меня с вероятностью сто процентов сейчас будут бить. Хотя бы чувствительность к боли понизить. Заблокировать нервные окончания на передачу болевых сигналов. Смогу? Главное не переборщить, а то потеряю контроль над телом. Прикрыл глаза и попробовал. Тело слегка онемело, но по-прежнему слушалось. Ну хоть что-то. — Слушай меня, ничтожество! — прикрикнул Джалал, заметив, что я отвлекся, — Я намереваюсь сделать из тебя ручную зверушку. Это будет забавно. Давно хотел такую, чтоб и погладить и поиметь можно было. Будешь послушен — сохранишь жизнь. Но сперва я тебя накажу. — Ну ты изврат! Еще похлеще, чем твой папаша. Не боишься закончить как и он? — я спецом злил его, лучше пусть бьет, чем насилует. Удар хлыста сбил с ног. Сука! Было больно. Терпимо, но все же больно. — Тварь, заткни свою пасть! Я научу тебя вежливости! — А ты прям герой! Избивать слабого и беспомощного — поступок, достойный Великого Шаха. На что ты еще способен? Топишь котят и отбираешь конфетки у детей? — я попытался встать. Следующий удар пришелся по телу. Хлыст обернулся вокруг туловища, я почувствовал как рвется кожа. Странные ощущения. Снова упал. Удары посыпались один за другим. Мужик совсем с катушек слетел, орал что-то, рычал… Я сжался в комок и закрыл голову руками. Кажется, кричал. Пока мог. Потом просто скулил… — Джалал, остановись! — услышал чей-то голос, уже теряя сознание. Мир снова погас. Мне все меньше нравилось приходить в себя. С каждым разом это было все неприятнее. Возможно, у меня был бред, но память мало что сохранила. Жар, похоже, до сих пор не спал, но сознание прояснилось достаточно, чтоб я понял, что происходит. Честно, лучше бы сдох. Меня знобило, тошнило, лихорадило, все тело онемело, превратившись в сплошной комок боли. Я боялся пошевелиться. Лежал на жесткой койке животом, видимо он меньше пострадал. Поспешил скорее заняться собой. Уйдя в сумеречный мир, где сознание окончательно прояснилось, я смог оценить масштабы бедствия. Рваные раны, гематомы, все покрылось корками, гноилось… Бррр. Пришлось опять чинить себя. Рассосать гематомы, срастить разрывы кожи и мягких тканей, остановить воспаление, вывести гной. Полностью восстановить все не получалось, я лишь ускорял естественные процессы организма, наверняка останутся шрамы. Но это сейчас не так важно. Подумав, восстановил проводимость нервов. В реальности внешне я не изменился, кожа все так же была покрыта корками засохшей крови и гноя, шерсть слиплась. Воняло от меня, будь здоров! Хорошо, что я быстро принюхиваюсь, а то бы сам задохнулся. Но это и к лучшему, если буду слишком быстро выздоравливать, меня и бить будут чаще. Решил пока поприкидываться трупом. Посмотреть за развитием событий. Пока никто не трогал, только приносили воду и хлеб. До горшка теперь мог сам доползти. На следующий день начались какие-то движняки. Я лежал с закрытыми глазами, подглядывал через щелку между век, правда обзор был сильно ограничен, и жадно прислушивался. Началось все с того, что кто-то вошел, я даже сперва подумал, что это шах. Но он вдруг горестно заахал надо мной, стал ругаться на кого-то, забегали слуги… Говорили они все на своем языке, я ничего не понимал. Но обращаясь к нему, называли «Камал», значит это тот второй, который брат. Слуги притащили большой таз с водой, какие-то пузырьки, полотенца. Не, так не пойдет. Если они сейчас все это смоют, а там все зажило. Конец моей комедии. Что же делать? Чуть только ко мне прикоснулась чья-то рука, я дернулся и жалобно застонал. Рука убралась. — Не трогайте меня, — заскулил я, давя на жалость, — Больно. — Пошли вон! Ничего не умеете! — Камал выгнал слуг и присел перед койкой напротив моего лица. — Послушай, малыш, раны надо промыть. Потерпи, потом тебе станет легче. — Нет! Не трогайте. Само все заживет. — У тебя гной, — увещевал меня мужик, — Значит попала грязь. Может начаться сепсис. Надо все промыть и обработать. Иначе ты можешь умереть. А братан-то сечет в медицине. Его точно нельзя подпускать, сразу поймет, что там все уже не так плохо. — Я оборотень. Все заживет само. Мне