Кресло

Спортзал, находившийся в подвале, не имел окон, но его стены недавно перекрасили в яркие, жизнерадостные цвета, чтобы посетители не чувствовали себя как в подземелье. Три стены были увешаны мотивирующими плакатами. Четвертую стену полностью занимало огромное зеркало, что компенсировало отсутствие вида на улицу. Невзирая на рабочее время, зал был полон народа. Не меньше пяти коллег Диди, все - женщины, и в основном молодые, активно пользовались политикой института, поощрявшей здоровый образ жизни сотрудников. Несколько из них занимались аэробикой под звуки быстрой танцевальной музыки, лившейся из мощных динамиков. Остальные трудились на разных тренажерах. Все посетительницы были одеты в обтягивающие спортивные наряды, некоторые из которых казались еще более открытыми, чем оранжевый костюмчик Диди. Ни одного мужчины в зале не было. Диди была встречена хором приветствий, стоило ей войти в помещение. Она улыбнулась. Приятно, когда тебя ценят. Все в институте любили ее - вернее, ее Кресло, к которому многие испытывали пристрастие просто как дети к мороженому. Она ступила на беговую дорожку и начала изнурительную пробежку на высокой скорости. Диди с удовольствием занималась спортом каждый день, иногда даже несколько раз. Находить время было нелегко, со всеми ее научно-исследовательскими делами. Но Тревис столь умело и эффективно помогал ей в экспериментах, что она позволила ему заниматься большей частью технических приготовлений, а себе выделила в середине дня дополнительный регулярный перерыв на посещение спортзала. Странно, но до недавнего времени, зал практически не использовался. Самой Диди сейчас было стыдно за то, как катастрофически она запустила свое тело в последние годы. Сохранять форму было очень важно! Возможно, сейчас она немного перебарщивала с искуплением прошлых прегрешений. Когда стремительный рост интереса сотрудников к спорту стал очевиден, директору пришлось закупить новое оборудование и инвентарь для зала. Штанги и силовые тренажеры были убраны, чтобы освободить место. Практически все женщины теперь предпочитали только те упражнения, что способствовали формированию привлекательной фигуры. Но что-то во всем этом было неуловимо неправильным. Диди против воли вновь начала хмуриться. Обычно она с удовольствием занималась бегом, любуясь в зеркале напротив как своим отражением, так и другими девушками рядом. Но сейчас смутные сомнения и тревоги не давали ей покоя. Она увеличила скорость движения ленты и сосредоточилась на беге, чтобы выгнать из головы лишние мысли. Спустя изрядное время, пробежав приличную дистанцию и вымотавшись как следует, Диди вышла из душа, замотанная в полотенце, и обвязав другое полотенце поменьше вокруг головы. Она вернулась к своему шкафчику, чтобы одеться. Одевалась, разумеется, никуда не торопясь - важно, чтобы ее внешность была безукоризненной. Она высушила волосы, тщательно расчесала и взбила их, потом заново подкрасила губы ярко-розовой помадой, глядясь в одно из ростовых зеркал у стены. Как раз причесываясь, она услышала какие-то звуки. Доносились они из душевой. Заинтересовавшись, она подкралась на цыпочках ко входу. В раздевалку постоянно входили и выходили посетители спортзала, так что тот факт, что в душе кто-то моется, естественно, не мог вызывать интереса. Но звуки были довольно необычными. Диди заметила какие-то силуэты в самой дальней кабинке, тихонько приближаясь к ней. На ней уже были туфли, так что приходилось красться очень медленно, чтобы не выдать себя стуком каблуков. Дверь в душевую кабинку была приоткрыта на несколько сантиметров. Сквозь узкую щелку, взору Диди предстала не одна женщина, а две. И занимались они чем-угодно, только не мытьем. Диди опознала их как лаборантку и заведующую лабораторией, с которыми ей довелось встретиться в раздевалке ранее. Та из них, что была старше, прижимала свою молодую ассистентку к кафельной стене душевой. Она целовала и лизала ее обнаженную грудь, одновременно орудуя ладонью между ног своей подруги. Девушка прижимала ее голову к своей груди обеими руками, непрерывно постанывая и вскрикивая от удовольствия. Горячие струйки воды