Black Soul

      Диппер сидел на полу, прижавшись боком к ножке кровати. Его перевели в соседнюю комнату, как выяснилось, квартиры. На подоконнике сидел златоглазый незнакомец и курил уже третью по счету сигарету. Одна его нога была закинута на подоконник, а вторая же свисала к полу. Блики света зависли на начищенных туфлях и двигались только тогда, когда незнакомец стряхивал пепел в пепельницу. Взгляд этих странных и непонятных глаз заставлял Пайнса неприятно ежиться от пробегающих по спине мурашек. Щеку все еще неумолимо пекло, глаза же слезиться перестали, зато начали сохнуть так, будто в них попала уличная пыль. — Уильям Т Сайфер, малыш, — наконец произнес блондин. — Можешь называть Биллом, если тебе угодно. — Голос его понизился, губы прижались к самодельному фильтру на сигарете, и в следующее мгновение дым повалил из его носа так, будто он на самом деле был быком, разъяренным из-за матадора. — Может быть, не поленишься произнести свое имя? Или ты немой? — Мейсон Диппер Пайнс, — прошептал юноша, отведя глаза в сторону. — Итак, Сосенка, свое положение ты осознаешь? Нужно ли мне вводить тебя в курс дела?       Пайнс промолчал. Сигарета затухла, стеревшись о дно пепельницы и размазав оставшийся табак по черному стеклу. Билл спрыгнул с подоконника, подошел ближе к шатену, а после перехватил его за отвороты новехонькой рубашки и дернул вверх, вынуждая встать. Затем Мейсон ощутил толчок в грудь и оказался лежащим на кровати. Он зажмурился, поджал губы, но вместо каких-либо страшных действий последовал скрип матраца совсем рядышком. Диппер приоткрыл один глаз… Сайфер сидел возле него, опирался на одну руку за спиной и смотрел сверху вниз совсем странным взором. Он закинул ногу на ногу, приподнял одну бровь будто бы в вопросе. — Хм-м-м… С чего бы начать? — вслух начал раздумывать Уильям. — Наверно нужно попробовать растолковать тебе азы, Сосновое Деревце. Я, — он ткнул себя пальцем в грудь, слегка прикрыл веки, — босс чикагской мафии. Понимаешь ведь, что это значит? Я не добрый дедушка Санта, потакать тебе ни в чем не буду. Если бы я не сказал, что ты мой супруг, тебя бы немножечко порезали, потому что ты попал сюда. Возможно, ты бы согласился работать в борделе и вертеть своей тощей задницей перед клиентами, но если бы ты отказался даже под угрозами смерти, тебе бы все равно всадили пулю в лоб здесь же в подвале. Потому что ты мог подставить нас под удар. — И что меня ждет? — совсем бессильно произнес шатен. — А чего бы ты хотел? Мой друг обещал тебе, что ты будешь купаться в роскоши. И ты будешь, если захочешь. Я знаю, что тебе совсем некуда идти. У тебя нет денег, нет убежища… А на улице так холодно… — Сайфер обнял себя за плечи и наигранно вздрогнул, из-за чего Пайнс нахмурился. — Ты умрешь в муках, малыш. Ты в любом случае умрешь, если будешь строить из себя черт знает кого. — Билл положил ладонь на побледневшее личико. — У тебя такие красивые губы… — Большим пальцем блондин огладил обветренные уста, аккуратно оттянул нижнюю губу и ухмыльнулся. — Если будешь играть хорошую женушку, ничего плохого с тобой не случится. Будешь всегда сытым и одетым, всегда под крышей, всегда под моей защитой. Я не прошу тебя скакать на мне, как последняя проститутка. Мне это не нужно. — Ты ведь что-то потребуешь взамен. Что это будет? — Диппер лежал на мягких одеялах безвольной куклой. Любое его неправильное действие могло закончиться плачевно. — Ты снова предложишь мне какую-то работу? — Нет, — шепнул Уильям. — Я требую лишь твоих поцелуев. — Он обвел пальцем свое лицо, оголил клыки в усмешке. — Это твоя область работы. Ниже не нужно. Если тебе что-то нравится, ты целуешь меня. Не нравится — молчишь в тряпочку, если это касается моей работы, или высказываешь, если это касается наших «отношений». — Поцелуи за хорошую жизнь и защиту? — выгнул одну бровь шатен. — Где здесь подвох? — Подвох в том, что целовать ты должен сам и добровольно. Только тогда, когда тебе действительно хорошо. Я тебя тоже трогать не буду. Ты можешь не целовать меня в губы, но однажды я сам поцелую тебя, и ты не посмеешь мне отказать.       