надо отлежаться. Просто не трогайте меня. Камал тяжело вздохнул и сел на край койки рядом со мной. — Хорошо. Если ты так уверен… Чем я могу тебе помочь? — Ошейник сними. — Не могу. Я надеюсь, брат все-таки одумается. Он на самом деле не такое уж чудовище. Не понимаю, что на него нашло… Хотел наказать, позвал бы палача. Зачем нужно было самому это делать? Вот уж это меня беспокоило в последнюю очередь, кто именно будет спускать с меня шкуру! — Садист он, братец твой. Не догадывался? — Нет. Это просто какое-то помутнение рассудка. Он ведь не был таким. Мы всегда с ним были очень близки, всегда вместе, всегда понимали друг друга. Ему тоже были противны все те мерзости, что творил отец. Почему он сам теперь начал так поступать? Меня пугают его слова и поступки… Теперь еще ты… Зачем ты его провоцируешь? — Я его провоцирую?! — я аж подскочил. Ничего себе предъявы! — Аучщщщ! От резкого движения корка натянула кожу, свежие рубцы неприятно резануло. — Лежи-лежи! — испугался Камал и, схватив за плечи, заставил снова лечь. При этом на его руках остался здоровый кусок отвалившейся корки. Упс! Он присмотрелся и пораженно проговорил — А у тебя тут уже почти зажило… — Тс-с-с-с! — я сделал умоляющее лицо, в этой форме оно особенно жалостливое выходит, никого не оставляет равнодушным, — Только брату своему не говори. Если он узнает, что я уже поправился… — Ничего себе! Какая же у тебя регенерация! — Я же говорил, нормально там все… — Ну хочешь, смоем все это и перевяжем тебя. Все равно корки уже осыпаются. А под бинтами не видно будет. — Ты правда сделаешь это для меня? Почему? — Мне стыдно за Джалала. Он не должен был так с тобой обращаться. — Почему же ты не скажешь ему об этом? — Не так все просто… В общем, я согласился. На самом деле, жутко хотелось помыться, кожа под корками чесалась. Да и вонь эта… Камал помог мне отмыть с кожи засохшую кровь, вытереться. Шерсть пришлось оставить как есть, хотя на ней уже начали сваливаться колтуны. Но чтоб отмыть все, нужна была ванна. Потом он довольно умело перевязал мне спину и плечи, так что под бинтами действительно ничего было не видно. Все это время он говорил. Рассказывал, как они с братом инкогнито учились четыре года в Университете Триединого Королевства. Как обсуждали, что в шайханате давно пора все менять, переходить на путь прогресса, отменять рабство, проводить реформы… И как брат все это забыл лишь только они вернулись домой. Неожиданно сблизился с отцом, хотя раньше осуждал его извращенные интересы. И сам стал по примеру отца проводить время во все более сомнительных занятиях. Не знаю почему он стал мне все это рассказывать, может сработал эффект попутчика, просто хотелось перед кем-то выговориться. Но я слушал внимательно. Информация будет не лишней, да и заручиться поддержкой брата самого шаха было бы большой удачей. А он, вроде, искренне сочувствовал. Еще пару дней мне дали отлежаться, потом Джалал про меня вспомнил. Набежали слуги, меня отмыли, расчесали, надушили. И я предстал пред светлые очи Великого Шаха. И началось! Этот хмырь реально решил сделать из меня питомца: таскал за собой на цепочке, заставлял сидеть в ногах, кормил объедками со своего стола, пытался погладить. Я конечно, сопротивлялся, как мог, и регулярно огребал. Отлеживался. И все начиналось сначала. Уже чувствительность нервов не восстанавливал. Так проще было переносить побои. На что он рассчитывал, не знаю. Я не собирался сдаваться. Даже загнанный в угол и избитый в котлету, продолжал скалить зубы. Может ему просто нравилось меня бить? Камал — единственный кто скрашивал мое существование. Он заходил поболтать, когда я отлеживался в своей каморке. Брат шаха оказался умным, образованным и совершенно не честолюбивым человеком, интересным собеседником. Всю жизнь он рос в тени своего брата, готовился быть его опорой, помощником, двойником, советником. Был искренне предан ему. Тем тяжелее было видеть и осознавать куда ведут изменения, происходящие с шахом. Но он наивно надеялся, что Джалал перебесится, одумается, вспомнит их общие мечты… Ведь