Под кожей

      Драко еще раз провел рукой по аккуратно уложенным волосам. Из недр зеркала на него смотрел высокий молодой человек с сероватой по цвету кожей, впалыми щеками и затравленным взглядом. Парень со свистом втянул в себя воздух, пристальней вглядываясь в жалкого зеркального двойника. Словно делая над собой невероятное усилие, Малфой вернул во взгляд былое презрение, и выровнял уже и без того ровную спину, гордо вздернув вверх подбородок. Окинул пустую комнату рассеянным взглядом. Аккуратно застеленные кровати в слизеринской спальне стояли полукругом, каждые завешенные плотным пологом. Взгляд Драко метнулся к соседней от него кровати. На ней никто не спал с прошедшего года, и теперь бывшая кровать Крэбба была ничем иным, как безмолвным напоминанием о бессмысленной кончине в ужасной войне. Драко сглотнул подступающую к горлу желчь и отвернулся обратно к зеркалу. Машинально оправил воротник, и еще сильнее затянул галстук изумрудного цвета.       Ему предстоял тяжелый день. *** — Смотрите, там идет Малфой! — А вы слышали, что с его семьей… — Тихо! Услышит еще…       Драко сильней сжал руку на ремне сумки, висящей на плече. Он стоически игнорировал взгляды на завтраке, перешептывания за спиной по дороге на зельеварение, и громкие вызывающие слова, брошенные кем-то в толпе. Он всячески отвлекал себя мыслями и фантазиями. В последнее время Драко много думал, оценивал. Сейчас же Малфою хотелось лишь добраться до собственной комнаты, и провести остаток дня в тишине и темноте. Лишь собственное достоинство и нежелание уронить ниже и без того рухнувший авторитет семьи Малфой, гнало его в обеденный зал в толпе разномастных учеников, одаривая каждого из желающих нелестным взглядом. А желающих было немало. Каждый третий считал своим долгом пристально посмотреть на Драко, и отвернуться к своей компании, в стотысячный раз, со вкусом, обсуждая сложившуюся ситуацию.       А обсуждать было что. После победы над Волан-де-Мортом Макгонагалл решила дать выпускникам отучиться без «этих ужасных осложняющих факторов». Этими факторами, разумеется, были оккупировавшие в прошлом году Хогвартс Пожиратели смерти. Теперь Драко должен был терпеть все осуждающие взгляды в свою сторону еще год.       И черт, он был благодарен. Он был готов терпеть все, встречая преграды с обычной кривой усмешкой, которая уже давно перестала быть веселой. Он пошел на это, когда увидел глаза Нарциссы, будто слегка ожившие, стоило только ей получить сову. Будто они все еще были частью магического общества. Словно не были изгоями. После казни отца у его матери будто иссяк поток жизненной энергии. Нарцисса перестала есть, замкнулась в себе, а при любых попытках подтолкнуть ее к разговору, она лишь смотрела в одну точку, и не реагировала. По ночам она плакала. Не просто плакала, а буквально заходилась в слезах, до трясущихся рук, до истерики. С тех пор на двери Драко стояло заглушающее. Сам он справлялся с горем весьма по-своему. Поток бессвязных воспоминаний проносился перед глазами Драко с головокружительной скоростью. Суд, Министерские ищейки в их доме, бесконечные допросы, приставленные авроры, бессонные ночи, кошмары, кошмары, кошмары… Драко не помнил когда он в последний раз нормально спал. Все бессонные ночи в последнее время занимали воспоминания об отце. Люциус не отличился примерно ни одним качеством идеального отца. Но он был опорой семьи Малфой. Малфой-старший дорожил матерью как не дорожил собственным наследником. Теперь же вся ответственность лежала на плечах Драко. За каждым его шагом следили так, будто Министерство рассчитывало на повторное восстание в лице разбитых потерей Нарциссы и Драко. И даже за это, в глубине души Драко был благодарен. — Чёрт! — вскрикнули над ухом, и в Драко врезался кто-то, больно задев подбородком ключицу. Вверх взметнулись листы бумаги.       Малфой пошатнулся, устояв на ногах, перевел глаза ниже. Недовольство сменилось отвращением когда он увидел врезавшегося в него человека. — Простите, я прос… А. — слова застряли у девушки в горле.       Драко с презрением наблюдал как Грейнджер заправляет волосы за ухо, и губы его кривились в гримасе отвращения. Машинально он отряхивал несуществующую грязь с воротника, куда коснулось лицо девушки. — Мерзкая грязноркровка, — почти по-змеиному зашипел Малфой. — смотри своими поросячьими глазами прямо перед собой.       