Пайнс перевел взгляд к потолку, глубоко втянул воздух, заполняя все легкие. Что стоили всего-то какие-то прикосновения губ к чужой коже? Даже не в губы… Слишком много всего предлагали за такую мелочь… Но неужели такая серьезная шишка на самом деле требовала столь мало? Диппер посмотрел исподтишка на Уильяма, пробежался взглядом по чужому лицу. Оно не вызвало отторжения или неприязни. Его щеки и подбородок были гладко выбриты, не было ни одного изъяна. Из-под фетровой шляпы выглядывали соломенные волосы, слегка задевали аккуратные брови. Уильям Т Сайфер явно следил за собой и за своим внешним видом. Пайнс смог собраться, сел в кровати по-турецки и нахмурил брови. Билл следил за его действиями, но сам не двигался. Диппер осторожно, боясь ответной реакции, обнял пальцами чужую нижнюю челюсть и подался вперед. Его каштановые реснички сомкнулись, брови только сильнее свелись на переносице. Мягкие губы коснулись гладкой щеки, задержались там на пару секунд и оставили за собой едва ощутимый влажный след. От Сайфера пахло лосьоном и одеколоном, самой настоящей свежестью и табаком. Билл фыркнул в смешке, склонил голову к плечу. — Мне понравился ужин. И ванна. — Шатен отстранился и теперь уже подтянул к себе колени. — И не понравилось, что ты меня ударил. Я не хочу, чтобы ты меня бил. — Ты первым начал, — пожал плечами блондин. — У тебя есть время привыкнуть к этому месту. Отсюда ты больше никуда не денешься. Ты можешь куда-то выходить только со мной или с Арнольдом. Узнаю, что общаешься с полицией или другими людьми, исключая моих ребят — голову тебе снесу и не пожалею. Узнаю, почую или услышу, что крутишь шашни за моей спиной с кем-то — отрежу все, что болтается, и заставлю сожрать. Причем и тебе, и тому, с кем ты все это замутишь. — Сайфер поднялся на ноги, стряхнул с рубашки несуществующие пылинки. — Ты только мой, маленькая Сосенка, и чужих рук на тебе я не потерплю. — Тогда я требую, чтобы и у тебя никого не было, — прищурился Пайнс. — Если мне нельзя иметь отношений на стороне, то и тебе нельзя. — А то что? Убежишь? — рассмеялся блондин. — Не смеши меня, глупый мальчишка. — Утяну за собой в могилу, — уверенно прошипел юноша. — Твое счастье: шутку я оценил, — послышалось в ответ. — Спи спокойно, Сосновое Деревце, потому что до сегодняшнего дня я был свободен…

Δ

— То есть, он взялся буквально из ниоткуда? — спросил Сайфер, стискивая в пальцах вилку.       В больнице было тихо и спокойно, а разбитую машину из-под окон уже убрали. Арнольд уверенно кивнул в ответ, а после подал своему боссу новый контейнер с вкуснейшими отбивными. Ночь уже вступала в полную силу, фонари горели все ярче. Криптос откинулся спиной на стул, сложил руки на собственных коленях. — Мы подбирали с улицы всякую шваль и предлагали им работать на нас. Сначала следили за ними, убеждались, что родственников нет, как и друзей. А затем забирали, пока никто не видел. Ради хорошей жизни многие готовы были работать и перерабатывать, входить в эскорт к богатым людям или же разрываться сразу между несколькими людьми в наших точках. За несовершеннолетних платили в разы больше, да и те были посимпатичнее и выносливее. — Сколько лет было этой самой Сосне? — Шестнадцать, — ответил Арнольд. — Долго я за ним следил и думал: сойдет ли для нового борделя? Ты сам дал добро на то, чтобы забрать его. Я впервые видел, чтобы ты решил кого-то оставить для себя. Тем более, мальчишку. Его родители давно погибли, сестру забрали кухаркой в другой город чуть ли не насильно, а там уже зарезали в подворотне из-за желания получить лишний кусок мяса из ее сумки. Оба его двоюродных деда были убиты в самом начале ввода сухого закона, а родной дед со своей женой умер в поезде, когда тот сошел с рельсов. За квартиру платить было нечем, да и место было больно хорошее, так что дом у мальчишки тоже отобрали. Так он оказался на улице, откуда его спустя полгода забрал я…