лились на них из включенного душа. Диди была столь шокирована, что на несколько секунд перестала дышать. Они занимались сексом, прямо в душе! Средь бела дня, рядом с десятками посторонних людей! Ее глаза широко распахнулись. Она знала, что должна испытывать отвращение и злость, но не могла отвести взора от открывшейся картины. Видимо, приступ животной похоти охватил двух женщин совершенно внезапно, так как на высокой блондинке все еще были ее красные лосины и белые кеды. Другие предметы одежды валялись вокруг на полу или мокли под душем. Диди ощутила, как к ее лицу прилила краска, сердцебиение участилось, и по всему телу пробежала дрожь. Она крайне легко возбуждалась, так было всегда (по крайней мере, насколько она сейчас помнила), и картина дикого разврата в душевой закономерно ударила по ее либидо. Она облизнула губы, наблюдая, как язык старшей женщины выписывает восьмерки по грудям ее молоденькой любовницы. Диди тихо простонала. Одна ее рука неосознанно начала массировать половинку груди сквозь тонкую блузку. Она даже не пыталась остановить себя. Теперь женщины в душе начали целоваться. Они вертели головами то так, то эдак, пытаясь найти наилучшее положение, не отрываясь от губ друг друга, активно работая языками. Их груди соприкоснулись твердыми сосками, потершись друг о друга. Рука блондинки ни на секунду не прекращала неутомимо двигаться внизу в быстром, уверенном темпе. Вторая девушка уже совсем громко стонала, запрокинув голову и полуприкрыв глаза. - Не могу больше! - выкрикнула она, - Не могу... ох, дорогая, еще, еще, я уже не могу... я сейчас... аааахххх! Диди поняла, что девушка кончает. Она потрясенно смотрела, как счастливица бешено дергалась и извивалась в судорогах наслаждения, окруженная струями горячей воды и клубами пара. Заведующая лабораторией крепко держала ее, не давая ни на мгновение прийти в себя, безжалостно вонзала в нее свои пальцы, истязала ее невыносимым удовольствием. Диди резко развернулась и стремительно выбежала из душевой. Бежать было немного затруднительно на таких каблуках, но она справилась. Не было никаких сомнений, что стоило ей задержаться там еще на минуту - и она бы присоединилась к тем женщинам в душе. Она глубоко втянула прохладный воздух коридора, пытаясь успокоить нервы. Покалывание ее твердых сосков, врезавшихся в кружевные чашечки бюстгальтера, крайне мешало попыткам серьезно думать. Она направилась к лифту. На всем протяжении ее обратного пути до лаборатории, Диди еще не раз отвлекали другие странности. Она прошла мимо комнаты отдыха, недавно подвергшейся капитальному ремонту. Юная красотка в короткой джинсовой юбке играла в бильярд на одном из столов. Еще несколько девушек сидели на диване с бутылками пива и смотрели какую-то мыльную оперу на огромной плазменной панели. Директор института не жалел средств на "рекреационные нужды", все его последние распоряжения подчеркивали важность создания максимально комфортных условий для сотрудников учреждения. В комнате было еще несколько человек. В основном - молодые привлекательные женщины. Все девчонки носили мини, за исключением одной "бунтарки", облачившейся в узкие джинсы - настолько обтягивающие, что непонятно было, как девушка в них влезла. Парочка играла в видео-игры за одним из телевизоров, то и дело взрываясь громким хохотом, и отпихивая друг друга от экрана. Рыжеволосая девушка попыталась вскочить на ноги, но пошатнулась и рухнула обратно на диван. Диди подозревала, что кое-кто из присутствующих явно перебрал бесплатного пива, которое предоставлялось всем желающим в комнатах отдыха. Впрочем, опыт подсказывал ей, что на таких шпильках, какие украшали сапоги рыжей девчонки, даже в трезвом виде балансировать нелегко. Хотя, если подумать, не было ничего неожиданного в том, что молодые лаборантки тусуются в комнате отдыха, бездельничают и напиваются посреди рабочего дня. Они же не виноваты, что больше им делать нечего. До недавнего времени, институт планировал масштабное расширение биохимического крыла, с целью воспользоваться последними достижениями в области молекулярной генетики. Перспективы были головокружительными. Эта тема занимала