Тайна Лале-хатун

      Она поёжилась от пробегающего по коже холода. Лёгкое шёлковое платье, обрамлявшее фигуру, не дарило тепла, а попытки пошевелиться изначально обречены на провал. От острого ощущения, которое распространялось по всему телу — от кистей рук до кончиков пальцев — лицо сморщилось, словно от спелого лимона.       Чувства возвращались медленно и лишь спустя пару минут, или ей так показалось, Лайя поняла, что лежит на столе в центре большой мрачной залы. Тёмные лепестки роз хаотично окружали тело, некоторые розы всё же остались целыми. Большое количество свеч, больших и маленьких, освещали помещение, но этого было недостаточно для того, чтобы разглядеть залу полностью.       Тёмная деревянная люстра со свечами медленно качалась над столом, при этом издавая неприятный скрип. Фиолетовая, на ощупь, как шёлк, скатерть покрывала стол, по бокам приставлены с высокими спинками тёмные деревянные стулья. Головы хищных животных, оружие украшали одинокие каменные стены помещения, создавая лёгкое беспокойство — не всегда приятно смотреть на части тела мёртвых живых существ, хотя в положении Бёрнелл, смотреть прямо на них не приходилось.       Что-то сковывало все движения, оно было зелёное, осознание пришло несколькими секундами позже — это виноградная лоза. Истошный крик не удалось сдержать и в ответ где-то недалеко послышался протяжный стон. Подвешенный на старом ржавом крючке и обвитый лианами человек пошатывался, а во рту его находился кляп.       — Антон! — дворецкий смотрел мутным и затуманенным взглядом, который бывает только у сумасшедших людей, когда они видят что-то паранормальное и теряют рассудок. Но, вроде, Антон свой пока не терял.       В следующую секунду, какая-то блестящая вещь сверкнула на свету. Лезвие ножа горделиво возвышалось над юным тельцем, а вскоре был замечен и тот, кто наносил оружие для удара.       — Влад! — попытки освободиться от лозы не увенчались успехом. Подобно верёвке, она опутала тело, которое немело с каждой секундой больше и больше. Мужчина нахмурился, будто бы размышляя над чем-то, и замахнулся ножом над Лайей. — Нет!       Девушка зажмурилась, а на глазах выступили слёзы. Острие должно было попасть прямиком в сердце. Боль пронзает её тело, а из раны течёт алая жидкость — кровь, и Лайя это себе уже отчётливо представила. Она готовилась к тому, как боль пронзит тело, и как будет биться в предсмертной агонии. Вспомнила своих друзей и близких, мысленно попрощалась с ними. Как говорят: жизнь перед глазами пролетела, но девушка так и не почувствовала этой душераздирающей боли. Показалось, что дышать стало легче. Может, всё-таки, умерла…?       Лайя приоткрыла один глаз и увидела вместо ангелов, которые прилетели увести её в свой мир, разрывающего ножом виноградную лозу Влада. То, как он сосредоточенно раз за разом разрывал подобие верёвки вызвало прилив некой радости. Сегодня она не умрёт. Мужчина разрезал виноградную лозу на лодыжках — осталось только освободить запястья.       Он встревоженно взглянул на Бёрнелл и продолжил своё дело. Настолько аккуратно разрезал растение, что девушка невольно почувствовала себя драгоценным алмазом, который ни в коем случае нельзя задевать руками. Мужчина, как искусный ювелир, освобождал её от оков.       — Влад, — дрожащим голосом произнесла Лайя, потирая руки. Покалывание в конечностях было не особо приятным, но вскоре оно прекратилось и чувства начали возвращаться к уже онемевшему телу. — Что происходит?       Губы мужчины дрогнули, собираясь в тонкую полоску, а во взгляде проскользнуло сожаление. Он приблизился к девушке, не сводя взгляд смотря ей в глаза, но затем моментально отошел, словно искорки разгорающегося пламени задели его кожу.       