Δ

      Диппер открывал и закрывал различные ящички, копался в вещах. Удивительно, но к утру в его новой квартире, куда его и привез прошлой ночью Арнольд, были полные шкафы одежды. Причем это были только костюмы. Он не понимал, зачем ему два шкафа и комод костюмов, практически одинаковых, но все равно радовался хоть какой-то обновке гардероба. Неужели мафия умела на глаз определять размеры, включая обувь? Пайнс нашел в шкафах в ванной запасы с лезвиями для бритв. Удобных, только-только по-настоящему вошедших в обиход. Он разбирал мыло, откладывал в сторонку то, которое ему больше всего нравилось… Одежда с прошлого вечера куда-то делась, и юноша подозревал, что ее забрали на стирку, потому что найти он ее никак не мог.       Хлопнула входная дверь, послышались шаги. Диппер их уже слышал. Именно из-за этих шагов он оказался в логове мафии. Шатен поднял голову, обернулся к выходу из ванной комнаты, и как раз в этот момент появился Арнольд. Он стоял, засунув руки в карманы, осматривал внезапный бардак в помещении. — Развлекаешься? — спросил он, указав взглядом на мыло. Не дождавшись ответа, он произнес: — Билл попросил показать тебе это место и выгулять тебя, если захочешь. — Прямо «выгулять»? Так и сказал? — проворчал шатен. — Не нужно меня «выгуливать». Я хочу хоть немного еще побыть в тепле. Или же под таким предлогом от меня уже решили избавиться? — Расслабься, здесь для тебя не найдется врагов, если сам их не наживешь. Так ты хочешь посмотреть на штаб или предпочтешь дальше сидеть и читать наклейки на мыле?       Диппер отложил от себя коробочки и мыльницы, чтобы тяжело вздохнуть и одарить Криптоса многозначительным взглядом. Руки юноши оказались лежащими на собственных бедрах, грудь снова наполнилась кислородом: — Если твой босс так хочет, чтобы я осмотрелся, то почему сам мне все не покажет? Я думал, что если он решил взять меня в супруги, то как минимум должен пообщаться со мной дольше пяти минут. — Билл тебе не мальчишка на побегушках. У него есть более важные дела. Так ты идешь? — уже рыкнул Арнольд, оскалившись.       У всех членов этой группировки — а из них Диппер знал аж двоих — явно было принято показывать свои зубы тем или иным способом. Пайнс сравнивал их с псами. Только собаки стремятся через оскалы показывать свои острые клыки. И если Арнольд больше напоминал редкого белого и до жути злого добермана, то с Сайфером все было совсем запутано. Пайнс убрал все обратно в ящик, поднялся с пола и отряхнул свои коленки, попутно расправляя брюки. Он не надевал пиджака, предпочитая таскать на себе только жилет. Арнольд у выхода из квартиры подставил свой локоть и посмотрел так, что Мейсон сразу же перехватил его под руку и закусил губы. Значит, ему нельзя было отходить. Ни шагу в сторону.       Здание изнутри выглядело как хороший отель. Тут и там стояли люди в черных костюмах. Они что-то обсуждали, некоторые куда-то спешили, а на поясницах у них виднелись кобуры под пистолеты. Пайнс был готов поспорить, что каждый из них под брюками таскал еще и ножи. Арнольд шел, не торопясь, чтобы шатен точно за ним поспевал своими маленькими ножками. Юноша был ниже Арнольда на полторы головы, и почти на столько же он был ниже Сайфера. — У нас здесь есть все, что нужно для жизни. Ты сможешь гулять здесь сам через некоторое время. Но тебе нельзя спускаться на три этажа вниз. — Криптос потянул юношу в сторону, заставив того слегка отойти и пропустить целый отряд людей. — Ты ведь не хочешь разочаровать своего любимого супруга? — мурлыкнул блондин. — А что там, внизу? — поинтересовался Диппер, но ответом ему служила лишь коварная усмешка. — Тебе это точно не понравится. Узнаешь позднее.       