Могила для светлячка

      В подворотне было шумновато. Трое громил сыпали ругательствами, кряхтели, рычали и взрёвывали, размахивая громоздкими мачете. Девчонка, наоборот, как-то беззвучно, что ли, сражалась — тихо и юрко подныривая под руки и уворачиваясь от неповоротливых лезвий.       С собственным, тонкой и длинной катаной, она хорошо управлялась. Бой долго не продлился.       — Красиво, — безразлично прокомментировал Итачи.       Они наблюдали за происходящим с крыши соседнего дома. Отсюда был хороший обзор и на грязную подворотню, заваленную какими-то старыми ящиками и мешками с мусором, и на соседние кварталы, где в оранжево-тёплом свете фонарей кипела вечерняя жизнь.       Тихо перепрыгивая по трубам, они спустились. Девчонка склонилась над одним из тел и что-то выискивала по карманам. Выпадавшие монеты и мятые бумажки оставались валяться на земле — что-то конкретное ищет.       Она быстро поняла, что сзади кто-то есть. Замерла на корточках, как сидела, и только рука неспеша потянулась к катане, закреплённой на спине.       — Мы тебе не враги, — сказала Конан.       Девчонка чуть повернула голову.       — Уверены в этом? — спокойно спросила она, обхватывая рукоятку катаны.       — Мы хотим пригласить тебя присоединиться к нашей организации, Акацуки. Наша цель — построить мир без войны.       — Без войны? — протянула девчонка. — И чем же я буду заниматься в таком мире?       Конан вскинула брови.       — Чем захочешь.       — Акацуки… Да, вы в последнее время что-то много шума подняли. Зачем вам все те джинчуурики?       — Узнаешь, когда присоединишься к нам, — спокойно отметила Конан.       — «Когда», — с усмешкой повторила она, поднимаясь на ноги и вытягивая лезвие из ножен. — Отказ, значит, не принимается?       — Нет, — честно сказала Конан.       Девчонка повернулась, скользнула безразличным взглядом по Итачи и упёрлась глазами в Конан. Нет, снова перевела глаза на него, чуть нахмурилась — заметила. Глаза едва заметно жгло от активированного шарингана.       Она отёрла лицо, забрызганное чужой кровью, тыльной стороной ладони. Красные пятна окрашивали прядки светло-русых волос и простенькую одежду. И как она так сражается этими хрупкими ручками?       — Двое на одного — как-то несправедливо, — сказала она, отворачиваясь к Конан. Та многозначительно опустила взгляд на три трупа, валявшихся на земле, и девчонка добавила: — Да это обычные головорезы.       Итачи захотелось спросить: «А мы, по-твоему, кто?»       Наверное, необычные головорезы.       — Не двое, — сказал он. — Я один. Если вы проиграете мне, то присоединитесь к Акацуки.       Называть эту мелкую на «вы» было немного смешно. Нет, сильно смешно. Но он не изменял своей отстранённой вежливости.       Она молча перехватила катану другой рукой и прыгнула на ящик позади, складывая пальцы в печать Ину.       Скоро переулок наполнился тёплым паром от противостояния техник Суитона и Катона. Кажется, она чувствовала себя более чем комфортно при низкой видимости, без колебаний атакуя клинком. Но достала она его не катаной. Подпрыгнула — и сверху полетели тысячи тонких сенбонов, веющих холодком. Так вот он, Хьётон, ледяная стихия.       Итачи отскочил, но иглы были повсюду, стремительно впиваясь в тело. Тут же показалась и девчонка, вскидывая лезвие для удара, который добил бы его во мгновение ока.       Его фигура потемнела, как будто на неё бросились тени из дальних углов подворотни, и разлезлась-разлетелась на стаю крикливых воронов. Птицы с оглушительным карканием набросились на девчонку, и она инстинктивно подняла руки в защитном жесте.       Он подошёл к ней сзади и позволил воронам исчезнуть. Холодный металл куная аккуратно прижался к её шее.       — Не то чтобы из подобной ситуации у меня нет выходов, — сказала она, не шевелясь, — но что толку, если всё происходит в гендзюцу?       Итачи приподнял брови. Догадливая.       — Я в академии нормально училась, знаю, что такое шаринган и на что он способен. Не надо было смотреть вам в глаза, — продолжила она спокойно. — Я проиграла, Учиха Итачи.       — А вы не гордая, — прохладно сказал он, — Хака Хотару.       — Гордая, просто не тупая, — возразила она.       Он опустил кунай. Иллюзия развеялась. Они стояли друг напротив друга, как в тот момент, когда она только приготовилась атаковать. Никакого пара от техник здесь, конечно, не было. Примерно таким способом в Акацуки и оказалась большая часть членов.       — Ведите меня, куда хотите, — с безразличным вздохом сказала она, убирая оружие за спину.       Итачи взглянул на неё ещё раз. Обычная, очень обычная девчонка, хрупкая, хоть и высокая — могла бы быть хорошим шпионом с такой неприметной внешностью. Разве что за глаза цепляется взгляд — неопределённо-светлого цвета, как будто светятся в темноте, как два светлячка. Или это только кажется.       Они выдвинулись прочь из грязной подворотни, но тут она вдруг остановилась, шаря рукой в кармане штанов.       — Погодите, — недовольно пробормотала девчонка, — сначала я должна отнести вот это кое-кому, иначе меня из-под земли достанут.       В её руке блеснуло что-то вроде золотой цепочки. Видимо, это она и искала у тех трёх громил.       — Итачи, — сказала Конан, — иди с ней. Потом приведёшь её на собрание.       Он молча кивнул. Девчонка закатила глаза:       — Да не убегу я.       — Конечно, не убежите, — согласился Итачи, делая шаг в её сторону. — Пойдёмте.