он глава государства, ему нужно думать о будущем, о стране и народе, нужно жениться, родить наследников, чтобы обеспечить стабильность, он не может вместо этого всего погрязнуть в разврате! Такой наивный… Присутствие Камала пока спасало мою задницу от поползновений, при нем братец держал себя в руках. Но вечно так продолжаться не могло. А шансов слинять все никак не предоставлялось. Меня все время запирали или приковывали, стражники еще эти повсюду… А потом и Камал впал в немилость. В очередной раз я огреб за то, что не давал себя погладить. А че, я ни перед кем вилять хвостом не собираюсь! Прилетело мне знатно. Когда очнулся, обнаружил себя лежащим головой на шахских коленях. Сука, вырубил, а потом гладит. Сука! Я его цапнул! Зубами. Должен же он когда-нибудь понять, что не получится из меня ручная зверушка. А рука у Джалала тяжелая, вырубает с одного удара. Бедные мои мозги! Очнулся в каморке на койке. Принялся сразу себя чинить. Опять трещина в ребре, опять почка отбита, клык шатается… Однажды я не успею себя подлатать и сдохну от какого-нибудь кровоизлияния. Здоровый синяк на скуле убирать пока не стал, слишком палевно, как и поверхностные синяки на теле. Придется потерпеть. Вдруг открылась дверь и кто-то вошел. Я лежал в стенку носом, пришлось слегка повернуться и скосить глаза, двигаться было больновато. Это ожидаемо был Камал. Больше ко мне никто особо не ходил. — Это ты, Камал? — для порядка уточнил я, дождался утвердительного «угу» и уткнулся обратно в стенку. — Извини, что спиной лежу. Твой братец опять расписал под хохлому. Весь бок синий. Он подошел, постоял молча. — Ты садись, не стесняйся, чувствуй себя как дома, — продолжал я изображать радушного хозяина. Он сел на край койки, помедлил и погладил по голове. Ему я позволял это делать, все-таки свой человек. Ну ладно, и по спине тоже можно, и по плечам… Чего это он расчувствовался? — Очень больно? — Сам-то как думаешь? Я-то ладно. Я тут ненадолго. Ты за себя не боишься? Однажды он и до тебя доберется. У психов это так и бывает. Самые близкие первые под удар попадают. Его рука замерла на моем плече. Я уже не первый раз затевал этот разговор. Но Камал упрямо верил, что братик все осознает и исправится. — И что делать? — вдруг спросил он. — Хм, ну не знаю, переворот устрой, — ляпнул я от неожиданности. И тут дверь отворилась и вошел… Камал. — Джалал? Что ты здесь… Тот, что сидел на моей койке, резко встал. Хрен разберешь, кто из них кто. Я тоже подскочил, сел, прижавшись к стене. Кажется, вечер перестает быть томным. Похоже, я все-таки с Джалалом откровенничал, вон как глазюки горят! Ох, прилетит мне сейчас! — Значит, ему ты позволяешь к себе прикасаться? — он схватил меня за ошейник и дернул. Ох ты ж, чуть шею не сломал! Я прижал уши и оскалил зубы — живым не дамся! — Что вы еще успели? Потрахались уже? — Джалал, прекрати! — заступился Камал. Шах отпустил меня и угрожающе попер на него. — Вот, значит, как! Спелись, значит? Родной брат за моей спиной с каким-то отребьем! Перевороты планируете?! — Джалал, брат, опомнись! О чем ты говоришь?! — А я знал! Знал, что этим кончится! Ты всегда мне завидовал! — он вытолкал Камала из комнатушки. Вот же гребаный карась! Надо же так облажаться! Подставил человека. Из-за двери неслись вопли Джалала. Хоть бы руки не начал распускать. И нет никакой возможности вмешаться. В очередной раз убедился, что я кретин, и это не лечится. Следующие несколько дней я Камала не видел. А еще шах обожал позорить меня перед своими сановниками. Таскал на всякие приемы, балы, заседания, совещания — что там у них еще бывает. Я должен был на глазах у всех сидеть возле его ног, как собачка какая-нибудь. Мне так-то на них на всех пофиг, мне с ними детей не крестить. Но все равно стремно… В этот раз тоже намечалось какое-то мероприятие. Шах разоделся в пух и прах, притащил меня в парадную залу и развалился на своем троне-диване. Мне предлагалось сидеть на полу рядом. В моем распоряжении была большая пестрая подушка, на ней я и устроился с комфортом, намереваясь поспать. Лишь бы не