Black Soul

      Бывают дни, когда взрослые ведут себя, прямо как дети. У кого-то такие дни редки. У кого-то они слишком частые. Кто-то и вовсе не хочет становиться взрослым. У Билла Сайфера в последнюю неделю были только такие дни. Он пытался проконтролировать все аспекты свадьбы — что намечалась уже аж… Завтра. У него чуть ли не кипела голова, а вместе с ней почти горела задница. Торт, помещение, церковь, гости, костюмы, кольца… Диппер. Тот самый Диппер, который сидел у него на коленях в его кабинете и жадно целовал его в губы, отрывая от всякой работы с бумагами и от мыслей о предстоящем празднике. Тот самый Диппер, который зарывался своими пальчиками в светлые волосы на затылке и подавался вперед каждый раз, когда Билл пытался отстраниться и хоть как-то завести разговор. В некоторые моменты Уильям думал, что его избранник решил натурально сожрать его, как самки пауков съедают своих вторых половинок. Или же как богомол, который сразу же откусывает голову после спаривания. Так или иначе, язык шатена все еще находился у него во рту и без стеснения там хозяйничал, пока его обладатель натурально срывался на едва слышные стоны, стоило только покрепче стиснуть его талию и шевельнуть губами навстречу.       Билл подался назад в новой попытке отстраниться, но Мейсон прижал его к спинке удобного кресла и будто усилил напор, попутно зарывшись второй рукой под полы рубашки. Голова у блондина кружилась все сильнее, перед глазами вспыхивали звезды, а в бедро юноши упиралось явное последствие таких бесстыдных действий, что того только раззадоривало. Окна были лишь наполовину раскрыты, из-за чего в кабинете было достаточно темно. Свет не горел — его Пайнс выключил, как только переступил через порог. Причем появился он неожиданно и без каких-либо предпосылок. Просто вошел, закрыл за собой дверь и повернул ключ в замочной скважине. — Со-мф-сна, — попытался хоть что-то произнести Уильям, как юноша провел кончиком языка по его верхней губе и сладко ее поцеловал. — Диппер, Господи! — Билл оттянул его от себя, удержав за плечи, заглянул в темные от расширенных зрачков глаза. — Малыш, ты меня очень сильно отвлекаешь. — А ты очень сильно озаботился свадьбой, — проворчал в ответ шатен, скользнув рукой под рубашкой выше и коснувшись горячей груди с колотящимся сердцем. — Мы уже все решили и со всеми договорились. Какой смысл сидеть сейчас над бумажками и все перепроверять? — Потому что я хочу, чтобы все было идеально. Ты, я, само это событие, и даже люди. — Билл отвел взгляд в сторону, правда, ненадолго, потому что Мейсон прижался в поцелуе к его щеке и оставил на ней горячий влажный поцелуй. — Сосенка… Почему ты так спокоен? Вдруг пойдет что-то наперекосяк? Вдруг свадьба расстроится? Вдруг мы передумаем? Я не понимаю… — А я не понимаю, почему ты так нервничаешь, солнце, — прошептал юноша. Темные ресницы прикрыли карие глаза, отбросили на них тени… — Все будет хорошо. Обещаю тебе. Я не собираюсь отвечать тебе «нет». И, думаю, ты тоже не собираешься отказываться. Любовь моя, расслабься наконец. Я хочу, чтобы ты сегодня выспался и проснулся завтра полным сил. У нас впереди длинный день… И длинная ночь… — Розовые уста растянулись в легкой улыбке, на которую и засмотрелся мафиози. — Я не могу так просто забить на все, — тяжело выдохнул Уильям, снова отворачиваясь. — Может произойти что угодно. В конце концов, свадьбу могут сорвать. Ты только-только восстановился. И то, у тебя все еще болит твоя рана. — Сайфер приподнял край сорочки шатена, слегка огладил шрам — который все же остался, вопреки словам доктора. — Ничего у меня не болит, ты преувеличиваешь. — Юноша чуть приподнялся, чтобы следующий поцелуй остался на светлой макушке. — Спорим, я сейчас сбегу и спрячусь, а ты меня не сможешь найти? Если не будешь искать — убегу насовсем. И будешь жить один в своем логове, скучать по мне… — Я не настроен на игрушки, — начал было Билл, но шатен уже соскользнул с его колен и смерил его коварным взглядом. — Серьезно, Диппер, у меня еще слишком много дел, и… — И я уже сбегаю, — мурлыкнул Пайнс.       Он через мгновение провернул ключ в замке, открыв себе путь к побегу. И, если Сайфер по-началу думал, что никуда не пойдет, то через минуту он все же подорвался с места и пошёл вслед за своим удивительно несерьезным избранником. Тот всерьез мог сбежать, а потом искать его было проблематично. Видимо, любимой игрой в детстве у Пайнса были прятки. Коридор оказался на удивление пустым. Неужели Диппер именно побежал, а не спокойно пошёл? Блондин закатил глаза, захлопнул дверь в кабинет и двинулся в предполагаемую сторону. Шатен и правда словно испарился.       