* * *

      Они шли переулками в другую часть города, пока дома вокруг не стали обшарпаннее и грязнее, а поздняя публика на улочках — более маргинального вида.       — Лучше бы со мной пошла та девушка, — пожаловалась девчонка, закинув руки за голову, — она мне больше понравилась. Как её зовут?       — Конан, — ответил Итачи, игнорируя нелестный комментарий.       — Я-ясно… А зачем вам вообще новые люди? Старых убили? — спросила она с иронией.       Действительно догадливая.       — Частично, — бесстрастно подтвердил он.       Они подошли к какому-то ободранному заведению, из глубины которого доносилась музыка. Кривоватая надпись над дверью, светясь дешёвым неоном, гласила: «Бар “Ночной тигр”».       — Сюда, — они прошли мимо входа и свернули на заплёванную лестницу, ведущую вниз, к другой двери. Брезгливо взявшись за ручку двумя пальцами, девчонка открыла её, и они ступили в душное подвальное помещение.       До рези в глазах воняло дешёвыми сигаретами и ещё чем-то неприятным. Итачи осмотрелся — проход вглубь преграждала занавеска из длинных нитей, унизанная деревянными бусинами, и быдловатого вида парень со скрещенными на груди руками.       — Здарова, — оживился тот. — Босс уже ждёт, Хотару-сан, сказал...       Общался он с ней вежливо — насколько позволял уровень развития.       — Я спешу, — перебила девчонка повелительным тоном, — передай ему сам. Под твою ответственность.       Выудив из кармана цепочку, она вручила её парню. Тот с озабоченным видом сказал:       — Чёрт, надеюсь, он не разозлится, что вы, это, к нему сами не пошли…       — У-у-у, — послышалось вдруг из глубины помещения. Нити, закрывавшие проход, разлетелись в стороны, выпуская ещё одного хмыря, вроде тех, что остались лежать в переулке, но похилее. — Такого я ещё в нашем холостяцком логове не видел, хы. Что это у нас тут?       — Соума, не, это… — быстро начал парень.       — Какая чика! — не обращая внимания на товарища, протянул тот довольно. И звонко шлёпнул Хотару по заднице.       Итачи закрыл лицо рукой. Его ожидания от этого места были низки, но не настолько.       Через полсекунды послышался громкий хруст и истеричный вой. Сквозь пальцы Итачи без всякого удивления увидел, что рука хмыря висела вдоль тела, выгнутая под ненормальным углом, а девчонка вцепилась ему в волосы.       — Слушай сюда, маленький пидорас, — радостно заявила она, безжалостно удерживая парня, выше её в полтора раза и шире в два, за сальные пряди, — если я ещё раз, ну, вдруг, случайно когда-нибудь увижу, что ты так обращаешься с какой-нибудь девушкой, то руку я тебе уже не сломаю, а оторву нахуй. Ты понял?       «Да, ругается не хуже почившего Хидана, — подумал Итачи и тяжело вздохнул. — Преемственность…»       Хмырь что-то утвердительно провыл в ответ — язык силы здесь понимали слёту — и она отпустила его. Из-за занавески уже слышался нервный гомон.       — Хотару-сан, он это… он новенький… — в ужасе забормотал парень с цепочкой, — вы это… таво… не это…       Девчонка развернулась к выходу, подняв руку в прощальном жесте.       — Боссу поклон от меня, — бросила она с задором. — И передай, чтобы нанимал кого-нибудь с чувством самосохранения.       Понятно всё с ней. Обычная для нукенина дорога. Уйти из деревни и постепенно опуститься на самое дно, промышляя грязной работёнкой, что подкидывают «авторитеты» разной степени авторитетности.       Не дожидаясь, пока кто-то ещё покажется из-за занавеси, они вышли за дверь и поднялись по ступенькам. Итачи покосился на неё, пока они быстро шли по улице — лицо растеряло всякую весёлость и выглядело угрюмо.       — Если в вашей компашке такое же быдло, я повешусь, — мрачно сообщила она, не глядя на него. — И ещё.       Её правая кисть сжималась и разжималась, как будто она ещё чувствовала хватку за те грязные патлы.       — Никуда я не пойду, пока мы не найдём, где помыть руки.       Тут Итачи винить её не мог и лишь молча кивнул.