Влад отвернулся, девушка заметила, как он сжал ладони в кулаки, и направился к Антону. Голова кружилась, а в мыслях был полнейший беспорядок.       — Что в моём приказе было непонятного? — раздраженно произнес мужчина, отчётливо выделяя каждое произнесённое им слово. Его голос был настолько же жесток, как и в тот раз, когда Лайя случайно услышала то, как хозяин дома отчитывал дворецкого за кражу нескольких монет.       — Я... я... просто не успел, — Антон сгорбился, его руки дрожали от страха. Еще чуть-чуть и, казалось, что он просто свалится в обморок, во-первых, от гневного хозяина, а во-вторых, от длительного подвешивания вниз головой. — Я… Я, — мужчина начал сильно заикаться. — Только начал закрывать двери, как мимо меня пронеслось что-то, а затем меня ударили по голове.       Влад сердито ударил рукой по каменной стене, но на лице не отразилось ни капли боли от удара. Повисла напряженная тишина, прерываемая скрипом старой люстры, которая плавно покачивалась из стороны в сторону.       — Влад, — очередная попытка дозваться до мужчины. Вся ситуация вгоняла в смятение: что за люди пришли в замок и вырубили дворецкого, а затем еще и связали обоих? Куда уходил Влад, если они вместе зашли в замок после посещения музея? И что за приказ? От пережитого стресса у девушки разболелась голова.       Мужчина медленно развернулся к Лайе. Руки тряслись от страха, кожа стала бледной, сродни коже мертвеца. На глазах застыли бусинки слёз.       — Идём, Лайя, — произнес мужчина, быстрыми шагами преодолевая расстояние до двери, и покинул комнату. От резкого подъёма в глазах заиграли звёздочки, ноги с трудом удержали девушку в вертикальном положении. Слышались удаляющиеся шаги Влада, следовало пойти за ним.        Тишина сопровождала весь путь от той злополучной залы до неизвестной комнаты. Только стук каблуков разрывал её, пока они преодолевали очередной до безобразия большой коридор замка.       Просторная комната, выполненная в готическом стиле, как и большинство комнат в замке. Тёмно-синие стены с незамысловатым узором, высокий потолок. На полу — деревянное покрытие, а в центре помещения — ковер, застилавший большую часть помещения. Огромная кровать, с высоким изголовьем, украшенная резьбой по дереву, с тяжёлым балдахином, застелена синим одеялом. У изголовья находилось множество белых подушек различных размеров.       Деревянные ставни, кровать, стеллажи, столы — все выполнено из тёмного дерева. Ближе к окну стояло два синих кресла с деревянными подлокотниками, а перед ними стол с красивыми резными ножками. Неподалеку большой камин, оформленный натуральным камнем и коваными металлическими элементами. Слева от двери находился стеллаж, полностью заполненный книгами. На стене висели кованые подсвечники.       — Как ты себя чувствуешь? — в голосе промелькнули встревоженные нотки, из-за чего сердце сделало небольшой кульбит.       — А как я могу себя чувствовать после всего произошедшего? — огрызнулась девушка, но затем пару раз глубоко вдохнула, осознав то, насколько резко была сказана фраза. — Что произошло? — задавала этот вопрос вновь и вновь, ещё никогда не получая внятного ответа на него.       — В замок пробрались плохие люди, — мужчина заметно напрягся, брови поползли к переносице. — Тебе не стоит волноваться на этот счет. Я всё уже уладил.       — Куда мы пришли? — догадки на этот счёт, конечно, имелись, но гораздо лучше услышать это от первоисточника.       — Ко мне в спальню, — мужчина подошел к окну и начал всматриваться в пейзаж, который вырисовывался перед ним.       