Диппер тем временем прижимался спиной к стене в одной из кладовок и переводил дыхание. Он прикрыл веки, улыбнулся. Пусть Сайфер его поищет — отвлечется. По крайней мере, юноша выбрал путь, где должны были находиться другие мафиози, а, значит его видели и могли подсказать дорогу. Пока он не у себя в квартире, а Билл не в кабинете, можно было отвлечься от паранойи Уильяма. Тот всерьез пытался решить все и сразу максимально сложными путями, когда все было готово уже неделю назад. Ресторан был заказан, как и венчание в церкви, из гостей были только мафиози из логова, в качестве свидетеля — всего одного — был Арнольд, торт уже почти изготовили, алкоголь достали, все шло четко по плану и было в полном порядке. Юноша даже достал свой костюм и повесил его на видное место, не забыв совершенно ничего. Кстати, этот костюм Билл не видел просто потому что Пайнс свою квартиру запер на новые замки и плотно закрыл окно изнутри.       Юноша прижался ухом к двери, затаил дыхание… Уильям тем временем совсем растерялся. Он шел по длинным коридорам, а в голове его была самая натуральная каша. Он часто думал о своей жизни и о своем возлюбленном. Его судьба далеко не веселая и радужная, и он не хотел такой же судьбы для своей пары. В любой момент на них могли напасть. Могли поймать и пытать, убить. Почти месяц назад случилось именно то, чего Билл так боялся. Больше всего на свете он переживал за Диппера. Если бы он мог, он бы спрятал его так далеко, как только это возможно, чтобы никто не нашел шатена и не причинил ему вреда. Только как можно спрятать того, кого все знали в лицо? Как можно было скрыть супруга самого Уильяма Т Сайфера? Блондин хмурил брови в раздумьях, пока шел по тем же самым коридорам. Если он не мог спрятать Диппера, может, следовало его научить лучше стрелять и драться? Окончательно сломить жалость и добродушие в нем, чтобы в случае опасности он мог убить без сожалений, чтобы не убили его самого? Пайнс уже занимался сам и держал себя в хорошей форме, но этого было слишком мало.       Билл стиснул пальцами свою переносицу, закусил изнутри щеки… Все было слишком сложно. Может, следовало оставить Диппера? Дать ему дорогу в новую жизнь, оставить море денег и устроить куда-нибудь подальше, чтобы он прожил свою жизнь в счастье и безопасности? Но что, если бы его нашли? Одного, без защиты и без Сайфера под боком? Значит, ему нужна была охрана. И в чем тогда весь смысл, если мафиози все равно остались бы тогда рядом с ним? Уильям не знал, что делать. Он видел кошмары, в которых его возлюбленного пытали. Он каждый раз резко раскрывал глаза, но не произносил ни звука, чтобы не разбудить шатена, спящего на его груди. Диппер всегда крепко прижимался к нему, зарывался носом в грудь или шею, тихо сопел на ухо… После кошмаров Билл непременно обнимал его еще крепче и утыкался в спутанные каштановые кудряшки. Он целовал прохладный от сна лоб, жмурился, и затем снова засыпал, ощущая рядом родное тепло.       Уильям заметил, как парочка мафиози косилась в сторону ближайшей кладовки и незаметно указывала на нее. Он кивнул в ответ, но задумался еще сильнее. Он не хотел свадьбы. Точнее, он ее хотел всем сердцем. Но не хотел подставлять под удар Пайнса. Если скрепить их узами брака — все станет в разы сложнее. У него и так был человек, за которого он волновался — Арнольд уже не раз получал раны, почти несовместимые с жизнью, но каждый раз выкарабкивался и улыбался своему боссу. Его все устраивало и он жил этим. Временами Криптос был гораздо злее Сайфера, особенно, если дела касались именно его любимой работы. Но что случится с ранимым и милым Диппером? Пусть тот и вырос, обзавелся хищным взглядом и начал разбираться в некоторых вопросах мафии, он оставался все тем же ребенком, которого подобрали с улицы. Он был пушистым котиком, которого выходили и выкормили, но не приучили к жизни окончательно.       Ручка кладовки опустилась вниз — слишком быстро получилось найти свою жертву. Диппер сразу же крепко обнял любимую шею и накрыл тонкие губы своими, утаскивая в полутьму помещения и прикрывая дверь за крепкой спиной. Билл от неожиданности чуть равновесие не потерял и не рухнул на Пайнса, но вовремя успел схватиться за полку с щетками и ведрами. Его целовали так крепко и глубоко, что не растеряться было просто невозможно, только вот спустя пару секунд поцелуй прекратился. Юноша сам от него отстранился и схватил — вполне резко и без объявления войны — за покрасневшие уши. — Я тебя буду дергать за твои слушалки, пока ты не перестанешь думать обо всяком бреде! — сразу же произнес Пайнс, для верности разок потянув вниз. Билл недовольно зашипел, стиснул зубы. — У тебя на лице все написано! Блондинистое ты несчастье! — Шатен снова потянул за уши, и Сайфер склонился пониже, чтобы получить укус за нос. Его жалеть не собирались. — Прекрати, Сосна! Иначе завтра будешь выходить замуж за инвалида! — Босс мафии был готов захныкать, как маленький мальчик, просто потому что цепкие пальчики не собирались так просто его отпускать, а чужие зубы выглядели слишком опасно. — Ну что ты за наказание такое для меня? — Это за твою кислую мину! — юноша снова укусил кончик носа, и теперь Билл готов был просить у него прощения за что угодно, лишь бы его лицо и уши оставили в покое. Неужели Пайнс и правда хотел его съесть?! — Будешь еще себе голову забивать всякими «а если будет плохо»? — грозно спросил Диппер. — Не буду, — обиженно фыркнул блондин. — Только прекрати делать мне больно.       