* * *

      В просторной пещере было сыро, холодно и гулко, как обычно. Под ногами хлюпала влага, а с потолка капало, что Итачи особенно раздражало. Кроме них с этой девчонкой физически здесь присутствовали лишь Конан и Кисаме.       — Вы опоздали, — проекция лидера подёргивалась радужными отсветами, голос эхом отдавался от каменных стен.       — Были заняты, — коротко ответил Итачи. Кто-то демонстративно захихикал, но быстро затих, наверное, под взглядом Пейна.       Девчонка вообще никак не отреагировала и молча встала в круг.       — Добро пожаловать в Акацуки, Хака Хотару, — ровным голосом сказал лидер.       Она чуть наклонила голову в знак согласия, не выражая никакого интереса к происходящему. Тень энтузиазма у неё вызвал только плащ, который ей передала Конан, и она его немедленно накинула — зябко тут, наверное, в кофте без рукавов.       Лидер кратко объяснил ей их цели и текущие задачи. «Интересные вы ребята», — единственная реакция, как будто ей сейчас не про создание сверхмощного оружия для мгновенного развязывания войн говорили, а рассказывали забавную историю.       — Вы та-а-акая хладнокро-о-овная, знаете, Хотару-семпай! — восхищённо воскликнул Тоби, вскидывая руки. Она только посмотрела на него в духе «что с тобой не так».       Итачи не мог найти ответа на два вопроса — кому придёт в голову называть эту мелкую девчонку семпаем и как только Мадаре удаётся с таким чувством и отдачей изображать клоуна. Причём годами.       «Хотя кто бы говорил насчёт изображать годами. С чувством. И отдачей», — с грустной иронией подумал он. Разговор перетёк в раздачу поручений.       — Кисаме, — лидер повернулся к его напарнику, — ты отправляешься в Такигакуре. Как обсуждалось.       — Ага, — отозвался тот. Судя по неприятной зубастой улыбочке, миссия ожидалась кровавая.       — Хотару, — Пейн посмотрел на неё, и она безразлично подняла глаза, — пока мы не найдём ещё одного достойного члена, ты будешь работать с разными напарниками. Пока Кисаме выполняет собственное задание, ты будешь в паре с Итачи.       Девчонка покосилась на него и снова склонила голову в знак согласия. Прелестно. Нарисовалась головная боль.       Про то, что Кисаме отправят в Водопад одного, он уже знал. Но надеялся, что и его миссия будет отдельной. Уединение — роскошь, которая выдаётся нечасто. Хотя с тех пор, как ему начало становиться всё хуже, напарник был очень кстати — зачастую он бессовестно сваливал всю работу на него, не тратя силы, которых и без того было теперь немного.       Но он знал, что Кисаме действительно любит помахать мечом, и вообще ему всё равно, помогают ему или нет. Скидывать же всё на эту мелкую ему, наверное, совесть не позволит.       — Вы вдвоём возьмете две небольшие миссии, которые нам поступили из Хи но Куни и Каминари но Куни, — пара непроницаемых глаз с рисунком ряби на воде посмотрела на Итачи. — И затем немедленно приступите к захвату Шестихвостого.       — Шестихвостого? — внезапно подала голос девчонка, и он звучал напряжённо. — Это же джинчуурики Киригакуре.       — Да, — с ноткой холодного недоумения подтвердил лидер.       — Нам придётся искать его в Мизу но Куни, — натянуто продолжила она.       — Да, — повторил Пейн. — Хотя он нукенин, поэтому задача усложняется, он может быть где угодно. Какие-то проблемы?       — Абсолютно нет, — сказала девчонка со плохо прикрытой злостью и уставилась в пустоту, игнорируя деланное «Ой-ой!» Тоби. Лидеру, конечно, никакого дела до этого не было.       