Black Soul

      Самое настоящее зло пробуждается только тогда, когда тени от заходящих солнечных лучей опускаются на грешную людскую землю. Оно никогда не поднимает своих век медленно, но всегда подрывается с места, ища причины, их разбудившие. Солнце скрывалось за каменными домами Чикаго, забирая с собой свой первозданный свет и обрекая все вокруг на тьму. Но фонари на улице зажглись, и их желтый поток упал прямо на до противного белый пол. Окно было слегка приоткрыто, позволяя летнему воздуху проникнуть внутрь белоснежного помещения.       Визг шин ударился о стены, а затем и столкновение уже искореженного металла последовало за ним. На белом появилась тень, что резко подорвалась с места. Грудь ее тяжело поднималась и опускалась в быстром дыхании. У тени был хозяин. И он прижимал к своему лицу перемотанную бинтами ладонь, в попытке успокоиться. На голове также были бинты, что перекрывали собой широкие швы на затылке. — Тс-с-с-с, успокойся, — послышался утробный голос сбоку, и чужие руки мягко толкнули в плечи, укладывая хозяина тени обратно в идеально заправленную больничную койку. — Все хорошо.       Зрение никак не могло нормально настроиться. За окнами поднялся шум полицейской сирены, поэтому незнакомый человек поднялся со стула у кровати и прикрыл окно, чтобы противная сирена сильно не раздражала. Золотистый глаз — единственный целый — следил за крепкой фигурой беловолосого незнакомца. Тот вновь опустился на стул и глянул сверху-вниз, но без лишней надменности или издевки. Сильные пальцы убрали с лица мешающие соломенные пряди, зачесали их за одно ухо. — Кто ты? — наконец проявилось хриплое подобие на нормальную речь. — Арнольд Криптос, босс. Меня предупреждали, что такое может случиться. Ты не знаешь, как зовут тебя? — спокойно и достаточно тихо произнес теперь уже знакомый парень. — В душе не ебу, — фыркнул златоглазый. Арнольд ухмыльнулся в смешке, но оставался все таким же спокойным. Зрение наконец смогло настроиться нормально, и удалось прочитать слова на табличке больничной кровати. — Генри Спирс? — Спросил больной, но в ответ ему отрицательно качнули головой. — Твое имя Уильям Т Сайфер, ты босс чикагской мафии. Тебя ранили в бою, поэтому ты здесь. Твоей головой разбили дубовую дверь и пригвоздили к этой же двери руку ножом. На бедре ранение от пули, поэтому ходить тебе тоже пока нельзя. На табличке написано другое имя, потому что твое слишком известно всем. Через неделю можно будет уже поехать домой. Как я и сказал, меня зовут Арнольд Криптос, я твоя правая рука. Рад, что ты относительно в порядке, Билл. Меня попросили помочь тебе восстановить все твои воспоминания.       Билл посмотрел на него со скептицизмом, выгнул одну бровь и оперся на локти, слегка приподнимаясь. Его «правая рука» выглядела как раз так, как должны были представлять мафий: строгий костюм-тройка черного цвета с белыми пунктирными стрелками, белая рубашка, фетровая шляпа и черные острые туфли, начищенные до блеска. Пусть Сайфер и находился в больнице, постель его была ничем не хуже домашней — для него точно постарались. На идеальном лице его помощника можно было заметить замазанные тональной основой и пудрой синяки, но разбитые губы скрыть не удалось. Значит, этот Арнольд во время происходящего нигде не прохлаждался, а был действительно рядом. Сайфер усмехнулся, а после произнес: — Прямо все воспоминания? Обычно все воспоминания может восстановить либо лучший друг, либо тот, с кем ты трахаешься. И какой из двух вариантов в этой ситуации? — Первый, — рассмеялся Криптос. — Я смотрю, твой способ мышления и твой характер все еще остались с тобой. Это просто отлично. — Голубые глаза осмотрели Сайфера повнимательнее, подмечая хороший уход со стороны медсестер. — Трахался ты с другим человеком. Даже больше скажу: у тебя есть муж. — Воу, вот это уже веселее, — явно удивился златоглазый. — У нас разрешено венчаться мужчинам? — Нет, — послышался насмешливый ответ. — По закону нельзя. Но ты здесь закон, поэтому… — Парень развел руками, снова на его губах появилась ухмылка. — Раз у меня есть муж, то… Где же его черти носят? — оскалился Уильям. — Кажется, на свадьбах под алтарем должны говорить «и в горе, и в радости», — он прищурился, склонил голову набок. — Поверь, мне очень интересно взглянуть на того, кто стал моим спутником жизни. — А вот тут начинается самое интересное, — выдохнул Криптос, упираясь локтями в колени и склоняясь ближе к Сайферу. — Потому что этот засранец пропал. Мы его ищем, но он с тобой не один год жил, поэтому научился прятаться. — Расскажи-ка мне о нем поподробнее, — только сильнее прищурился Билл, заставляя ряды светлых ресниц практически сомкнуться.