В комнате вновь повисла тишина. Каждый раздумывал о своём. Попытка построить полноценную картину произошедшего вызвала табун мурашек по телу. Влад состоятельный человек, и за его богатствами вполне могла бы вестись охота. Если подумать, то это чертовски логично, ведь он выкупил огромный замок, дорогие полотна и наверняка много-много других вещей. Зрачки сузились от нахлынувшей мысли. Картины! Об их существовании Бёрнелл благополучно не вспоминала после своего пробуждения, а стоило бы.       — Ты не знаешь, зачем приходили те люди? — девушка уставилась на широкую спину мужчины. Стекло окна отражало его эмоции, он поморщился, а затем выдохнув, положил руки в карманы пиджака.       — Знаю, — Влад прикрыл глаза. — Я же сказал, что тебе не стоит волноваться по этому поводу.       В его стальном голосе проскользнули раздраженные нотки. Противоречивые чувства наполнили Лайю: раздражённость и сожаление. Раздражение было объяснимо тем, что её всё-таки задело это происшествие, она оказалась, фактически, в эпицентре событий и имеет право знать хоть что-то! Но с другой стороны, его нервозность можно понять. Не очень-то приятно, когда в твоё жилище, пускай и сомнительное, проникают чужие люди. Уже в который раз. Первый раз с приездом Лайи непонятно как её друзья оказались в здании замка. Это, что, открытый музей для людей? Но всё же эту борьбу эмоций победило недовольство.       — Меня отнесли непонятно куда, связали, — девушка постаралась говорить спокойно, но пережитый стресс давал о себе знать, редко, но метко проскальзывая в голосе юной особы. — И ты говоришь мне не беспокоиться? Ты серьёзно?!       — Я понимаю, что ты чувствуешь, — казалось, на его лицо бросилась ещё большая тень, Влад опустил голову, рассматривая пол. Тишина задержалась, но интуиция подсказывала, что это не конец его речи. Он задумчиво гипнотизировал пол, а в конце кивнул сам себе, будто соглашался со своим принятым решением. — Но, прошу тебя, доверься мне. Я не дам тебя в обиду.       Неприятно говорить со спиной человека. Девушка медленно ступала по ковру пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки от мужчины, который как только заметил её весьма близкое положение, отшатнулся, как от огня, при этом его глаза были округлены. Неприятное чувство кольнуло острой иголкой, пропитывая тело неизведанной горечью и печалью. Не хочет чтобы касалась его? Но она не успела озвучить свой вопрос.       — Можешь переночевать в этой комнате, если тебе страшно оставаться одной, — он подошёл к креслу, которое стояло в углу комнаты и сел. От прежнего… Страха, ненависти, Лайя все ещё не определилась с тем, что отражало лицо Влада в этот момент, не осталось и следа. Будто ничего не произошло, он абсолютно спокойно окинул взглядом свою собеседницу. — Я буду здесь и не потревожу тебя.       Такое предложение оказалось весьма неожиданным для девушки. С одной стороны, действительно было некомфортно оставаться одной, а с другой стороны, спать в присутствии мужчины, которого знаешь пару дней… Сомнительное удовольствие. Какие бы тёплые чувства он иногда в ней не пробуждал, это весьма смущающее предложение. А с другой, ох чёрт, лучше не знать, что с другой стороны. Интересно, он заранее знал, что девушка откажется или предложил из искренних побуждений?       — Спасибо за предложение, Влад, — Бёрнелл смущенно опустила голову, чтобы тот не увидел её порозовевших щёк. — Но я вынуждена отказаться, не хочу стеснять тебя.       Его губы сомкнулись в одну узкую полоску, взгляд проницательно всматривался в девушку. Будто пытался разгадать всю её сущность. Или уже разгадал?       После того, как мужчина выпроводил девушку из своей комнаты, Лайя все ещё не могла облегчённо вздохнуть. Перед глазами навязчиво маячила исключительно одна мысль, которая пробуждала только что обузданный страх — проверить целостность картин. Нехорошее предчувствие стесняло грудь, поэтому она побежала в сторону своей комнаты, гонимая страхом за полотна. Нельзя! Им нельзя пропасть!       