немалое место в разговорах сотрудников, и все ожидали начала работ с нетерпением. Потребовалось несколько лет, чтобы обеспечить финансирование проекта. Но совершенно неожиданно, директор решил отказаться от новых биохимических лабораторий и потратил денежные средства на обновление старых корпусов, повышение комфорта рабочих мест и найм новых сотрудников. Набирались преимущественно технические специалисты и обслуживающий персонал. Что характерно, директор, видимо, вознамерился раз и навсегда покончить с половым неравенством в институте (которое и без того не особенно ощущалось) путем принятия на работу почти исключительно женщин, причем преимущественно молодых. Его пояснение к приказу гласило, что найм менее опытных сотрудников позволит сэкономить бюджет организации на зарплате, и в то же время даст "новобранцам" уникальную возможность получить ценный опыт сразу на раннем этапе карьеры. Вероятно, было простым совпадением то, что все новые сотрудницы обладали безупречной модельной внешностью. Некоторые из них, судя по всему, никакими другими достоинствами не обладали, не имея даже профильного образования. Но поскольку новые корпуса так и не были построены, работы, увы, на всех не хватало, и занять все эти толпы юных красавиц было особенно нечем. Они брали обеденные перерывы на несколько часов. Они проводили целые дни в спортзале, в комнатах отдыха. В конце концов, просто украшали собой лаборатории. Поначалу среди персонала возникло недовольство таким странным решением руководства. Но мужской части научного коллектива пилюлю подсластила манера новеньких девчонок одеваться: супер-короткие мини-юбочки и тонкие топики через какое-то время составили основу их гардероба. Кроме того, у Диди сложилось мнение, что многие из девушек не останавливаются ни перед чем ради удовлетворения своих начальников - и отнюдь не только в работе. Многие ли из уважаемых профессоров и кандидатов наук устояли перед соблазном завести интрижку с красивой и доступной подчиненной? Самой Диди, в общем, нравилось присутствие молодых девушек. Они привносили атмосферу юной жизнерадостности в мрачные коридоры института. Кроме того, они всегда были в курсе последних веяний моды. Диди пару раз слышала недурные советы для грядущего шопинга из разговоров в столовой. Все новые сотрудницы незамедлительно отправлялись добровольцами для испытаний Кресла. Тревис был ненасытен в своих поисках новых подопытных. Диди с интересом поглядела, как та красотка в джинсовой юбочке пыталась играть в бильярд. Очевидно, она только училась. Ее удары были довольно неловкими, и она очень далеко наклонялась над столом, чтобы попасть по шару. Возможно, ей стоило бы просто подойти с другой стороны. С каждым наклоном, коротенькая юбка высоко задиралась, почти полностью обнажая бедра. Ее колготки были стилизованы под классические чулки декоративными швами сзади. Наблюдая сзади за бильярдисткой, Диди ожидала, что та вот-вот сверкнет трусиками, особенно глубоко прогнувшись. Очевидно, того же с нетерпением ждал и ее партнер по игре, молодой мужчина, тоже занявший позицию позади девушки. Смотрел он отнюдь не на стол с шарами. Через какое-то время, девушка потеряла терпение. Она была не очень высокой. Чтобы дотянуться подальше, она не нашла ничего лучше, как закинуть одно колено на стол. Ее ноги были обуты в белые сапоги с острыми металлическими шпильками. Вызывающе-высокие каблуки, очевидно, были одним из главных последних веяний моды в институте. А девушка, между тем, продемонстрировала всем заинтересованным, что колготки носила на голое тело, и больше под ее юбочкой ничего не было. Стоявший сзади парень не преминул насладиться открывшимся видом. Он определенно одобрял такие модные веяния. «Ох и шикарная же у нее задница… - не без восхищения подумала Диди, - Неудивительно, что ее так тянет покрасоваться.» Вообще, ее никогда не интересовали женщины в сексуальном смысле. Но в последнее время, Диди все чаще обнаруживала, что заглядывается на своих привлекательных коллег, и стала совсем по-иному воспринимать эротизм женского тела. Впрочем, в последнее время практически все, хоть мало-мальски связанное с