Драко мог признаться себе, и только себе, что не помнил, почему он так относился к гриффиндорской заучке. Привычка вторая натура. А в семье Малфой она была первой. Ведь люди, чья кровь была грязной, не считались полноправными членами общества, сколь велики бы не были их заслуги, личностные качества и успехи в колдовстве. Драко знал что это правильно. Ведь именно это с малых лет твердил ему отец.       Девушка покраснела, и Драко отчетливо, с некоторым мазохистичным удовольствием отметил, как от Грейнджер волнами расходились густые, почти осязаемые потоки злости и ненависти. К нему, разумеется. Все здесь испытывали такие чувства к нему. Совершенно обоснованно, к слову сказать.       Но когда Грейнджер смело подняла на него свои наглые глаза, к горлу Драко подкатила тошнота. Она смотрела на него с блядским пониманием и сожалением. Та, которую он ненавидел и во всеуслышание презирал с первого курса. Поганая грязнокровка будто издевалась! Никто и никогда не смотрел так на него. Несомненно, она знала о его отце и она сочувствовала Малфою. Горло будто сжала ледяная рука. Драко мысленно усмехнулся. Каким жалким нытиком он стал! Если бы это услышал отец, Драко бы не ушел живым. Перед глазами стояло холёное лицо отца с искривленными в жестокой усмешке губами. Видимо, пройдет время и Драко закружится с грязнокровной заучкой в страстном танце прямо посреди коридора! — Я уже извинилась. — тихо сказала Грейнджер, легким движением зажатой в руке палочки собирая разбросанные листы в одну стопку. Драко с досадой отметил мастерство. — Я не нуждаюсь в твоих вонючих извенениях. — фыркнул Драко. Голос почему-то сел, а по шее пошли мурашки. — Малфой.       Голос тихий, скорее приветствующий, чем укоряющий, но уверенный, словно говоривший знал, что будет услышан. А как могло быть иначе по отношению к Национальному Герою? Малфой застыл.       Драко мог принять все. Примыкание его семьи к пугающему до дрожи Темному Лорду. Издевательства его семьей над людьми. Кровь, боль, убийства. Казнь отца. Помешательство матери. Упреки в его сторону, слежка. Но то, что пробирало его до кости, была помощь. Помощь от человека, которого, казалось, он ненавидел всеми фибрами своей души. Полное оправдание его матери, да и его самого, возвращение в общество, возвращение в его владение Поместья Малфоев, даже разморозка их денежного, мать его счета, была полностью заслугой Мальчика-который-выжил-и-победил. Святой Поттер был всему виной.       И прямо сейчас, развернувшись, Малфой глядел на Мальчика-который-выжил. Поттер глядел на него через свои ублюдские круглые очки, а за его спиной крутился верный Уизли. Драко хватило одного взгляда, чтобы понять, что рыжему невтерпеж учинить скандал. Драко взял себя в руки и медленно досчитал до трех. Потом изобразил шутливый реверанс и оскалился. — Мерлин, кого я вижу! Святой Поттер снизошёл до простых смертных?       На бесстрастном лице гриффиндорца мелькнуло раздражение, а губы сжались в тонкую полоску. Впрочем, Золотой мальчик тут же взял себя в руки, кивнул. — Снизошёл.       Поттер прошел мимо него, как мимо стены, и, взяв из рук у молчавшей Грейнджер свитки, пошел дальше по коридору. Уизли тоже прошествовал мимо, не преминув задеть плечом Малфоя. Драко внезапно захлестнуло недоумение. Чтобы вспыльчивый гриффиндорец просто согласился с ним? Не ответил колкостью на колкость? Да когда, черт возьми, такое вообще было? — Это всё, что ты можешь сказать? — запальчиво крикнул вслед Драко, впрочем, тут же прикусив язык. Проходящие мимо ученики уже с неприкрытым интересом наблюдали за начинающимся конфликтом.       Поттер остановился. Затем слегка развернулся к Драко лицом. За прошедшее лето он вытянулся, а на лицо его будто легла печать взрослости. Скулы были очерчены еще более четче, смуглая кожа выгодно оттеняла уставшие зеленые глаза. Поттер выглядел повзрослевшим.Слишком повзрослевшим. Лицо Уизли пошло некрасивыми алыми пятнами, он было открыл рот, но, бросавшая на Драко гневные взгляды Грейнджер тут же подхватила его под руку, и потащила следом за собой. — Мне кажется, Малфой, — голос Золотого мальчика не выражал ничего кроме всепоглощающей усталости. — Это вопрос больше относится к тебе, не думаешь?       Драко будто ударили под дых. Втягивая в себя воздух, он с ужасом и бешенством смотрел вслед Золотому трио. Благодарность. Поттер ждал благодарности.       Драко развернулся на каблуках, и расталкивая кого ни попадя, бросился в сторону слизеринских спален. Его мутило, а в ушах у него стоял издевательский отцовский смех.