Самые ужасные предположения девушки подтвердились, как только она пересекла порог своей комнаты. Картины, которая до этого лежала на её постели, не было. Её украли те же люди, что и связали Лайю — в этом девушка не сомневалась. Только один вопрос — зачем? Она не была отреставрирована, это могла бы быть обычная бумага. С чего вдруг такая уверенность в том, что это является дорогим произведением искусства? Только одно предположение приходило в голову — похитители знали, что изображено под слоем строительной краски. Но кто это мог быть? Влад, определенно, знает кто это был.       Переживания усилились, когда вспомнила, что в углу, за занавеской, находились тубусы с другими картинами. А что если тоже украдены? Она спешно подошла и убрала завесу. Тубусы на месте, все три. Похоже, не нашли их. Это странно, ведь если они украли одну картину и были уверены в том, что это то полотно, которое нужно, то почему не тронули другие? Не нашли? Бред. Девушка по очереди открыла тубусы и обнаружила, что два из трёх были заполнены. Значит, украдена только одна. Но это никак не улучшало ситуацию.       Сердце громко стучало, отдаваясь неприятным звуком в ушах. Все мысли вновь перемешались. Такая дорогая картина утеряна! А ведь она, как и все остальные, принадлежала Владу по наследству, как сильно подвела его! Если бы еще мужчина сказал, кто это был, можно было бы самостоятельно найти картину, пускай и шансы почти равны нулю. Как теперь оправдываться? Он будет очень зол.       «Я являюсь собственницей этих картин, но на мне лежит ответственность за их реставрацию, а так же я должна давать отчеты Владу тогда, когда он попросит. Значит, я обязана рассказать правду. Другого выхода нет».       Рассудок помутнился, и после этого она не помнила, как переоделась в сорочку и как легла в кровать. Но единственное, что она осознавала каждой клеточкой своего тела — теперь начинаются настоящие проблемы, появляются загадки, решение которых не так уж и просто найти. Но разгадка будет найдена. Обязательно.

***

      Девушка пробыла в царстве Морфея до полудня, а может проспала бы и дольше, если бы не настойчивый стук в дверь. Поднявшись с кровати, Лайя сонно потерла глаза, отгоняя остатки сна, накинула на себя халат и открыла дверь. Перед ней стоял Антон с подносом. У него был обеспокоенный взгляд. Пожелав девушке доброго утра и спросив, хорошо ли она себя чувствует, мужчина положил поднос на прикроватную тумбочку.       — Хозяин желает Вас сегодня видеть в пять часов вечера. Хочет, чтобы Вы предоставили отчёт по работе, — мужчина добродушно улыбнулся.       Девушка задумалась, сегодня самое последнее, что она хотела делать — это предоставлять отчёты, учитывая то, что было обнаружено вчера вечером. Громко сглотнув, девушка прокашлялась.       — Я чувствую себя сегодня не особо хорошо, — Лайя присела на кровать, отводя взгляд от дворецкого. — Передайте, что я не смогу сегодня прийти.       Было трудно вот так нагло обманывать и дворецкого, и Влада, но пока что сказать правду о том, что картина пропала — это словно гром среди ясного неба. Девушка планировала продумать все возможные варианты их разговора, от самого хорошего, до весьма плачевного, чтобы быть морально готовой к самому худшему.       — Хотите, доктор Вас осмотрит? — вежливо предложил Антон. Весьма заманчиво, если не считать того, что Бёрнелл не болела.       — Нет, спасибо, — протараторила в испуге Лайя. — Я просто отлежусь сегодня, а завтра смогу предоставить отчёт, — девушка спокойно выдохнула, заметив, как в ответ мужчина одобрительно кивнул. «Наверное» — последнее же она произнесла про себя, не осмеливаясь произнести это вслух. Вдруг правда вызовет доктора. Обманывать ещё врача не хотелось. Потом возникли бы проблемы: сначала в виде врача, которого зря вызвали (хотя, девушка не сомневалась, что ему лишь в радость будет обманувший пациент, ведь пришёл бы, наверняка, весьма дорого оплачиваемый врач), потом Владу, который будет недоволен её ложью не из-за потерянный денег, а из-за того, что она просто напросто солгала.       — Как пожелаете, — дворецкий вежливо поклонился, и пожелав приятного дня, удалился из комнаты, аккуратно закрывая за собой дверь, совсем не создавая шума.       «Я здесь только третий день, но уже умудряюсь встревать в опасные ситуации, лгать, и терять картины, из-за которых, собственно, я сюда и попала».       День пролетел незаметно. Всё это время Лайя только лежала на кровати и думала о сложившейся ситуации. За весь день её посетил лишь дворецкий, когда был обед. Девушка опять не явилась в столовую, поэтому Антон принёс еду в комнату.       Уже было около шести часов вечера. Единственное, что пришло в голову за это время: выудить информацию о тех людях, которые проникли в замок. Да, Лайя видела, как мужчина нервничал при упоминании тех воров, но и оставлять всё на самотек не особо хотелось.       В любом случае, предугадать действия мужчины, когда девушка расскажет ему о произошедшем — невозможно. Он может отреагировать спокойно, но в то же время существует вероятность агрессивной реакции. Он совсем непредсказуем! Поэтому, стоит попробовать самой разобраться. Да, рискованно, но решать проблемы надо.       А в случае, если она не сможет узнать о тех людях у Влада, то добровольно расскажет правду. Это был самый оптимальный вариант, который видела девушка.       Как бы не хотелось еще отдохнуть, хотя девушка никак не может назвать отдыхом обдумывание плана по возвращению картины, работу над остальными картинами не отменял никто. Следовало начать реставрировать второе полотно.       Схватив один из двух тубусов, а также инструменты для работы, девушка уселась около кресла, которое стояло в углу ее комнаты.       Доставая картину, в голову забежала мысль о том, что вероятнее всего, она окажется в прошлом. Но как тогда выполнять работу, если буквально через пять-десять минут она отключается и пропадает из этого мира?       «Надо сконцентрироваться и не дать дремоте атаковать меня. Иначе я так с ними буду возиться до конца жизни».       Вспомнились слова смотрителя о том, что картины покрыты строительной краской, так и оказалось. Плотный слой краски скрывал картину. Весьма трудный случай, но девушка знала, на что она подписывалась.       Лайя приступила к работе. Развернув полотно рабочей стороной к полу, девушка принялась удалять пыль с обратной стороны картины. Закончив с этим, Лайя повернула полотно рисунком к себе. Достав широкую кисточку из контейнера с инструментами, реставратор налила специально приготовленную известковую воду в большой стакан. Промокнув кисточку водой, она принялась водить по краске ею, снимая верхний слой пыли.       Бёрнелл погрузилась в процесс реставрации с головой. Её увлекало это занятие. С самого детства девушка не была усидчивым ребенком, но удивительно то, что она выбрала себе весьма кропотливую профессию.       Процесс восстановления сводил её с ума, в руках побывало уже множество исторических картин, которые после чудесных махинаций становились как новенькие. В каждой картине своя история, и в ней интересно разбираться. Когда начинаешь реставрировать картину, то замечаешь множество деталей — где-то насыщенные цвета, где-то блеклые, маленькие детали, которые при первом просмотре не бросаются в глаза — все это захватывает дух.       Глаза начали слипаться, а мысли затуманились. Облокотившись о кресло, девушка устало зевнула и положила голову на мягкую обивку кресла.

1444 год, Османская империя. Дворец султана в Эдирне.