***

      Это произошло третьего января 1930 года. Улицы заваливало аномально большим количеством снега, и буря усиливалась с каждой минутой. Острые снежинки летели прямо в лицо, резали собой нежную кожу. Юный Мейсон Диппер Пайнс жался к стенке котельной и дрожал от холода. Все, что у него осталось в этом мире — картонка на земле и старый плащ, который ни капельки не грел. Он слышал в детстве историю про девочку со спичками, и молился на то, чтобы найти хоть одну спичечку. Его судьба была тяжелой, но никто не мог и не хотел ему помогать. Осенняя одежда, казалось, только усугубляла холод. Она пропитывалась им, забирала тепло в себя так жадно, что проще было остаться без нее совсем. Карие глаза смотрели на стремительно синеющие руки, и слезы готовы были покатиться по щекам, но юноша боялся, что и они замерзнут на холоде.       Из-за угла раздался звук шагов. Легких, но быстрых. Пайнс не поднимал глаз, чтобы не встречаться с чужим жалостливым взглядом. Он не просил денег — ему нужно было только тепло. Он знал, что эту ночь он точно не переживет, даже если впечатается в стенку котельной и заберет весь жар кирпичей. Но шаги затихли возле него. Снег перестал скрипеть, все вокруг словно затихло. На белом покрывале черные ботинки слишком сильно выделялись, напоминая старые картины с минимумом деталей. И все же карие омуты скользнули повыше. Зимнее пальто было такого же черного цвета, и руки в черных перчатках не были скрыты в карманах. Черная кожа перчатки одной руки прижималась к аккуратному идеальному лицу, пока голубые глаза незнакомца смотрели точно на личико юноши. Снег застревал в каштановых кудрях, оседал на длинных ресницах и украшал собой глубокий цвет радужек. Шатен прятал нос под воротом, с интересом разглядывал красоту подошедшего человека. Внезапно тот протянул одну руку поближе, оттянул плащ, чтобы рассмотреть Диппера получше. — Хей! Что Вы делаете?! — фыркнул Пайнс, вжавшись в стену только сильнее. — Я хочу предложить тебе сделку, малыш, — усмехнулся незнакомец. — Я дарю тебе жизнь в сытости и тепле, а ты взамен работаешь на меня. — И кем же я должен работать? — удивился Диппер. — Узнаешь после того, как отогреешься и наешься, — неоднозначно ответили ему. — Можешь отказаться, а с утра я вызову сюда труповозку. Только никуда не уходи, чтобы тебя не пришлось искать нашим бравым докторам.       Кто же не хотел жить? Кто не любит жизнь? Шатен протянул руку незнакомцу, уделив размышлениям слишком мало времени. Его осторожно потянули, помогли встать. Пайнс пошатнулся — пальцы на ногах практически не чувствовались. Под талией ощущалась чужая рука, что поддерживала мягко и уверенно. Плащ Диппера шелестел, ссыпал к покрывалу ниточки-снежинки. Он чуть притормозил, когда показался черный кадиллак, но его все же подтолкнули вперед и помогли сесть на заднее сидение. В машине было так тепло, что щеки и пальцы на руках защипало с ужасной силой, все тело запульсировало, но Мейсон только плотнее приник к работающей печке. Незнакомец сел рядом, обойдя машину с другой стороны. Он дал отмашку водителю, и машина тронулась с места. На улице зажигались фонари, мелькали огни других машин. — А куда мы направляемся? — прошептал шатен, наконец опомнившись. — Этого тебе знать нельзя. Прости, малыш, но я и глаза тебе вынужден завязать, ты не против? — прошелестели шепотом практически над ухом.       Разве у него был выбор? Если бы он отказался, его бы выкинули обратно на холодную улицу прямо из движущейся машины, и Пайнс это понимал. Ему пришлось кивнуть в ответ, а сразу после этого на глаза опустилась плотная черная ткань, мешающая смотреть на дома за окном. Диппер не считал повороты — для него не было в этом смысла. Ему было слишком хорошо в этой машине. Он почувствовал, как чужие пальцы зарылись в его волосы, слегка пригладили их и поигрались с кудрями на макушке. Почему-то юноша думал, что все с ним будет хорошо.       