трогали. И тут расфуфыренный чувак на входе в залу провозгласил: — Посольство Триединого Королевства Саммерлэнд к Великому Шаху Джалалу Абд Максуду, да святится… бла-бла-бла, — дальше я уже не слушал. Мне хотелось испариться, провалиться под землю или хотя бы засунуть голову под подушку. Но послы уже входили в зал. Мамадорогая! Какой позор. Среди вошедших я узнал Бенедикта Саммерленда — принца и брата короля Фридриха IV, я встречал его в столице. С ним человек десять сопровождающих. А последними шли трое крылатых, и среди них… Клей. Я, кажется, перестал дышать. Как он сюда попал?! Зачем?! Он сразу увидел меня, как впрочем и вся делегация. Я даже с такого расстояния видел, как расширились его зрачки, глаза стали почти полностью черные. Лицо превратилось в каменную маску, а перья на затылке поднялись дыбом. Двое других крылатых, видя его состояние, обступили и сжали его с боков, не давая пошевелиться. Прошла официальная часть с приветствиями и представлениями. Крылатые благоразумно прятались за людьми. Потом возникла небольшая пауза и Бенедикт неожиданно спросил: — Кто этот молодой человек? — он указал на мою скукоженную тушку. — Он кажется мне знакомым. Почему он в цепях? Великий Шах в курсе нашей политики в отношении рабства. Это можно расценивать как провокацию? — Ни в коем случае! — Джалал опустил руку на мою голову и потрепал волосы. Я непроизвольно вздрогнул и вжал голову в плечи. Лишь на миг, но все это заметили. — Это государственный преступник. Он проник в покои Великого Шаха, угрожал моей жизни и здоровью. По нашим законам наказание за это — смертная казнь. Но я великодушно решил сохранить ему жизнь. Отныне она принадлежит мне. Но, если его присутствие оскорбляет ваши чувства, я его отошлю. Уведите! Он передал цепочку кому-то из слуг, и меня повели из зала. Я поднялся и, пряча глаза, поплелся на ватных ногах. Сзади послышалось утробное клокотание. Крылатые издают такие звуки, когда они в бешенстве. Святые яйца! Клей разглядел мою спину, там же живого места нет от шрамов. Он сейчас что-нибудь натворит. Я рванул на выход. — Прошу прощения, одному из моих спутников стало плохо. Он очень впечатлителен. Еще раз прошу извинить, — донесся до меня голос Бенедикта. Капец, Клей выдал себя с головой. Джалал наверняка видел его раньше. Может ли узнать? Что тогда будет? Следующие пару дней прошли как в тумане. Я все время думал о том, что наши где-то рядом. А главное, Клей. Он ведь не успокоится теперь. От него можно ждать чего угодно. Я перестал слишком откровенно нарываться. Нужно быть в полной боевой готовности, если Клей что-нибудь выкинет, а не лежать полудохлой тушкой после очередной трепки. Шах плескался в бассейне. Я сидел на бортике и завидовал. Тоже очень хотелось освежиться, но с такой кучей железа, что на мне была навешана, я не решался. Конечно, в этом лягушатнике меньше метра глубиной утонуть трудно, это скорее была большая ванная, чем бассейн. Но там ведь не совсем адекватный Джалал. Никогда не знаешь, что ему в голову взбредет. Лучше не искушать судьбу и маньяков-педофилов. Поэтому я жарился на солнышке, опустив в прохладную воду лишь лапы. Ну а Джалал наслаждался жизнью, полулежа в удобном углублении стенок бассейна, попивая что-то освежающее и закусывая фруктами. — Какой ты тихий последнее время. Не дерзишь, не кусаешься. Таким ты мне нравишься больше, — с противной улыбкой произнес он, — Надеешься, что твои соотечественники тебя спасут? Я гордо промолчал. Конечно, надеялся. — Они спрашивали о тебе. Деньги предлагали. Я отказал. У меня руки чесались вцепиться когтями в его самодовольную рожу. Но продолжал упорно молчать. — Просили разрешения встретиться с тобой. Я обещал подумать. Я посмотрел на него, ожидая продолжения. — Ты бы хотел встретиться со своими соотечественниками? Может быть среди них есть твои знакомые? Я продолжал молча смотреть на него, ожидая подставы. — Тебе нужно только попросить, — самодовольная улыбка не сходила с его лица, — Подумай, через неделю их визит закончится. Твои друзья уедут. Возможно, ты никогда их больше