Криптос показал кухню, холл, где часто проходили общие собрания, путь к квартире самого Сайфера и к своей квартире, провел экскурсию по жилым этажам и указал, где выход во внутренний сад, если шатену все же приспичит подышать свежим воздухом. Из окон коридоров юноша видел, что здание окружено высоченным черным забором, которым обычно ограждают дорогие заводы. Вероятно, это здание снаружи и выглядело, как завод. Диппер видел и парковку, где стояли новехонькие блестящие кадиллаки, ролс-ройсы и форды. Пайнс ощущал непонятный трепет, когда смотрел на дорогие автомобили и их строгий вид. Он осторожно ступал по красным коврам и внимательно разглядывал картины на стенах.       Арнольд достал из кармана портсигар и зажигалку, которую Диппер никогда не видел раньше. На ней было написано «Zippo», а на ребре ее стоял год выпуска — 1933. Но сейчас ведь был все еще 1930… Криптос прикурил сигарету, а после прокрутил зажигалку меж пальцев, играя с огнем, и захлопнул крышку, урезая приток кислорода. От белой трубочки с табаком вверх поднимался дым, и на это Пайнс уже решил не смотреть. Он не любил запах табака — в носу от него становилось щекотно. Вдруг хлопнула дверь, ведущая на лестницу, и в коридоре показался Сайфер. Он, к удивлению шатена, как раз тогда и не курил, а лишь поправлял завязанную бабочку на шее. — Таки вытащил Сосновое Деревце на экскурсию? — вкрадчиво спросил златоглазый, и Арнольд без лишних слов кивнул в ответ. Руку он опустил, из-за чего Диппер убрал свою ладонь с его локтя. — Нравится тебе твой новый дом? — обратился он уже к Пайнсу, натянув на лицо странную улыбочку. — Пока не могу об этом сказать, — прямо ответил шатен. — Я здесь слишком мало, чтобы понять все до конца.       Уильям чему-то кивнул, но затем его пальцы потянулись к губам Арнольда, чтобы перехватить скуренную до середины сигарету и зажать ее меж собственных губ. Криптос же спокойно достал для себя новую сигарету из портсигара. Когда-то Диппер слышал, что у мафии принято держать все в чистоте, но все равно удивился, когда пепел полетел не на пол к ковру, а в подставленную руку. Бледная кожа Уильяма местами была в маленьких ожогах от горящего пепла, но тот даже не морщился, когда прах новой сигареты осыпался в его ладонь. — А ты не куришь? — улыбнулся Сайфер, протянув свою сигарету Пайнсу.       Мейсон не знал, что им в этот момент движило, но он прижался губами к никотиновой трубочке. Криптос курил без фильтра, и ядовитый дым сразу же заставил юношу закашляться и почувствовать слезы на глазах. Уильям подавил смешок, зато Арнольд все же засмеялся над неуклюжим и неумелым юношей. Сайфер посмотрел на Пайнса искоса, прищурил в коварстве глаза, и это не осталось незамеченным со стороны Диппера. По его спине пробежался холодок…

