Полнолуние

      Весь день Чимин немного нервничал, изводил себя мыслями и продумывал все возможные ходы, вне зависимости от ситуаций и итога. Хотя признаться, хотелось прийти к наиболее выгодному решению.       Он так увлекся размышлениями, что замедлился в реакциях и несколько раз проиграл Тэхену в мортал комбат, так что за пару минут успел нацепить на свою грудь значок «скучный и вечно проигрывающий». Бесспорно, Чимину бы Тэхеново спокойствие и расслабленность. И ведь этот дурашка даже ничего не знает.       «А хочет ли…» — на мгновение Чимин думает о том, как звучало бы его откровение. И честно говоря, звучит даже в мыслях все паршиво.       — Тэхени, — мягко протягивает гласные Чимин. Джойстик от приставки бережно отброшен на угол дивана, а сам парень приобнимает другого, опираясь головой о плечо.       — М?       Тэхен выбрал одиночный режим. Что с запрограммированным неписем сражаться, что с ленивой рыбкой Пак Чимином — разница только в том, что второй был Тэхену другом.       — Ты же знаешь… Я очень тебя люблю, — спокойно произнес Чимин. Это простая истина. И он говорит это Тэхену просто чтобы тот знал… Чтобы не случилось в будущем Чимин будет рядом, что ему можно верить и доверять. Хотя, сам он боится. Боится правды, будущего. Откровенничать страшно. И он понимает Тэхена… Свои мысли и тайны Пак тоже предпочел бы с собой в могилу забрать.       — Угу, — Тэхен завершает победное комбо из 5 ударов и супер-ульты и отвечает взаимным: «я тебя тоже».       — Но с чего ты вдруг?       — Да так. Задумался. Ты же у меня вырос таким красавчиком. Найдешь себе девушку и забудешь о своем лучшем друге, — Чимин лениво играется с завитками волос Кима.       Тэхен на немного отрывается от игры, позволяя нпс в третьем раунде избить его персонажа до красной полоски.       — Ты девушку нашел? — удивленно и не веряще. Они же оба состоят в одиноком братстве девственников. И даже если с годами Чимин научился пользоваться своим шармом и привлекать положительное внимание, то все равно Тэхен не мог представить своего друга в отношениях. Быть влюбленным в таком контексте это наверняка не про Чимина.       — Нет. А ты? — Пак моргает, но отвечает так просто, словно никогда и не думал в серьез связывать себя такими отношениями. — Хотя, чего это я. Точно нет. Тогда ты обязан найти девушку, привлекательней и обаятельней чем я.       — Ага и такую же вредную. — согласно кивает Тэхен, возобновляя игру и уже одерживая победу с сохранением здоровья. — Не родилась еще такая. Ты слишком толстокожий.       Чимин глупо хихикает и отвлекается от ранее терзавших его мыслей.

