Кровь и золото!

      Ненависть.       Лен Кук ненавидел всех этих жалких людей, которые окружали его в десантном отсеке штурмовой "Акулы".       Челнок тряхнуло – он не избежал попадания снарядов из турелей эльдарского крейсера.       Кто-то ударился о наплечник. Лен Кук даже не обратил на это внимания.       Он ненавидел всех этих жалких людей. Ненавидел за то, что те остались людьми. Ненавидел за то, что им повезло уцелеть, а его превратили в отбивную. Ненавидел за то, что не позволили умереть, а мучили до тех пор, пока он не стал скитарием.       Лен Кук ненавидел Георга Хокберга и прямо здесь, прямо сейчас поделился бы с трусливым выродком страданиями, которые пришлось пережить.       Если бы только не имплантат-ограничитель…       Лен Кук изувечил бы всех наёмников поблизости, порвал бы в клочья Освальда и здорово повеселился с Георгом.       О, Боже-Император, сладкие грёзы…       И вот он… абордаж.       Лен Кук с братьями-скитариями во главе отряда. Позади доппельзольднеры, Освальд и сам капитан со знаменем компании. На штандарте изображён щит, разделённый шахматно в красно-синюю клетку, а посередине коронованный ястреб, что сжимает скипетр в когтях. Под щитом золотая лента с девизом "Non terrae plus ultra", а над щитом рыцарский шлем с разноцветным плюмажем среди топоров и мечей. Лен Кук ненавидел это знамя, символ, значение элементов. Он порвал бы эту тряпку на мелкие лоскуты, а потом помочился бы, если бы не ограничитель... и если бы у него ещё оставалось, чем помочиться. Лен Кук выразил свои чувства, уничтожая любые проявления красоты на борту эльдарского судна. А здесь было, на что посмотреть. Материал, из которого были сделаны переборки крейсера, напоминал хамелеона. Он чувствовал настроения живых существ, которые находились поблизости, и менялся соответствующе. В присутствии Лена Кука бледный цвет стен, пола и потолка темнел.       Скитарий делал метки ударами силового меча, ставил на корабле клеймо. Лен Кук рубил встреченные на пути декоративные растения, обрушивал скульптуры, разносил на куски произведения искусства, сложенные из драгоценных камней. Чуть погодя он заметил уже другие "художества". Перед крупными вратами, на подходе к которым пол был усеян гильзами и испачкан кровью, Лен Кук увидел тело пустотного абордажника. Его прикололи к стене кинжалами в качестве дорожного указателя – правую руку подняли и вытянули на ней указательный палец. Бедняге порезали лицо так, что он как будто улыбался, приглашая гостей войти. Рядом на стене чужаки вывели кровью каракули "Дабро пожаловат".       На Лена Кука эта картина не произвела никакого воздействия: Стальные Исповедники, доктор Игельхунд и капитан обошлись с ним гораздо хуже.       На следующей палубе отряд Георга Хокберга обнаружил подарок, подготовленный радушными хозяевами корабля: обезображенные трупы тех, кто высадился на крейсере первыми.       Пиратов освежевали, четвертовали, посадили на колья. Людям Билла Ридда вырезали внутренности и развесили кишки вдоль стен.       Лен Кук видел свои кишки. Тогда доктор Игельхунд решал, сможет ли лейтенант питаться обыкновенной едой до конца своей мучительной жизни или нет.       И нет... больше Лен Кук не сможет.       Раздались выстрелы. Рухнули первые наёмники, впечатлённые размахом и бесчеловечностью представшей им мясорубки.       – Ну наконец-то, – проговорил Лен Кук. – Кровь и сраное золото…       Хотя бы от убийства эльдар имплантат-ограничитель никак его не удерживал.