Кровь и золото!

      "Успокойся. Пойдём в хвосте. Всё уже закончится к тому времени, как мы появимся".       По силовым доспехам пробарабанили осколочные снаряды. Освальду самому захотелось убить капитана за невероятную глупость и самоуверенность.       Лен Кук со скитариями прорубили себе путь на капитанский мостик и оставили остальную группу на поживу чужаков, что спешили разобраться с незваными гостями.       Освальд вжал Георга в палубу.       – Даже не думай вставать! – рявкнул десантник.       Освальд вырвал знамя из рук капитана, размахнулся и ударил древком по безглазой морде ур-гуля за мгновение до того, как мерзкая тварь обрушила бы жилистую лапу ему на шлем. Чудовище взвыло и рухнуло под ноги. Оно попыталось вскочить, но Освальд прижал ур-гуля к полу. Десантник вонзил знамя в грудь чудовища, сокрушил рёбра и порвал внутренние органы.       "Кого только нет..." – поразился Освальд.       С начала операции он встретил представителей как минимум десятка самых разных народов. Некоторых Освальд видел и убивал впервые.       Десантник вскинул "Убийцу Миротворцев" и дал длинную очередь по перебегающим от укрытия к укрытию корсарам: одному чужаку оторвало руку у плеча, а другой сложился вдвое, когда снаряд угодил ему в живот.       Освальд пригнулся и спрятался за баррикадой из погибших пиратов: хоть так, но пригодились. Пока десантник перезаряжал болтер, его прикрыли выжившие доппельзольднеры небольшого отряда Георга.       "Который должен был высадиться в хвосте! – обозлился десантник. – Который и не должен был сражаться!"       Освальд поднялся и продолжил "не сражаться", добавив к стуку штурмовой винтовки и шипению залпового ружья ещё и грохот болтера.       Наёмники отбросили чужаков с перекрёстка валом огня, когда кто-то позади крикнул:       – Берегись!       Освальд повернулся, но перед ударом, из-за которого он ослеп и оглох на несколько мгновений, десантник успел заметить, как развалилась хлипкая мерзкая баррикада и крепкий статный наёмник с винтовкой. Потом раздалось шипение, но уже не залпового ружья, а... змеи.       Сслит, наверное, рассчитывал, что меткого выпада, во время которого зазубренный чёрный клинок погрузился в голову Освальда сантиметров на десять, будет достаточно. Однако явно не подумал, что под шлемом может быть целый блок различной аугметики, важный, но не жизненно необходимый.       Освальд не знал, куда укатился болтер после падения, поэтому выхватил из магнитной зацепки одноручный молот и накинулся на чужака.       Сслит впечатлял. Около шести метров от оскаленной пасти и до кончика хвоста. Продолговатое тело, может быть, лишь чуточку уже в обхвате, чем грудь крепкого человека, состояло из похожих на стальные тросы мышц. Тёмно-зелёные кольца расширились, и на пол сполз сплющенный труп наёмника с раздавленным черепом.       В это мгновение Освальд подскочил ближе и опустил силовой молот на нижний правый плечевой сустав, в брызгах тёмной крови оторвав одну из четырёх конечностей сслита. От боли чужак издал даже не шипение, а самый настоящий вопль. Он обрушил на Освальда удар парных тупоносых мечей, и десантнику пришлось отпрыгнуть, чтобы уйти из-под атаки. Сслит поднял третью лапу и окатил Освальда потоком осколочных снарядов, которые попали в трещину на шлеме, оставленную клинком.       Изо рта десантника вырвался глухой стон. Ещё одно замыкание аугметики, и Освальд опять ослеп. Лишился чувств, но не чутья. Освальд отступил на шаг и взмахнул молотом туда, откуда должен был прилететь вражеский клинок.       Столкновение. Звон. Злобное шипение.       Зрение восстановилось. Освальд заметил, что расколол один из клинков сслита. Однако тот не выкинул обломок.       