***

— Ты ведь понимаешь, что просто так этого малыша никто не примет? — будничным тоном говорил Криптос, пока его лучший друг и по совместительству босс начищал собственный пистолет в кабинете для переговоров. — Ты должен посвятить его в нашу семью. Иначе вас обоих так или иначе сожрут. Другие семьи будут смеяться над тобой. — Ты предлагаешь заставить его убить кого-нибудь? И кто это будет? Бомж, с которым он дрался за еду? Я не позволю этому мальчишке убивать кого-то покрупнее. Он и пистолета ни разу в жизни не держал. Промажет еще — придется стенку отмывать. — Сайфер положил своего любимчика рядом на стол, тяжело вздохнул. — Я не хочу, чтобы его руки были запятнаны кровью, Арни. Ты видел его личико? — Я тебе это личико сюда и притащил, — фыркнул Арнольд. — Сайфер, ты что вообще творишь? Одумайся. Нужен тебе этот оборванец с улицы? Ты можешь взять любую женщину, любого адекватного мафиози. — А я не хочу женщину. И ты это знаешь. И не хочу мафиози. Я хочу этого невинного мальчика. — Ты зажрался, — Криптос закатил глаза. — Я подал ему руку только из-за того, что думал, что ты вчера ночью у него не лясы точил, а делом занимался. И что я сегодня понимаю? Что ты его даже не запугал, а просто поговорил. И это я понял по его наивному лицу. — Арнольд склонился вперед, заглянул прямо в чужие нездоровые омуты. — Билл, ты нарушаешь все правила. Да, ты дон, но это только хуже.       Уильям же уже на половине тирады своего друга перестал слушать. Если нужно было посвятить шатена в семью, то что мешало подготовить его к этой процедуре? К примеру, что-то красиво подстроить…

***

      Арнольд упоминал, что юноша может прогуливаться спокойно по коридорам и саду. Диппер решил этим воспользоваться. С детства у шатена была плохая черта характера — он совал свой нос куда ни попадя, даже если ему от этого должно было становиться в разы хуже. Никого из мафиози не было в коридорах. Неужели у них был перерыв? У мафии вообще должен был быть перерыв? Пайнс поправил на себе жилет и рубашку, тихо и быстро подошел к лестнице, а затем дернул за ручку. Дверь оказалась открытой.       Юноша скользнул к первому лестничному пролету, спустился вниз на два этажа и замер. Из далекой комнаты слышались чьи-то крики. Надрывистые и громкие. Настолько пронзительные, что сердце замирало на месте. Диппер разрывался между тем, чтобы сбежать и чтобы пройти дальше и снова всунуть свой нос туда, куда не следовало. Победил второй вариант. Тихие шаги тонули в симфонии чьей-то агонии. Голос срывался, поднимался выше и опускался к хрипам. Чем ближе было к нужной двери — тем сильнее ноги слабели. Пайнс прижался спиной к стене, глянул через небольшое окошко в двери внутрь. — Как думаешь, за что ты здесь? — зазвучал уже знакомый голос Уильяма Сайфера.       Ему в ответ невнятно что-то прокричали. В окошке шатен видел разбрызганную повсюду кровь и чужую руку в черной перчатке, что подбрасывала окровавленный нож и ловила его в воздухе. Человек был прикован к стулу, его лицо превратилось в сплошное кровавое месиво. Уильям дотянулся до своих губ, перехватил двумя пальцами сигарету и стряхнул пепел в приоткрытый в стонах и криках рот. Тлеющие искорки обожгли чужой язык. Бычок оказался затушенным о прикрытое и заплывшее кровью веко. Диппер тяжело дышал, но не мог оторвать взгляда. Уильям прочертил кончиком лезвия по чужой щеке, и кожа разделилась на две части, являя на желтоватый свет багровые переливы. — Какой неразговорчивый молодой человек. А когда пытал и насиловал маленьких детишек, говорил много и быстро. — Сайфер широко усмехнулся, заметив в зеркале на стене отражение дверного окошка. — Что же сейчас молчишь? Неужели тряпочка во рту мешает? Ох, как жаль. Думаю, малышам она тоже мешала. Нравилось тебе вставлять свой грязный вялый член в малолеток? — Нож скользнул до самой глотки, но глубоко не вошел. — Как бы мне тебя наказать…       Пайнс хмурил брови, держался за рубашку в районе сердца. Внутри него развязалась настоящая война. Сайфер откровенно пытал человека и собирался его убить без жалости и лишних размышлений. Но этот человек ведь заслужил смерти. Правда ведь? — Нравилось тебе мучить их? Рвать их собой? — продолжал Сайфер, вертя нож в руках. Вдруг рукоять случайно выпала из его пальцев, и лезвие вонзилось прямо в чужое бедро, вызвав новую порцию криков. — Ой… Я не специально. Также, как и ты не специально ломал детям руки, чтобы они не ерзали. — Он резко достал нож из ноги, слегка расшатав его. — Может, тебе отрезать все твое хозяйство?       