Через полчаса машина остановилась. Хлопнула соседняя дверь, а затем открылась и его. Ладонь мягко перехватили и снова помогли, только теперь уже выйти из машины. Чужой голос над ухом подсказывал, куда нужно идти и когда надо было перешагивать через порожки или ступеньки. Конец пути был в ванной. Удивительно, что его на самом деле привели в ванную комнату. Вода уже была набрана, и от нее шло до того соблазнительное тепло, что Пайнс чуть не расплакался. Незнакомец указал на одежду, лежащую на полках, достал ящичек с мылом разных сортов и запахов, вытянул откуда-то чистую и новехонькую бритву и оставил все это великолепие наедине с Диппером.       Вода была приятной… Обжигающей и такой прекрасной. От нее пахло цветами, а сама она словно переливалась разными оттенками в свете желтых ламп. Пайнс с наслаждением мочил и вымывал голову, натирался мылом и раз за разом споласкивался потоками влаги из душа. Он тяжело дышал, уперевшись спиной в стену и обняв лейку душа. Горячая вода стекала по его груди, оставляла за собой красные следы и растворялась в общей массе в чугунной ванне. Кровь стала бежать быстрее по венам, душе стало спокойнее. Только в животе заурчало…       Когда шатен вышел в новой одежде в другую комнату, зрачки его расширились и заполнили почти все радужки. Незнакомец пил вино, стоя у окна, но не он вызвал такую реакцию, а запеченная курица. Ароматная, большая и румяная. Она стояла посреди небольшого стола. От нее пахло травами и чесноком, вверх поднимался пар. На тарелке же было красиво выложено картофельное пюре, а в бокале налито точно такое же вино. Пайнс неуверенно подошел к столу, опустился на стул и глянул с застывшим в глазах вопросом на незнакомца. — Неужели хочешь, чтобы я составил тебе компанию? — утробно мурлыкнул незнакомец. Его волосы были удивительно белыми и красивыми, а тело обтягивал шикарный костюм. — Если Вы не против. Я уже отвык от такого… — шатен окинул взглядом стол. В глубоких тарелках были салаты, выглядящие настолько аппетитно…       Были и с крабами, и с креветками, и один даже оказался с красной икрой. Они были с разными заправками, и почти нигде не повторялись ингредиенты. И все же, с наибольшим аппетитом Пайнс смотрел на эту большую и румяную курицу, с которой прямо к тарелке стекал переливающийся сок. Незнакомец легким движением руки смог ее разделать, не обращая внимания на хруст куриных костей. Он указал ладонью на разные части, и шатен с той же неуверенностью указал на необычайно большую ножку, пропеченную со всех сторон и обтянутую золотистой корочкой. И незнакомец подал ее юноше без лишних разговоров.       Для пюре не пожалели молока и масла, в нем не было никаких комочков. Такого вкусного пюре Диппер никогда в жизни не ел. Он удивил незнакомца тем, что ел курицу не руками, а вилкой. Аккуратно отделял мясо от костей и осторожно снимал его зубами с зубчиков. Конечно, он попробовал пару салатов, и его желудок успокаивался и приятно отдавал теплом по всему организму. Блондин тоже ел, но не сводил взгляда с Мейсона. Он рассматривал его практически со всех ракурсов и подмечал любые мелочи. После шатена тарелка осталась такой чистой, что ее почти не нужно было мыть. К вину он даже не притронулся, что снова удивило блондина. — Так… В чем будет заключаться моя работа? Таскать мешки? Охранять склады с алкоголем? — спросил Пайнс. — Скажи мне, малыш, тебе понравился ужин? — растянул по губам улыбку незнакомец. Диппер без раздумий кивнул. — Ты ведь хочешь так кушать постоянно? Принимать горячие ванны каждый день, заботиться о своем теле и о своей коже, жить в хорошей и красивой квартире? — Это слишком хорошо звучит. Что я должен делать за все это? — У тебя милое личико, прекрасная фигура и замечательная кожа, — сладко выдохнул винными нотками незнакомец. — Ты идеально подходишь для того, чтобы удовлетворять желания других людей. Мои люди будут следить, чтобы тебя никто не обижал, а ты будешь несколько занят по ночам с щедрыми клиентами. — То есть, вы предлагаете мне продавать свое тело? — фыркнул Пайнс. Он скрестил руки на груди, отвернулся. — Нет. Я не буду таким заниматься. — Хочешь прозябать и дальше на холодной улице? — задали ему закономерный вопрос. — Зима еще долго будет идти, а твоя одежда куда-то пропала. Будет обидно, если и ты куда-то пропадешь, не так ли? — Блондин оголил зубы в опасном оскале, и Диппер вцепился пальцами в собственные плечи.       