не увидишь… Только попроси. Поиздеваться решил, значит. Ну ладно, мы не гордые. Противно, конечно… — Я прошу, позволь мне встретиться с моими соотечественниками. — Не достаточно вежливо. Побольше уважения в голосе. Я стиснул зубы. Глумись-глумись, падла. — Я прошу, Великий Шах, пожалуйста, будь так любезен, разреши мне встретиться с моими соотечественниками. — Вот теперь хорошо. Молодец! Только… я подумал, что одной просьбы все же мало. Ведь ты очень хочешь этой встречи? Насколько сильно? Так и знал! Ну и насколько я должен еще прогнуться? — Чего ты хочешь? — Я выжидательно смотрел в его ухмыляющуюся рожу. Джалал привстал со своего ложа и в два шага оказался возле меня. — Ничего сложного, малыш. Будь ласков и послушен. Сделай приятно хозяину, и в благодарность получишь встречу. — Он втиснулся между моих лап и ловко притянул к себе, прихватив за талию и затылок. Я успел только выставить руки. Блин, сильный кабан. Бесит! — Чего ты хочешь? — Отсоси. — Нет! — я оскалился и прижал уши. Прошипел прямо в ненавистное лицо, — Не дождешься! — Как хочешь, — он отпустил меня подозрительно легко и вернулся на свое место. Вот же мразь! Я изо всех сил старался успокоиться. Разговор явно не закончен. Что он еще выкинет? — Тот крылатый, которому «стало плохо» на приеме, кто он тебе? Друг? Любовник? Начинается, с тоской подумал я. — Я много думал о том, как погиб мой отец. (Да будет светел его путь в чертоги Анаана) Его зарезал крылатый. Но у белого крылатого когти были сточены, ими невозможно никого зарезать. Однако, в городе тогда были другие крылатые из Триединого Королевства. Может белому кто-то помог? Может не белого нужно искать? Не твой ли друг побывал здесь полгода назад? Я угрюмо молчал. — Твой приятель, насколько он безрассуден? Может быть мне достаточно лишь немного подождать, и он сам придет за тобой? Прямо в мои руки. И будет у меня два ручных государственных преступника. Заманчиво, не находишь? У меня внутри все заледенело. Нет, только не это! Дежавю. Если Клей попадется… Джалал сможет вить из нас веревки, как захочет. Я не смогу ничего поделать, если Клею будут угрожать. И он так же. И шах это прекрасно понимал. Подлый ублюдок! У папаши научился, не иначе. Нельзя допустить, чтоб Клей вляпался в это. — Ты подумай хорошенько, малыш. Немного стараний, и я позволю вам встретиться. Ты сможешь его предупредить. Неужели свобода друга не стоит одного минета? Тварь! Уже шантажирует, хотя Клей на свободе. Что же будет, если он попадется. Придется соглашаться на любые условия. И никакой гарантии. Вот дерьмо. Я обреченно проговорил: — Хорошо, я сделаю, что ты хочешь. А ты разрешишь мне встретиться с послами. — Договорились. Иди сюда, мой сладкий. Я соскользнул с бортика и побрел к нему по пояс в воде. Джалал сел в своем сидении повыше и раздвинул ноги, демонстрируя мне свои причиндалы. Уф. Вот же хрень! Как мерзко. Я встал между его ног. — Ближе, ближе. Давай поработай язычком! — подбадривал меня мерзавец. — Будь поласковее. И не забудь держать подальше свои клыки! Я с омерзением рассматривал фронт работы. Раньше мне доводилось это делать только с Клеем, у крылатых нет волос на теле. Полувозбужденный член Джалала покоился в гуще мокрых черных зарослей. Я смогу, я смогу! Мужик я или где? Омайгад, главное не блевануть! — Лицо попроще сделай! Что за выражение? — он грубо похлопал меня по щеке. Сука! Ненавижу! Я наклонился к нему… и вдруг услышал птичий крик. Моя голова вскинулась вверх сама собой. Высоко в небе парил знакомый силует. Нет! Воображение тут же нарисовало тучу арбалетных болтов, взметнувшихся навстречу, и сломавшийся в воздухе силуэт моего Клея, скомканной тряпочкой падающего на землю. — Неееееееет! — заорал я что есть мочи. И вдруг почувствовал знакомый укол магии. Оглушающей магии нагов. Как? Откуда? Почему-то я не вырубился в первый же момент, как в прошлый раз. Сперва отказало тело, и я, завалившись на бортик, стал сползать в воду под тяжестью железок. Неужели мне суждено утонуть в этой луже? Как глупо! Я успел увидеть камнем падающего вниз Клея и умер.