Диппер видел, как залитые кровью карие глаза смотрели с мольбой на Сайфера, а тот продолжал издеваться. Билл покрепче взялся за рукоять и ударил наотмашь, задев лезвием нос и срезав небольшой кусочек. Пайнс видел эти глаза. Видел боль в них. Неужели этого всего было мало? Такие пытки должны были окупить всю чужую боль.       Билл поставил одну ногу на стул, надавливая на чужой пах, перенес весь свой вес на нее, и крик перешел в вой. — Ай-ай-ай, как больно. Видимо, у тебя там все лопнуло. Нет? Хорошо, что перед этим тебе сделали укольчик, а то так бы уже умер. Даже не представляю, насколько тебе сейчас неприятно. — Билл чуть ослабил давление, чтобы потом его снова усилить. — Было полегче? Думаю, с тебя уже хватит. Не правда ли?       Он потянулся за пистолетом, снял его с предохранителя и направил на мужчину, но в этот момент открылась дверь, а в комнату влетел Диппер. Шатен и не знал, что возле двери стояли другие мафиози, прижавшись к стенам. Но они не останавливали его, а лишь наблюдали. Быстрыми шагами Диппер подошел к Уильяму и обнял его, крепко прижав к себе. Но Сайфер не опускал пистолета, направляя его точно в чужой лоб. — Мне весьма интересно, почему мое глупое растение шастает по подвалу, как по своей квартире? — прошипел Билл на бледное ушко. — Тебе места мало, Сосна? Уходи отсюда. — Нет. С него хватит. — Юноша немного отстранился, заглянул в такие разные и такие странные омуты. — Он все понял. Что бы он ни делал. Не лучше ли, чтобы он жил и дальше со своими увечьями и помнил об этом дне? — Не лучше, — прорычал Сайфер. — Сосна, а ну пошел вон отсюда! Либо я вложу пистолет тебе в руку и ты сам убьешь этого отброса! — Он оттащил за шиворот Диппера подальше от себя, но тот вцепился в его шею и начал выгораживать мужчину на стуле.       Вдруг рука с пистолетом дрогнула, разноцветные омуты слегка прикрылись. Пайнс, зажмурившись, без остановки покрывал чужую щеку поцелуями, касаясь губами гладкой кожи и стискивая пальцами ворот белоснежной рубашки с редкими капельками крови на ней. Шатен раз за разом примыкал своими устами к холодному атласу, оставлял за собой влажные следы и шумно дышал, пока сильная рука обвивалась вокруг его талии. Он жмурился, и его темные ресницы быстро трепетали, сердце стучало в висках… — У меня самая противная женушка. — Сайфер немного остыл, склонил голову набок, и Мейсон положил одну ладонь на его скулу. И все же поцелуи не прекращались, пока пистолет не опустился к полу, а предохранитель не щелкнул. — Хорошо, я оставлю этот мусор в живых, если ты так сильно об этом просишь. Но твое милосердие — твоя слабость. — Билл чуть выгнул брови, задержался взглядом на приоткрытых опухших губах. — Я провожу тебя до твоей квартиры, чтобы не потерялся. Много ты видел? С тобой рядом нужно посидеть?       Уильям приобнял шатена за талию, повел его за собой в сторону выхода, но свободной рукой за спиной жестом показал, чтобы от заложника избавились. Его нашли совершенно случайно в одной подворотне. Тоже умыли, приодели, сделали вид более цивилизованным, а затем засыпали углей в глотку и сожгли язык, чтобы тот не трепался в ненужный момент. Сайфер сам притащил его за волосы в подвал, сам привязал и сам накачал наркотиками, чтобы тот раньше времени не умер от боли и шока. Представление длилось долго, и Уильям даже не разошелся до своего предела, когда в окошке мелькнули чужие каштановые кудряшки. — Блядский цирк, — тяжело выдохнул Арнольд, вонзая свой нож в чужую глотку до упора. И остальные мафиози с ним, на самом деле, были согласны.