Змееподобный чужак атаковал хлёстким отвлекающим выпадом тяжёлого хвоста. Освальд уклонился, но уклонился прямо в сдавливающие объятия.       Сила сслита поражала. Освальд услышал, как захрустел керамит под тугими тёмно-зелёными кольцами. Чужак навис над десантником. Он плюнул в Освальда тусклым облаком неизвестной отравы.       На сей раз картинка перед глазами Освальда не превратилась в сияющую звезду и не стала чёрной затягивающей дырой. Однако десантник закашлялся, а очертания врага расплылись. Сслит взмахнул клинками.       Задыхаясь в ядовитых миазмах, Освальд смог заблокировать выпад справа, но вот обломок в другой лапе сслита вонзился чуть ниже горжета. Освальд сначала попытался побороться и вытянуть сломанное лезвие из груди, но чужак, почуяв слабость, навалился на рукоять и проталкивал клинок.       Перед глазами поплыли красные круги.       Освальд перестал пытаться раздавить лапу чужака, а ударил свободной рукой прямо по змеиной морде, вгоняя кулак вместе с крошевом зубов в глотку. Десантник потянул обратно и вырвал сслиту раздвоенный язык.       Напор справа ослаб, Освальд отбросил клинок сслита и покрытый шипами пистолет. Потом десантник размахнулся молотом и смял голову твари в брызгах мозгового вещества и костей.       Безвольное громоздкое тело потащило десантника за собой. Когда Освальд, наконец, высвободился из змеиных петель, то заметил, как около знамени, на человека, смутно напоминающего капитана, налетел эльдар, который двоился и троился в уцелевшем глазе десантника.       Из последних сил Освальд метнул свой одноручный молот, но чуда не произошло.       Десантник перевернулся на спину с мыслью о том, что с заданием уберечь Георга Хокберга от смерти он не справился. Освальд лежал, боролся с отравой, терзающей его лёгкие, и ядом, разбежавшимся по венам. Десантник ждал гибели.       Но рассмотрел над собой только перемазанного кровью Георга Хокберга.       – Эй, Освальд! – капитан пнул десантника по наплечнику. – Ты ещё жив?       Сил хватило только на стон.       – Давай, поднимайся, – Георг протянул руку.       Освальд поглядел на неё, потом, покряхтывая, сел и оперся на поверженного змееподобного чужака. Со скрежетом металла десантник вытянул сломанный клинок из груди. Снял разбитый шлем.       Десантник заметил, как Георг ставит на плечо корсара ногу, а потом вытягивает из его тела свою саблю. Капитан убрал оружие в ножны, а потом достал из трупа ур-гуля знамя. Георг спросил Освальда:       – Ну?       Десантник показал капитану палец.       "Секундочку".       Через секунду состояние на самом деле улучшилось. Организм справился с ядом.       Освальд поднялся на ноги. Отыскал среди останков заляпанного кровью "Убийцу Миротворцев", вытащил из проломленной стены молот. Потом десантник сказал:       – Прошу… кх-кх… прощения, капитан. Вас…       Освальд закашлялся, сплюнул сгусток крови, но продолжить не успел. Его перебил Георг, махнув рукой:       – С определённого момента меня начали считать кисейным созданием. Я, конечно, сам виноват. Но с одним длинноухим пидарасом я справиться могу. Это ты молодец! Я таких здоровенных сслитов никогда не видел!       – И я, – просипел Освальд. – Надеюсь, и не увижу больше.       На подходе к капитанскому мостику Георг с Освальдом повстречались с ударной группой Шай, а потом ворвались внутрь.       Однако всё уже было кончено.       Лен Кук схватил предводителя корсаров за горло, приподнял его над полом, выпустил кишки и отбросил агонизирующее тело к ногам Георга.       Больше выживших не было. Скитарии Classis Libera превратили мостик в залитую кровью бойню.       – Кажется, Освальд, я придумал, что мы будем делать дальше, – проговорил Георг, глядя на выпотрошённого эльдара.       Освальд посмотрел на капитана. Тот продолжил:       – Мы снова готовы взять военный контракт.