Скоро переливающиеся радужным тени растворились в воздухе. Конан рассыпалась на тысячи листков бумаги и исчезла вслед. Они втроём вышли из пещеры, пробравшись через запутанную сетку подземных галерей. Сразу стало теплее, хоть над полем и висела уже глухая ночь — отголоски затянувшегося лета.       Кисаме уселся на ближайший валун, из тех, что были разбросаны вокруг потайного хода, и с прищуром посмотрел на девчонку.       — А я тебя знаю, — вдруг сказал он.       Ну да, точно. У них на протекторах был одинаковый значок, четыре изогнутые линии Киригакуре — пересечённые поперёк глубокой чертой.       Она скользнула по нему безучастным взглядом, как будто только обратила внимание, кто это вообще.       — Кисаме-сан, — она коротко поклонилась.       — Ну и повзрослела же ты, мелкая, аж до Акацуки доросла, — самозабвенно расплёскивая фамильярность, начал он и подпёр щёку рукой. — А я тебя помню, как ты только-только джонином стала, ещё ребёнок совсем, хотя чего уж я, всегда была талантливой…       «Мелкую» Хотару проглотила, но по выражению её лица, пока Кисаме предавался воспоминаниям, было понятно — она уже мечтает ему врезать. Честно говоря, хоть она и была ненамного ниже самого Итачи, рядом с двухметровым Кисаме и правда выглядела забавной мелюзгой.       — Э-эх, были времена, — оскалив острые зубы, произнёс он, как будто и вправду скучал по «тем временам». — А чего это я не знал, что ты Хьётоном владеешь, пока лидер не сказал? Редкая способность, знаешь ли.       — А вы сами подумайте, почему не знали, — ответила она ледяным тоном, и их взгляды пересеклись. Кажется, они друг друга поняли.       Странная всё-таки девчонка, подумал Итачи. Одна в той подворотне, другая среди бандитского ширпотреба, третья на собрании, снова иная теперь. Маскарад. И у неё, и у Мадары. В каком-то смысле у всех.       Хотя какое вообще дело. Со своими бы масками разобраться.       — Ну ладно, — протянул Кисаме, вставая, — пошёл я выбивать бабки… Ой, в смысле, дела почившего Какузу налаживать. Тоже мне, бессмертный.       — Замечательные у вас тут миссии, я вижу, — прокомментировала Хотару, задумчиво крутя на пальце слишком большое для неё кольцо. На нём поблёскивал кандзи «север», — бессмертного в могилу свели?       Кисаме хлопнул её по плечу так, что она аж подлетела:       — Не боись! — и предусмотрительно сразу же убрал ладонь. Итачи вспомнил угол, под которым была выгнута рука того бедолаги, и хмыкнул в воротник плаща. — Приглядывай давай за Итачи-саном. Уверен, с тобой он без меня не заскучает.       И отвратительно подмигнул. Теперь настала уже очередь Итачи смерить его арктически-ледяным взглядом исподлобья.       — Да ладно, ладно, — подняв большие ладони в знак примирения, вздохнул он и отвернулся. — Всё. Удачи вам на миссии. Потренируемся с тобой потом, а, Хотару? На мечах? Как в старые добрые?       Девчонка вежливо поклонилась уходящему Кисаме и добавила ядовито:       — Только если без Самехады. С нормальным оружием.       Зашагала она вперёд быстрее, чем он успел обидеться. Так уверенно, как будто знала, куда им надо идти. Хотя свиток с деталями заданий был в кармане у Итачи.       — Удачи, Кисаме, — сказал он и, вставая с камня, направился за девчонкой. Ох, господи, чего же от неё ждать. Уже много лет его напарник не менялся.       Было уже очень поздно. Ленивый белёсый кружок луны клонился в сторону своего захода. Так что сейчас нужно дойти до ближайшей гостиницы и просто поспать.       — Вы и правда так хорошо знакомы? — поинтересовался Итачи, поравнявшись с ней.       — Вообще-то мы разговаривали два раза в жизни, десяток лет назад, — мрачно сообщила девчонка. — Второй раз на тренировке с мечами, и я ничего из этого не помню, потому что он мне так врезал, что я потеряла сознание.