***

      Сайфер поменял свою рубашку, оставив прошлую в бельевой корзине. Диппер даже не обратил внимания, что Уильям переодевался в его квартире и имел там запас одежды. Юноша перематывал в голове раз за разом увиденное, практически не моргал. Рядом с ним в кровать присела причина его будущих ночных кошмаров. Рукой блондин подпер подбородок, прикрыл ресницы. — Ты расцеловал меня за то, что я избил этого ублюдка или же ты решил так надавить на меня, моя прелесть? — ласково прошептал Билл, зарывшись пальцами свободной руки в чужие кудри на макушке. — Я не твоя прелесть, мы оба это знаем. Ты просто ужасен. Ты способен избить человека и даже не поморщиться. Ты готов был убить его. — Пайнс убрал холодную ладонь из своих волос, слегка отодвинулся. — Что ты за монстр такой?       Но рука вернулась на свое место в каштановых вихрах, и в этот раз чуйка подсказывала Дипперу не сопротивляться. Сайфер вспыхивал, как спичка. Как та самая зажигалка «Zippo», еще не вышедшая в производство. И нужно было либо ждать, пока он догорит и остынет, либо перекрывать кислород к чертям. Черная бабочка была развязана, она лежала на ровной груди и контрастировала с белым. Билл снова рассматривал сухие обветренные губы, и только сам дьявол знал, что же творилось у него в голове и какие черти там плясали. — Ты привыкнешь, — вкрадчиво мурлыкнул блондин. — Это моя жизнь. Моя работа. Весь мой смысл. Это будет и твоей жизнью. Неужели тот шакал не заслужил самой страшной кары? Просто подумай: он насиловал в темных переулках пятилетних девочек… Маленьких мальчиков и совсем младенцев. Он крал их из детского сада, уводил с собой, предлагая конфеты, а потом издевался над ними. И бедные малыши умирали от разрыва внутренних органов. — Билл провел кончиками пальцев по скуле юноши, тяжело вздохнул. — Сколько же в тебе сочувствия, что ты пожалел даже его? — Я бы убил только одного человека, — доверительно прошептал Диппер. — Я бы не пожалел его.       На его глазах выступила влага, и ее Сайфер аккуратно стер, не позволив увлажнить порозовевшую кожу. Шатен был сломлен давно. Его нужно было немного доломать и довести до ума. — Кто этот человек? Я найду его для тебя. — Билл стер новые сверкающие слезинки. — Что он сделал? — Он убил мою сестру. — Диппер всхлипнул, поднял глаза повыше, чтобы сдержать слезы. — Я не знаю, кто он. И я не знаю, где он. Но я бы все отдал, чтобы посмотреть на него и сделать то же, что он сделал с Мейбл. — Я обещаю, что он появится скоро перед тобой, — совсем нежно выдохнул блондин. — Почему ты так себя ведешь? Ты меня даже не знаешь. Ты даже не пробуешь сблизиться со мной. Я всю жизнь должен буду прожить вместе с тобой, а ты даже не интересуешься мной. Мы даже не женаты. Я — твой пленник. — А сейчас что я делаю? Разве я не узнаю тебя? — Сайфер придвинулся поближе, глянул на шатена сверху вниз, состроил брови домиком. — Ты не мой пленник. Ты ведь свободен в пределах этой территории. Все для твоей безопасности.       