сексом, ее возбуждало. Она подумала о лежавшей в сумочке электрической игрушке. Девушка обернулась, поглядев через плечо на своего спутника. Она откинула назад длинную прядь песочно-русых волос. - Не знаю, как надо стоять, - умоляюще произнесла она, - Ты мне не поможешь? Он моментально пришел на помощь. - Конечно, конечно. Давай, сейчас я покажу тебе, как занять... правильную позу. Он подошел к ней сзади, почти вплотную. Взял ее руки в свои. Девушка все еще стояла, нагнувшись над столом, задрав одно колено и выставив назад попку. Парень начал, держа ее за руки, водить кием вперед и назад, вперед и назад, помогая ей прицелиться по шару. Тем временем, под столом их тела играли в совсем иную игру. Диди закусила губу. - О, мммм, теперь, типа, все понимаю… - прошептала девушка, продолжая выгибаться назад, - Главное, правильно двигать этой… палкой. Сжимать ее крепче… Наконец, она сделала удар. Промахнулась, разумеется. Ни девушка, ни ее оппонент не обратили на это никакого внимания. Диди решила, что ей надо двигаться дальше. Если она не скроется от всей этой… стимуляции, то ее обеденный перерыв точно затянется, на неопределенное время. Может быть, имеет смысл заскочить в буфет, выпить чашечку кофе. Впрочем, в последнее время там всегда можно было заказать и чего покрепче. Она заглянула в соседнюю дверь, за которой находилась столовая. Помещение было практически пусто, за исключением парочки молоденьких секретарш за одним столиком. К счастью, они обе уже собирались уходить, двинувшись к противоположному выходу. Диди прислушалась к постепенно удалявшемуся перестуку их каблучков, и зашла в столовую. За прилавком никого не было. Диди озадаченно огляделась. Из кухни доносились какие-то звуки. Она зашла за прилавок. Приоткрыла кухонную дверь и заглянула внутрь. - Эй! – окликнула она, - Можно мне чашку… О нет. Даже там творился разврат. Коренастый повар в белой рубашке и колпаке яростно засаживал рыжеволосой официантке, вдвое его моложе. На девушке была задранная до пояса туника, часть ее униформы. Она сидела на краю стола, а повар располагался между ее ног, спустив свои белые брюки до колен. Ноги девушки, обутые в экстравагантные белые босоножки на платформах, были скрещены на спине мужчины. Партнеры энергично двигали телами и оглашали воздух трудноразличимыми стонами. Очень громкими. Стол шатался и трясся с каждым рывком похотливого повара, стопки тарелок звенели и дребезжали. На каждой руке его юной любовницы было по полдюжины тяжелых белых браслетов, которые звякали вместе с посудой, по мере того, как повар все сильнее и резче загонял в девушку свой батон. Два яблока свалились с блюда и покатилась, подпрыгивая, по кафелю, чтобы присоединиться к другим фруктам, булочкам и столовым приборам со стола, усеивавшим пол. Мужчина почти кричал на свою партнершу, не прекращая трахать ее. - Шлюха! – выкрикивал он, - Потаскуха! Думаешь, что можешь (ухх!) вот так расхаживать тут (охх!), трясти сиськами, нарываться на неприятности (ммфф!) и не делать, что тебе велят? А? Так вот, я знаю, что тебе нужно (уф, уффф!), озабоченная шалава. И ты сейчас получила, что хотела - а, шлюшка? Отвечай! Ты же этого хотела? - О, даааа, - простонала насаженная на член официантка. Она обвила шею партнера обеими руками, - Я этого хотела! Всегда хотела! Еще, сильнее, сильнее! Еби свою бесстыжую шлюху. Засади мне до упора, сделай меня хорошей девочкой, научи меня БЫТЬ ПОСЛУШНОЙ!!! - она резко притянула его голову вниз и жадно поцеловала в губы. Все это было уже выше сил несчастной Диди. Она громко застонала, наблюдая за счастливым совокуплением кухонных любовников. Она ощутила, как влага брызнула в ее трусики, как ее соски больно напряглись, едва сдерживаемые кружевным бельем. Через несколько секунд она была обречена лишиться всякого контроля над собой и начать мастурбировать прямо в дверях. Последним усилием воли, она развернулась на шпильках и поспешила выйти из кухни так быстро, как только можно. Она немного отставила руки в стороны для сохранения равновесия, пока пыталась бежать по коридору, размахивая своей белой сумочкой. Ее местом назначения был женский туалет. Дверь с