Another life

Той ночью Ракель не могла заснуть. Она все время думает о том, что произошло раньше. Серхио был там. Он в Лиссабоне. Его там не должно быть. Предполагается, что он наслаждается своим богатством где-нибудь вдали от Европы. Ее мысли упали на Паулу. Узел в ее животе сжался. Из всех мест, куда она могла привезти свою дочь, она привела прямо к двери человека, который чуть не разрушил ее жизнь, человека, причинившего ей еще более ужасную боль. Она хотела снова собраться и увезти свою дочь подальше от Серхио, но она больше не может делать этого с ней. Паула только начинает располагаться в Лиссабоне, и она счастлива. Восемь лет назад она была в депрессии, каждую ночь плакала перед сном. Ее только что отстранили от работы после того, как мужчина, с которым она встречалась, оказался профессором, за которым она гналась. Это сделало ее посмешищем в участке и дурой. Через какое-то время ее начало тошнить, по утрам ее рвало. Она думала, что это просто грипп. Все прошло до тех пор, пока ее мать не предложила ей пройти тест на беременность. Она узнала все симптомы. Конечно же, тест оказался положительным. Она была беременна. Она носит ребенка Серхио, а его нигде нет. Если бы только она могла еще глубже погрузиться в свои страдания, но это было невозможно. Дни и ночи она пила. Мариви читала ей лекцию об опасности этой привычки для ее будущего ребенка, но ей было все равно. Она хотела забыть тот факт, что ее ребенок вырастет без отца, потому что он решил уйти со своей бандой и миллиардом евро вместо того, чтобы вернуться за ней. Однажды ночью она обнаружила, что выпивает с Альберто в баре. Он всегда любил ее, и она это знала. В конце концов они переспали вместе той ночью, и следующее, что она узнала, они встречаются, и он подумал, что он отец ее ребенка. Она хотела очиститься, но как она могла? У ее ребенка будет полноценная семья. Она не сказала ни слова. Они поженились, и тогда он оказался монстром. Вернемся к настоящему, Альберто ушел из их жизней, а Серхио вернулся… вроде как, и она не уверена, кто из них хуже. Оба мужчины причинили ей боль, один физически и морально, а другой разбил ей сердце. Что не так с ее вкусом к мужчинам? Ракель взяла бутылку, чтобы успокоить нервы. Она должна помнить, почему она в Лиссабоне. Она должна начать все сначала и дать своей дочери лучшую возможную жизнь, и она не позволит никому разрушить это, даже Серхио. Вопрос внезапно возник у нее в голове. Ей нужно сказать ему правду? Это правильный поступок. Все с радостью ей это скажут, но потом она вспомнила, что это он ушел. Он оставил ее. Он предпочел держаться подальше, как трус. Он мог знать это раньше. Он умный человек. Он мог бы понять это, но он переключил свое внимание на другое, так зачем ему знать о Пауле? Нет, ему не нужно знать. Он не имеет права знать. Когда наступило утро, Паула приставала к ней, чтобы позволить ей вернуться в книжный магазин. Она настаивала на том, что ей нужно рассказать своему новому другу о том, что она узнала об Эльзе из книги, которую он ей дал. — Я не думаю, что мы можем пойти сегодня. Маме нужно найти работу и нам нужно найти для тебя новую школу, — пояснила она. — После этого...мы можем зайти. Мы можем принести ему еду на вынос, — предложила Паула. Как бы вы сказали ребенку, что она не может видеть своего нового друга, потому что он плохой человек, потому что он забирает ваше сердце, а затем, когда он полностью овладевает им, он бросит вас, как будто вы ничего не значили? — Когда-нибудь, милая, — она отказалась, и Паула надула губы. — Он единственный друг, который у меня есть в этом месте. Я просто хочу рассказать ему об Эльзе. Это будет быстро. Я не понимаю, почему я не могу этого сделать, — сказала она. Ракель почувствовала боль в груди. Конечно, это несправедливо по отношению к Пауле. Она не поймет, почему она уводит ее от Серхио, но не готова ей это объяснить. — Хорошо, мы зайдем, но только на пять минут, а затем отправимся на школьную охоту, — уступила она, и Паула прыгнула на нее, чтобы обнять. Ракель позволила своему ребенку забежать в магазин. Она не знает, выдержит ли она, смотря на Серхио после вчерашнего дня, поэтому осталась снаружи. Дело в том, что прошло больше пяти минут. Прошло полчаса с тех пор, как Паула вошла внутрь, и Ракель становится нетерпеливой, поэтому она неохотно вошла в магазин только для того, чтобы обнаружить, что Паула и Серхио сидят вместе, пока он читает ей книгу. Паула внимательно прислушивается к каждому его слову, и она не могла не моргнуть, и на ее глазах выступили слезы. Это зрелище не следует беспокоить, но она решила иначе. — Паула, — позвала она, и Серхио перестал читать. — Я думала, мы договорились о пяти минутах, — добавила она. Ее тон резче, чем предполагалось. — Это моя вина. Я показал ей эту книгу, и она хочет узнать историю, поэтому я предложил прочитать ее, — сказал он в ее защиту. Ракель быстро вспыхнула. Как он посмел вести себя так, словно был рядом с Паулой всю ее жизнь? Он ничего не знает ни о ней, ни об их жизни до Лиссабона. — В этом нет сомнений, — пробормотала она, прежде чем повернуться к Пауле. — Поехали, — сказала она. — Паула, не могла бы ты обслужить меня за стойкой. Нам с твоей мамой просто нужно поговорить несколько минут, — сказал Серхио Пауле, и, к удивлению Ракель, ее дочь послушалась его, а не ее. — Я не в настроении говорить, — сказала она. — Тебе нельзя здесь быть, Ракель. Ты должна быть в Испании со своим мужем, — сказал он. Значит, он знает об этом, подумала она. — Что ж, очевидно, что ты не настолько в курсе, что касается моей жизни, и я не обязана тебе никаких объяснений. Ты тот, кто не должен быть здесь, — сказала она. Он собрался со своими мыслями, прежде чем его лицо стало серьезным. — Кто отец Паулы? — затем спросил он. — Прошу прощения? — пробормотала Ракель. — Пожалуйста, не считай меня дураком, Ракель. Я снова и снова занимался математикой, и она всегда складывалась. Либо так, либо ты спала с Альберто, пока мы были вместе. Не уверен, что хуже, но ты держишь в секрете, и я хочу знать, — пояснил он. Ее худший страх появился именно так. — Ты не имеешь права спрашивать меня об этом. Ты оставил. Я тебе ничего не должна. Я не обязана тебе никакого ответа, — сказала она, сдерживая голос, чтобы Паула не услышала. — Ты только что дала мне ответ, Ракель, — пробормотал он, и выражение его лица смягчилось. — Держись подальше от моей дочери. Держись подальше, — сказала она, а затем взяла с собой Паулу и ушла.