***

      Домой Сокджин, по-видимому, не спешил, хотя небо давно уже покрыла темно-синяя пелена. Потому Чимин решил подождать дядю на улице. От Тэхена он ушел раньше. И все же волновался о том, не стоило ли ему пойти с дядей. Возможно, отсиживаясь он что-то мог упустить.       Пак тяжело вздохнул. Легкие наполнились прохладой и запахом тающей сырости. Руки успели замерзнуть, но сердце было переполнено дрожью и билось достаточно быстро, не позволяя думать о погоде.       Недалеко от дома остановился темно-синий внедорожник. Чимин сразу понял, что приехали. Его блудный дядя решил вернуться со светлячками вместе. Правда, привел парочку проблем за собой. На лбу появилось несколько складок и в голове пронеслась догадка о том, что, вероятно, они договариваются о чайных посиделках. С одной стороны, это было бы для Чимина хорошим шансом узнать, как обстоят дела, но с другой, он не уверен, что вынесет все это и его идеальная маска не треснет от одного только взгляда Хосока. Благо Сокджин не настоял на чаепитие прям сейчас и его только лишь подбросили домой.       — Ты поздно, — произнося эти слова Чимин позволил себе по-детски надуться, как хомяк на пышные колосья с пухлыми семечками.       — Так ты все же ждал меня, — тон Сокджина был довольно мягким, и на губах его отразилась довольно добродушная улыбка. Он позволил себе немного встормошить волосы на голове глупого подростка. Даже если бы Чимин сказал нет или как обычно увернулся от ответа, от Джина не скрылись бы так просто его покрасневшие от холода кончики пальцев и легкая дрожь в теле. Давно уже не лето, а его глупый племянник все не умеет одеваться по погоде.       — Ммм. — Пак лишь промычал, но не уклонился. Тепло окутало сердце. Почему-то вспомнилось детство.       — Маленький ежик, — со смешинкой ответил Сокджин, проходя внутрь дома. Чимин последовал за ним. Раз его раскрыли, действовать по принципу «я тут просто воздухом подышать вышел, ничего такого» было бесполезно и немного даже глупо.       — Уже довольно поздно… Как-то я и не подумал. Чимин-а, ты голоден?       Сокджин всегда такой. Заботливый, внимательный, понимающий. А Чимин всегда такой трус, как бы он не храбрился и не ставил свои цели в правильные и высокие.       — Я у Тэхена… — «поел» проглатывается, само собой. — Да… голоден! — отвечает, и садится за стойку на кухне, пряча лицо в руках.       — Хаха. Тогда я приготовлю что-то вкусное, но легкое — мужчина оценивает, что у них есть в холодильнике и на ходу придумывает блюдо, которое было бы и сытным и не отягощала бы пищеварение на ночь. Хотя… Почему-то он был уверен, что они не уснут еще долго. В воздухе витала горечь тоски. — И Чимин-а.       — Мм?       — Не делай такое лицо, ладно?       — Какое? — подросток удивленно моргает и неловко елозит по стулу. Все же вроде обычно.       — Помнишь, я тебе уже говорил, мы семья, не чужие друг другу люди, потому не думай о многом, — Джин легко щипает щеки своего племянника и с некоторой вредностью смеется. Чимин шипит и дуется. Вполне заслуженно обижается. — Ах… К зиме твои чудные щечки всегда возвращаются.       Чимин достаточно смущен, чтобы играть против дяди на таких правилах, потому вполне бездумно выпаливает «Ну уж нет, буду худеть!». И так серьезно это заявляет, что Сокджин припоминает, когда его племянник был помладше и страдал от детского жирка. Сейчас, конечно вытянулся, но щечки на совсем от него уходить не собирались.       — Хм… Что прям сейчас? А как же оладушки?       — Кхм… После оладушков. — соглашается. А Джин смеется.       Джин умело обращается с кухонной утварью, хотя делает все довольно медленно и порой не против поболтать сам с собой. Позадаваться вопросами, что там было в рецепте и все в этом духе. Пак иногда лениво участвует, но в целом просто наблюдает за готовкой дяди. Все это очень уютно. И могло бы быть так еще очень долго, если бы какой-то сумасшедший не решил начать убивать.       — Как, кстати с расследованием? — интересуется Чимин.       — Ничего.       — Это как?       — Ну лично по мне так тупик, — усмехается Джин, заваривая чай для них двоих. Он быстро прокручивает события сегодняшнего дня. Удушающий ком подступает к горлу, и он сам готов отдаться в заботливые руки паники и отрицания. Но Чимин со своей аурой серьезности и важности в получении ответов отвлекает, потому Сокджин просто рассказывает все что было. И свои соображения на этот счет. Его голос ровный, немного колкий и прохладный тон. Чувствуется отчужденность и небольшая нервозность.       — Вот как, — Пак вздыхает и сжимает палочки. А Хосок и правда… слишком умен.       — Если так интересно, почему не пошел с нами       — Вы скучные. Явно ж как старики за грибами ходили.       — Хей! Я еще молод, между прочим, — возмущается Сокджин и хмурит брови. Хотя на самом деле это реально напоминало какой-то поход грибников.       — Да-да.       — Кого я только вырастил.       — Самого обаятельного и красивого племянника.       — Меленький чертенок.       Но Джин должен признать, что все-таки довольно очаровательный. И он просто не может не любить его.