грохотом распахнулась. К счастью, внутри никого не было. Во время последнего ремонта, туалетные кабинки подверглись переделке, став более просторными и комфортными. Она заметила краем глаза свое залитое румянцем лицо в большом зеркале над рукомойниками, торопясь к ближайшей кабинке. Все кабинки были выкрашены в разные цвета. Диди предпочла аквамариновую, с цветочными узорами на стенах. Она захлопнула дверь. Задрала свою мини-юбку, после чего, засунув два пальца за резинку трусиков, быстро потянула их вниз. Cексуальные блестящие колготки, которые она носила, имели практичные вырезы в нужных местах и никак не мешали доступу. Она высвободила одну ногу, но трусики зацепились за каблук на другой. Не в силах больше терпеть, она не стала возиться, и упала на голубое пластмассовое сиденье, уже нетерпеливо расстегивая сумочку. Она пошарила рукой среди косметики и кредиток, пока не нашла то, что искала. Вибратор был белым, остроконечным и покрытым мягкой резиной. Батарейки свежие. Без промедления, она щелкнула регулятором, установив самую высокую скорость. Приборчик волнующе загудел, опускаясь к ее жаждущей пещерке. Естественной смазки было более чем достаточно. Она слегка прикоснулась закругленным концом к розовым губам - и начала медленно вводить стержень в себя. Ах, сладчайшее облегчение! Неутомимо жужжащий вибратор сразу же погрузил ее в состояние полнейшего, счастливого удовлетворения. «Ох, да что со мной такое, никогда так не заводилась, как последняя блядь…» - простонала она про себя. Ее голова запрокинулась назад, глаза закрылись. Она больше не представляла, как вообще могла раньше прожить хоть день без этого чудесного устройства в сумочке. Сейчас она никогда не выходила из дома без вибратора. Ей нравилось представлять, что это настоящий член, принадлежащий сильному, умелому мужчине, способному качественно отыметь такую похотливую, ненасытную шалаву, как она, поставить ее на место, вогнать в оргазмическую покорность... Ее громкие стоны эхом разносились по всей туалетной комнате, пока она раз за разом пронзала себя чудодейственным электрическим стержнем. Она позволила своему сознанию погрузиться в одну из ее любимых фантазий. Она была ученицей какой-то выдуманной школы для девочек, и направлялась в кабинет директора. Она чувствовала, как форменная клетчатая юбочка шуршит, соприкасаясь с ее упругой попкой на ходу. Юбка непристойно-короткая, разумеется – едва прикрывающая край ягодиц. Белая блузка завязана узлом под грудью, обнажая плоский живот. Маленький красный бантик соединял края блузки как раз между грудей. Такие же красные банты украшали две ее косички, а другие, поменьше, красовались на белоснежно-белых гольфах чуть выше колена. Вишнево-алые босоножки с платформами, на которых она возвышалась, не были частью униформы. Может быть, именно за это ее отправили к директору. Она довольно полизывала большой леденец на палочке, приближаясь к кабинету. Директор был недоволен. Он был суровым мужчиной. В ее фантазии, он выглядел почти как Тревис. Жесткий. Властный. Привыкший, что ему подчиняются. Диди представляла, как стоит перед его большим столом, вытянув руки по швам, опустив глаза. Она пыталась не покачиваться на своих неустойчивых платформах. Она надела такие туфли специально, чтобы впечатлить учителя математики. Сработало. Иначе, как ей было сдать экзамен? Директор начал ругать ее. Сказал, что она была плохой девочкой, бесстыдницей. Продолжал ее отчитывать, пока ее лицо не стало пунцовым от позора. Говорил, что такие, как она, мешают всему классу учиться, отвлекая мальчиков от занятий. Обвинил ее в том, что она использует свое не по годам развитое молодое тело, чтобы смущать учителей и дразнить одноклассников. Что только сексуально-озабоченная, безмозглая потаскушка без стыда и совести может в таком виде приходить в школу, так беззастенчиво выставлять себя напоказ. Потом он ее отшлепал. Велел ей наклониться и взяться за край стола. В таком положении, ее бесстыдная юбчонка моментально задралась, полностью открыв попку, едва прикрытую красными стрингами. Она молча уставилась на свои вызывающие алые туфли. Директор сильно, размеренно