Шатен закусил обветренные губы, опустил глаза в пол. В мире много вещей можно было продать. Много можно было купить. Но Мейсон Диппер Пайнс не был из тех, кто готов был продать собственную честь за хорошую жизнь. Он качнул головой в отказе, и блондин закатил голубые глаза в раздражении. Незнакомец подошел ближе к юноше, подцепил пальцами его подбородок и вынудил смотреть на себя. — Через десять минут сюда придет босс, чтобы оценить твой внешний вид и решить, нужен ли ты нам вообще. Я могу сделать так, что он забракует тебя. Но тебе будет больно. И в конце концов твоя жизнь закончится там, где я тебя подобрал. Я могу сломать твой миленький носик или выбить глаз вилкой… Порезать твои сладкие губки или лишить пары пальцев на руках… У вас же калекам больше денег жертвуют? Так я обеспечу тебя постоянным доходом… — Блондин провел большим пальцем по нижней губе Диппера, склонил голову набок и слегка прикрыл ресницы. — Так жалко будет портить твою красоту… У тебя есть минутка, чтобы подумать.       Пайнс отвернулся, нахмурил брови. Нет, нельзя было. Он не такой. Он кусал изнутри свои щеки, тихо, но быстро дышал… Ручка двери опустилась вниз, а сама дверь отворилась. Шатен бросил один взгляд в сторону вошедшего, но отвести больше глаз не мог. Это был высокий парень, старше его самого лет на пять, если не меньше. Его волосы были цвета соломы, но сверху они почему-то были прикрыты фетровой шляпой совсем не по погоде. Этот человек был без пальто — значит, он не с улицы пришел. Его костюм тоже был черным, но он не носил пиджака или жилета. Его белая рубашка была идеально заправлена в брюки, на шее был развязан галстук-бабочка, но рубашку разбавляли черные подтяжки. Его туфли отражали от себя свет от ламп, а в тенях словно поглощали черный цвет. Один глаз был полностью белым, его пересекал рваный шрам, зато второй блестел глубоким золотом. — Жмется, как испуганная мышь? — насмешливо спросил этот человек, прикуривая сигарету. Он не пользовался мундштуком, вдыхая дым через фильтр, сделанный практически своими руками. — Ты, вроде, говорил, что он милый. По нему незаметно.       Этот человек забрал второй стул, придвинул его ближе к Пайнсу и сел прямо напротив него, предварительно отодвинув стол. Блондин пожал плечами, поднялся на ноги и вернулся к своему месту у окна, пока его босс рассматривал предположительный товар. Тот второй человек сжал пальцами чужое личико, повернул за него к себе и выдохнул дымом прямо в нахмуренную моську. Только вот Дипперу это не понравилось, и тот ударил второго незнакомца по руке, убирая ее от своего лица. Но в ответ его ударили гораздо сильнее, оставив красный отпечаток ладони на щеке, и удар был такой силы, что Мейсон упал со стула на пол. Он подтянул к себе ноги, из глаз непроизвольно хлынули слезы. Второй незнакомец обошел его, присел перед ним на корточки и опять стиснул личико пальцами, в этот раз с силой надавив на щеки. Сигарета была зажата губами, светлые брови хмурились. Диппер наконец посмотрел на него в ответ с жгучей ненавистью. Незнакомец приподнял брови, вгляделся в капельки сверкающих слез. Он надавил на щеки сильнее, и шатен открыл рот. Парень убедился, что все зубы были целыми и здоровыми, а затем ослабил хватку. По щекам и переносице юноши рассыпались едва заметные веснушки, что не портили, а только дополняли. Сильные пальцы зачесали подсохшую челку назад, открывая вид на родимое пятно в форме созвездия. — Теперь передумал? — поинтересовался первый незнакомец. — Я же говорил, что он просто прелесть. Будет стоить очень дорого. Если он в лохмотьях был милашкой, то и в цивильной одежде будет чудом. А если на него надеть кружева или драгоценности… А если портупею… — Ты девственник? — выдохнул дымом второй незнакомец. Пайнс же после нескольких секунд раздумий в согласии хлопнул ресницами. — Просто представь этого малыша в коже. Уверен, за ним выстроится целая очередь. — Не выстроится, — мурлыкнул человек с золотыми глазами. — Я забираю его. Передай всем, что этот мальчишка отныне мой супруг. Сам знаешь, что это значит. И прекрати представлять его в разных образах, Арни, а то придется пришить и тебя.       Арнольд Криптос отпил вино из своего бокала, глянул через плечо в окно… У его босса точно были тараканы в голове.