      — Лале, сегодня ты не опоздала, — девушка осмотрела присутствующих на поляне. Некоторые люди стояли вместе с лошадьми, а некоторые спокойно общались друг с другом. –Выбирай себе лошадь.       Ходжам Мустафа рукой указал на стойло с лошадьми. Там оставалось шесть жеребцов, которые спокойно жевали предоставленное им сено. Среди всех красавцев внимание привлёк черный вороный конь, которого звали Геджи, и аккуратно вывела его из стойла.       Неприятные воспоминания о давно оставшемся в прошлом уроке верховой езды сжали сердце. Девушка вспомнила слова покойного шехзаде Хасана о том, что он желал бы ее видеть в своих женах. Лале поморщилась, пытаясь отогнать накатившую тоску, нет, сейчас не время грустить.       Поправив своё синее платье, украшенное драгоценными золотыми узорами, девушка положила заплетенную косу на плечо.       — Лале-хатун, — весело машущий рукой Аслан приближался к девушке, рядом шел молчаливый Влад. За юношами следовали две лошади: одна гнедая бурая, а другая словно близнец Геджи.       Отогнав печаль, Лале собралась и сдержанно поприветствовала подошедших к ней мальчишек, при этом слабо улыбаясь.       — Почему ты такая грустная? — спросил рыжеволосый, кладя руку на плечо девушки. Лале не особо хотелось отвечать на этот вопрос, да и озвучить свои мысли она не осмелилась бы.       — Она не хочет говорить об этом, не настаивай, — подал голос Влад, смерив их прищуренным взглядом. Он скрестил руки на груди, всё ещё держа в одной поводья. Мысленно девушка поблагодарила брюнета.       — А ты в провидцы записался, Влад, — злобно глянул на друга Аслан, сжимая плечо девушки.       — Это увидит даже слепой, — невесёлая мысль о том, что они вот-вот сцепятся поразила хатун, заставила поморщиться.       — Влад, Аслан, — Лале медленно убрала чужую ладонь с плеча. — Не ругайтесь. Скоро начнется урок, нам следует подойти к ходжаму Мустафе.       Не дождавшись ответа, девушка потянула за поводья и отошла в сторону, от всё ещё пререкающихся парней. Оставалось шесть дней до перевода мальчиков в отдельную школу. Пускай, Лале и хотела проводить с ними больше времени, но когда они ругались… Не хотелось, чтобы в арсенале воспоминаний оставались такие моменты, когда они кидались друг на друга.       Урок закончился быстро, ученики катались по большому полю, пытаясь установить дружелюбную связь со своими лошадьми. Лале видела, что Влад и Аслан катались порознь, но ни один так и не попытался заговорить с девушкой. Обида закралась в сердце.       Проводив лошадь в стойло, на прощание погладив её по морде, девушка вышла из стойла. Была хорошая погода, солнце светило, а вдалеке слышалось пение птиц. День был свободный и Лале захотелось провести его наедине с собой. И для этого было подходящее место.       Прогуливаясь по саду, который находился неподалеку от садового домика — тайного места Лале, она остановилась по середине дороги и вскинула голову к небу. Голубой простор, с маленькими белыми облачками. Красиво.       — Лале-хатун, — девушка вздрогнула, с опаской поворачиваясь на источник звука. Перед собой она увидела Влада. Он шёл размеренным шагом, то и дело оглядываясь, будто бы выискивая кого-то.       — Привет, вновь, — девушка улыбнулась, по-детски наклонив голову. Было приятно увидеть юношу. Сейчас ему не с кем было ругаться, Аслана поблизости не наблюдалось, поэтому они смогут нормально поговорить. — Ты что-то хотел?       Юноша слегка замялся, отвёл взгляд от девушки, но быстро пришёл в себя.       — Хотел пригласить Вас на прогулку, — ответил он, слабо улыбаясь в ответ. По сердцу резанул нож обиды, уже прошли несколько месяцев с момента их знакомства, сколько приключений ребята пережили, а от глупых и неуместных в данный момент формальностей не ушли.       — Я согласна, — активно кивая головой ответила Лале. — Может пойдем к садовому домику? Навестим Гузалика.       