Рука мафиози очертила аккуратный подбородок, пальцы снова огладили уста. — Зачем ты их постоянно трогаешь? Лучше они от этого не станут… — покраснел Пайнс. Он застыл на месте, чтобы не злить Билла ненароком. — Жду момента, чтобы коснуться их своими губами. Я же говорил: они красивые. Эти губы не должны принадлежать никому другому, кроме меня. Я не позволю. — Те несколько сантиметров, что разделяли их, словно стремительно сокращались и плавились. Если Уильям снова вспыхивал, то нужно было держаться подальше от него. — Сейчас явно не тот момент. — Я ничего не знаю о тебе… Даже сколько тебе лет… — Двадцать, — легко ответил Билл. — Глаза желтые, волосы русые, кожа светлая. Этого достаточно? — Я не в полицейском участке опознание провожу, — недовольно пробурчал шатен. Он обратил внимание на чужие пальцы. — Что значат твои кольца? У каждого кольца и пальца ведь есть значение.       Билл всегда носил по кольцу на больших пальцах, а на правой руке кольцо стягивало своими прохладными оковами и указательный палец. Он не носил печаток. Его кольца были простыми и без узоров. Похожими на обручальные, но чем-то отличавшиеся от них. Он перехватил ладошки юноши, позволяя трогать свои собственные руки. — Эти два, — Сайфер указал на кольца на больших пальцах, — значат, что я предпочитаю мальчиков, а не девочек. — И после этих слов щеки Мейсона только сильнее покрылись румянцем. — А на указательном — проявление воли. — И много у тебя мальчиков до этого было? У тебя, вроде, целые бордели есть. — Пайнс чуть поморщил носик, из-за чего блондин утробно рассмеялся. — Среди мафии действует главное правило: никогда не пользуйся своим товаром. А остальное тебе знать не нужно.       Пайнс наконец нашел в себе силы отодвинуться и отвести взгляд. Он не хотел иметь ничего общего с этим страшным человеком. Не хотел, чтобы его касались обожженные холодные руки, которые в любое мгновение могут разгореться до жара пламени. Не хотел, чтобы на него смотрели эти ужасные глаза — один золотой, а другой белый, как хрустальный шар цыганских гадалок. Он не хотел целовать чужие щеки и еще больше не хотел, чтобы его в ответ когда-нибудь поцеловали никотиновые губы с запахом самого дорогого табака. Он не хотел, чтобы его собственные ладони перенимали чужую кровь с этих самых противных рук. Пайнс точно не хотел, чтобы однажды их все же обвенчали. Он хотел спокойствия и своего тихого уголка. У него не было своего собственного места. Под его квартирой, тремя этажами ниже, был подвал, где Сайфер своими руками до кровавых соплей избивал пленников и заложников, просто потому что ему так нравилось и хотелось. — Когда ты поцелуешь меня… — начал Диппер, смотря в сторону, — Это будет больно? — С чего ты взял? — совершенно спокойно спросил Билл, пока его взгляд блуждал по стройной фигуре в свете желтых ламп. — У меня чувство, что ты умеешь причинять только боль.       Блондин промолчал, веки его прикрылись. Он застыл недвижимой статуей, уйдя в свои собственные мысли. На стене тикали часы, разгоняя тишину движением своих стрелок… Пайнс смотрел в окно, за которым падали снежинки, и все же отчасти был рад тому, что находился в тепле, а не на картонке возле котельной…