***

      Несмотря на местные запреты, всегда будут существовать те, кто с успехом обойдет закон. И это было в природе человеческой крови. Гнусно, грязно. Но вполне интересно. Жизнь – как все движения бабочки, устремленной к воде, в которой отражен солнечный свет. Иногда приятно наблюдать за тем, как гибнет красота.       — Разве не приятно наблюдать за мотыльками, когда в твоих руках огонь? — мужчина сжимает стеклянный стакан с виски в руке и сквозь призму смотрит на людей, в экстазе сгорающих в жадных лапах соблазна и неправильности. В небольшом, можно сказать работающим подпольно клубе, всегда собирается много народа. Среди людей, которые не помнят на утро, как их зовут, проще затеряться. Можно иногда и потеряться.       Множество разных запахов смешиваются и даже спирт не помогает их отогнать. С одной стороны — противно, с другой — в жилах азарт бурлит. Каждый раз, словно выдержка на прочность, пока по мозгам бьет довольно бессмысленная, но заводная музыка, красоту которой без бутылки понять наверно невозможно.       — А я думал, что ты каждый раз сюда ради меня приходишь, чертова задница, — натирающий стакан бармен, довольно резко привлекает к себе внимание мужчины, которого казалось по общей ауре трогать не стоило, если жизнь дорога. В глазах его был холод и пустота, вероятно ощущался барьер из презрения и ненависти. Словно для него все вокруг не более чем ничтожная частичка.       — Думать надо меньше.       — Холоден, как всегда, ублюдок. — но обращение совсем не злобное.       — Я слышу лесть? — мужчина отворачивается от созерцания других людей и проецирования чего-то там на свои мотивы и жестом просит повторить и наполнить опустевший бокал.       — А вот тебе больше думать надо, — усмехается бармен, наливая еще алкоголя своего частому гостю. Он не помнит, как давно этот мужчина стал заходить, вот так сидеть и иногда делиться своим собственным взглядом на мир и вещи. Да и хоть он привык знать о многих и всякое, об этом человеке он, казалось, не знал совсем ничего. Имя, любимый напиток, негативное отношение к людям, хотя и не ко всем, и, наверное, то что он часто любит пользоваться комнатой на втором этаже. Чаще, когда приходит блондинка. Роузи, так, вроде, ее зовут. Горячая, но та еще сучка. Наверное, идеальная партия для такого гавнюка. И почему только бармен считает этого нелюдимого ублюдка своим другом. Слишком странно.       — Опаздывает… — сухо отмечает мужчина, лениво прожигая взглядом своих янтарных глаз бокал с таким же ярким напитком в нем.       На какой-то промежуток бармену кажется, что вокруг появилось ощущение холодной смерти. И даже мурашки прошлись по его телу. Наверное, потому, когда Гин здесь, никто к нему поболтать и посидеть с видом вселенской скорби желанием не восполняется.       Стоит, впрочем, вспомнить солнце, вот и лучик проглянет сквозь плотные тучи.       — Может угостите даму? — кокетливый тон просачивается манящей сладостью, обходя музыку и всякую атмосферу, заставляя смотреть только на девушку. Роузи, чертовка, хороша собой. Как только вы ее увидите, то словно завороженный не сможете забыть и изведетесь. Но вероятно, от того что бармен довольно часто видел таких вот дам, у него был своеобразный иммунитет на них.       Он только столкнулся с ней взглядами, а лицо уже стало кислым.       — Опаздываешь.       — Ну прости-прости. Была немного занята. Да и к тому же дама должна немного опаздывать на свидание, — ярко накрашенные и блестящие в приглушенном желтом свете губы соблазнительно изгибаются, пока девушка произносит каждое слово.       