Гузалик — собака покойного шехзаде Хасана, которую девушка приютила в своём тайном месте. Её хотели увести на псарню, но девушка с Владом, как отважные герои, заручились за гончую и отвели её в садовый домик, на время, пока не придумают, что делать с ней дальше.       Юноша, всё ещё улыбаясь, кивнул и пошёл по известной им тропинке. Всю дорогу они болтали о разных вещах: о Родине молодого человека, о детстве Лале, как юноша учился в школе и иногда прогуливал уроки и о том, каким образом на территорию Валахии вторглись чужеземцы.       Было видно, что рассказывать о таком было трудно, да что уж говорить, на лице юноши всё было написано. Желание перевести тему укреплялось с каждой секундой. Она рассказывала интересные легенды, а вскоре и про то, как наставница часто наказывала её за неподобающее поведение.       Девушке было так хорошо в компании Влада, болтая на абсолютно любые темы, она не чувствовала скованности, которая присутствовала иногда в их совместных разговорах. Даже с Асланом Лале не достигала этого спокойствия, хоть они и знали друг друга чуть ли не с самого раннего детства.       Открыв калитку, которая вела к домику, они зашли внутрь. На встречу выскочила гончая, радостно приветствуя пришедших. Не переставая лаять от радости, Гузалик сама направляла свою макушку навстречу ладони Влада.       От такой домашней картины на душе будто бы запели птицы. Зайдя внутрь домика, девушка и юноша сели на кресла, которые находились в центре комнаты. Собака устроилась у ног Влада, сложившись клубочком и вяло мотая хвостом. Впервые, за время их общения повисла напряженная тишина.       — Совсем скоро ты уедешь, — нарушила тишину Лале, рассказывая о своих переживаниях. — Я буду скучать…       Влад ничего не ответил на это, а лишь устало вздохнул.       — Вы только сейчас так говорите. Сколько я пробыл здесь? Три месяца? Меньше? Как только я уеду, Вы забудете обо мне. У Вас будут другие заботы, времени на переживания о каком-то пленном не будет, — его нагло перебили.       — Нет! — девушка встала с кресла и резво подскочила к нему, обхватывая его ладонь. Она сама удивилась своему внезапному порыву, не меньше, чем Влад. — Не смей так говорить! Я о тебе не забуду, — она утихомирила свой пыл и опустила взгляд. Щёки залились румянцем. — А ты… Раз так говоришь, значит не будешь помнить обо мне?       Эта догадка, которая была озвучена вслух, совсем подкосила Лале. Ну, конечно! Он не будет о ней вспоминать, раз так говорит. Они знакомы всего-ничего, а она уже строит воздушные дворцы. Она хотела уже отойти и извиниться за свою вспыльчивость, но почувствовала, как тот сжал её ладони, нежно и ласково, совсем не больно.       — Лале-хатун, Вы меня неправильно поняли, — уголки его губ дрогнули в полуулыбке. От его слов стало чуточку легче, но, может, говорит так лишь потому что боится, что обидел её и на него потом ополчится гнев со стороны Османской династии, ведь она может нажаловаться на него? Безумные идеи посещали её голову, от них становилось дурно. — Я не забуду Вас до конца своей жизни, обещаю. Ваш портрет навсегда будет всплывать в моей голове, Ваша улыбка заслуживает того, чтобы её писали самые великие художники мира. Не будь законов на этот счёт в Вашей стране, в самые холодные вечера я бы смотрел на вас через полотно, вспоминая о том, что именно Вы оказали мне поддержку.       Она смущённо улыбнулась, пряча взгляд. В глубине души, заряжая неким чувством, которое, вроде, называли «эйфорией». То, что ей очень симпатизировал этот человек, она не сомневалась, хотя очень часто и пыталась отнекиваться от этого. Но сердцу не прикажешь.       — Правда? — неуверенно спросила девушка, заглядывая ему в глаза.       — Правда, — не медля ответил Влад, сжимая её маленькую ладонь, и в этот момент Лале чувствовала себя самой счастливой в этом мире.