наносил шлепки открытой ладонью. Называл ее оскорбительными кличками. Вскоре, ее ягодицы стали столь же красными, как ее крохотные трусики. Она подпрыгивала на месте и вскрикивала от каждого удара. Он приказал ей считать шлепки и благодарить его. «Семь! - взвизгнула она намеренно пискляво-девчачьим голосом, - Спасибо, сэр, можно мне еще раз?» Когда число ударов перевалило через полтора десятка, она скосила взгляд назад. Брюки директора топорщились от монументальной эрекции. В туалетной кабинке, Диди прокричала вслух: - Пятнадцать! Спа… спасибо, сэр, можно, пожа-луйста… мне… еще… оох! Ох, блядь, ДААА! – оргазм пронзил ее разрядом чистого, порочного удовольствия. Лишившись последних остатков сил, она могла лишь беспомощно постанывать, откинувшись к стене. Естественно, прошло немало времени, прежде чем Диди почувствовала себя готовой вернуться на рабочее место. Для начала, ей потребовался второй оргазм, чтобы полностью сбросить накопившееся сексуальное напряжение. Сегодня она что-то была особенно легко возбудима. Во второй раз она кричала еще громче, чем в первый. Наконец, успокоившись и придя в себя, она сделала глубокий вдох, и опустила тщательно вытертую игрушку обратно в сумочку – однако ей все еще надо было привести себя в подобающий вид после всех развлечений. Она провела минут десять перед большим зеркалом, снабженным подсветкой, тщательно нанося помаду, и румяна, и тушь. Посреди этого процесса, к ней присоединилась еще парочка женщин, одна – научная сотрудница, как она сама, другая – веселая юная практикантка. Они весело поболтали и поделились впечатлениями о последних покупках. Обе женщины изъявили желание вновь принять участие в тестировании Кресла. - Я, типа, прямо не могу дождаться! Так хочется быть полезной, понимаете! – возбужденно воскликнула девушка-практикантка. Блестки на ее накрашенных веках ярко сверкали каждый раз, когда она моргала. Диди бросила взгляд на часы, выходя в коридор. Наверное, Тревис уже закончил сеанс с Бекки. Она решила зайти в канцелярию по пути, забрать ту посылку, про которую ей говорили. Путь пролегал через широкий внутренний двор института. Она загляделась на пробивающийся сквозь кроны деревьев теплый солнечный свет. Но что-то по-прежнему не давало ей покоя. Кресло было колоссальным прорывом в прикладной психологии. Диди и так уже считалась в институте ведущим авторитетом в своей области, несмотря на ее молодость. А вскоре, после публикации первых экспериментов Тревиса с Креслом, ее ждала всемирная известность. Она достигла большего успеха, чем когда-либо мечтала. Это был ее звездный час, ей следовало бы ощущать невиданный триумф и прилив уверенности в себе. Но вместо этого, она терзалась сомнениями. Что-то было не так. Она никак не могла понять, что именно, но чувство тревожного дискомфорта никогда полностью ее не покидало. Когда она пыталась подумать логически, идеи и выводы ускользали, едва приходя в голову, словно кусок мыла на мокром полу. Она сожалела, что не может лучше разобраться в данных, собранных Тревисом. Эти новые настройки, особенно повышенная бета-частота, тревожили ее. Тревис обещал перепроверить в ее присутствии все данные, но что-то всегда мешало ей заняться этим. Как, например, на прошлой неделе - когда она не смогла прийти на назначенную встречу, так как делала маникюр в это время. Иногда Диди чувствовала себя так, будто лишилась власти над собственной лабораторией. Тревис контролировал все и вся. Но это же входило в его обязанности, разве нет? Однако, ей с каждым днем становилось все труднее и труднее давать ему указания, и даже просто не соглашаться с ним, хоть в чем-то. Он был таким... властным, окруженным такой аурой самоуверенности. Конечно, репутация Тревиса отнюдь не являлась безукоризненной. Он несомненно был весьма умен и талантлив, но в юности имел нелады с законом, отсидев небольшой срок за мошенничество с онлайн-платежами. К счастью, его опыт в обслуживании сложных компьютерных сетей и общие теоретические познания в электронике оказались незаменимы в настройке Кресла. Диди была абсолютно уверена, что ее помощник давно оставил преступные намерения далеко позади.