Гин недовольно щелкает языком. И почти не смотрит в сторону девушки, хотя по всем ее действиям и образу точно можно определить, то та безумно хотела к себе внимания. Особого внимания. Но кажется, не расстраивалась, не получая нужного.       Роузи жадно облизнула губы и уняла дрожь. Это было так волнительно. Злить этого волка — кажется то самое, ради чего она была рождена. Страшно. Но возбуждает до жути.       — Если хочешь, я с радостью все компенсирую. Целиком и полностью, — слова выходят с придыханием и точно тем самым пошлым подтекстом.       Гин закатывает глаза и, опустошая свой бокал, оповещает бармена, который хоть и часто такое видит, но все равно ненадолго теряется, о том, что они поднимутся наверх, и лучше их не тревожить.       — Хах… Иногда думаю, что лучше встречаться в лесу. Все равно мы даже не потрахаемся, — обиженно произносит девушка, поправляя край своего вечернего платья. В комнате довольно тихо, но из-за шума снаружи звуки из стен этой комнаты почти неразборчивы для других. Хорошее место для переговоров. Ну или для чего-то горячего.       — Настоящая ведьма. Похоть выела твой мозг? — шутит Гин, осматриваясь и прислушиваясь к своему чутью. После сегодняшнего дня, лучше быть поосторожнее и повнимательнее. Хотя сейчас все и шло по плану, отбрасывать то, что тот молодой охотник умён — довольно глупо. Пока не исчезнет главная ненавистная угроза, он не может сильно рисковать своей безопасностью. Хотя пошалить порой так хочется. Клыки соскучились по ощущению плоти, а горло по вкусу крови.       — Ну я же не абы с кем, — Роузи немного обижена и оскорблена. Но она привыкла уже как-то к такому поведению этого мужчины.       — В лес сейчас лучше не соваться. К тому же эти юнцы не так глупы, как прошлое поколение. Они думают, прежде чем действовать. Бесят. Но было бы и скучно и слишком просто, если бы они так просто избавились от этого чертового щенка.       — Так… Получается, тебя навестили в лесу? Ах… а где же мне тогда колдовать? Тц.       — Выбери другое место. — мужчина говорит так, словно в этом нет ничего проблемного. Но он не ведьма, ему разве понять?       — В другом месте не будет столько остаточной ненависти. А я так близка к изучению иллюзорной тюрьмы.       — Не волнуйся… у тебя в запасе есть время. И будет когда использовать. В Хэллоуин твои силы возрастут. И ты сможешь продвинуться. Но до тех пор нам придется залечь на дно. Теперь мы играем в чехарду, но первый кто прыгнет — проиграет.       — И первыми должны прыгнуть не мы, да? — Роузи быстро соображает. Им нужно полнолуние. И несчастный случай, а также Тэхен не далеко от всего этого. И кажется, она довольно быстро понимает, что дальше все в ее руках. Ее забота. Ну и почему на нее свалили так много дел?       — Разве не жестоко, Геншик? — ее собеседник сейчас довольно в хорошем расположении духа и ленив, так что она может позволить себе наглое кокетство.       — Не называй меня полным именем.       Роузи вздрагивает. Она когда-то давно спрашивала, почему Гин так не любит свое полное имя, но ответ не изменился с тех пор. Вместо множества слов, ее просто на куски разорвать готовы и омыть стены этой чертовой комнаты в темных тонах ее кровью. Ее восприятие давно числится от нормы, но почему-то это так чертовски волнительно. И соблазнительно. Девушка тихо перекатывает на языке имя волка и довольно щурится.       — Хорошо. Я сделаю все. Это даже волнительно, что в этот раз придется пользоваться своим телом. Но преображение отнимает много сил. И нам больше негде держать кого-то.       — Хах, хорошо соображаешь. Надеюсь ты меня не подведешь.       В туманном небе давно набирала полноту луна. Холодный отблеск двойника солнца тяжело ложился на город, освещенный множеством фонарей.