Пальцы пропали с настрадавшихся ушек, чтобы сползти вниз и обнять покрасневшие скулы. На кончике носа остались мягкие поцелуйчики, от которых все тело пробило приятным током. Шатен чуть отстранился, заглянул ласково в разные глаза. — Что это тут у тебя? — удивленно спросил он, выводя Билла на падающий из маленького прямоугольного окошка свет. Сайфер выгнул в вопросе одну бровь, не понимая, о чем идет речь. Мейсон же провел пальчиками по его щекам, огладил переносицу с особой осторожностью. Личико его озарила счастливая улыбка, а в глазах зажглись довольные огоньки. — О-о-о, — мягко и протяжно мурлыкнул шатен, — у тебя на коже поцелуи ангела! У тебя появились веснушки, солнце. — Юноша сразу же чмокнул покрасневшую кожу. — Ты выдумываешь, — прищурился Сайфер. — Не может у меня быть веснушек. Я слишком взрослый для этого. — А они не от возраста появляются, — прошептал Диппер, сразу же притираясь к пострадавшему носу своим носом. — Я же сказал: это поцелуи ангелов. Они приходят к тебе поздно ночью и оставляют на твоих щеках свои следы. — Единственный ангел, способный поцеловать меня — это ты, — наконец улыбнулся блондин. — Так что это только твои следы. Поверь, поцелуй меня кто-то другой, я бы подарил ему несколько граммов свинца в голову. — Это так мило, — тихо выдохнул юноша. — Не хочешь все же расслабиться? Обещаю, сделаю тебе лучший массаж, горячо поцелую и выполню любое твое желание. Мне больно смотреть на твою грустную мордашку.       Билл обреченно вздохнул, но позволил взять себя за руку и увести в сторону собственной квартиры, которая простаивала без внимания последние полтора года как минимум. У Диппера детство все же играло в одном месте.

***

      Мейсону было откровенно непривычно находиться в чужой квартире. У Билла кровать была чуть больше, но казалась она оплотом полнейшего одиночества. У него на кухне была всего одна чашка, как по одной тарелке, одной ложке и вилке. В его шкафу было только два полотенца — одно на использование, а другое на смену, когда первое в стирке. Зубной пасты в тюбике оставалось мало. На полках в ванной стоял один шампунь, один гель и один лосьон для бритья, забытый при постепенном переезде к Пайнсу. Юноша с печалью смотрел на темные тона помещения. Билл же словно не видел никакой проблемы — или делал вид, что ему все равно. Было понятно, что к себе домой Сайфер приходил просто отоспаться, привести себя в порядок, а затем пропасть до следующего этапа усталости.       В ванной они уже были, даже вместе в ней полежали и тщательно вымылись — пусть солнце еще и не думало заходить. Обещанный массаж Пайнс сделал, как и расцеловал своего разомлевшего мафиози. Они хотели попить чай, но до чайника так и не дошли, с чего-то упав в кровать и зарывшись под одеяло. Уильям накрывал собой Диппера, обнимал его за талию и слушал удары его сердца под ухом, пока тонкие пальчики гладили расслабленную спину. Светлые ресницы были сомкнуты, дыхание оставалось спокойным… — И все же… Как ты их получил? — осторожно спросил юноша, проведя указательным пальцем по рубцу вдоль позвоночника. — Расскажешь мне?..       Билл свел брови на переносице. Он не хотел вспоминать, но проигнорировать вопрос не мог. Он не желал скрывать от своего жениха хоть что-то. Почувствовав, как объятия стали крепче, юноша положил ладони полностью на лопатки и провел легкими касаниями ниже, успокаивая. Шатен склонил голову набок, тоже нахмурился… — Я был моложе тебя. Гораздо моложе, — начал Сайфер. — Мой отец был жестоким человеком, не знавшим любви даже к собственному ребенку. Он постоянно меня наказывал за что-то. Не так отразил удар мастера по фехтованию — наказание. Не так улыбнулся на приеме — снова наказание. — Билл тяжело вздохнул, слегка приоткрыл веки. Диппер продолжал его поглаживать по спине, делясь теплом. — Однажды мама пропала… Мне было тринадцать, когда я решил найти ее. Я не сказал ничего отцу, и не сказал ничего Арнольду, который воспитывался точно так же, как и я. Я просто ушел из дома, прихватив с собой револьвер. Меня нашли мафиози из другой семьи. Понадеялись получить за меня выкуп. Меня держали в подвале. Пару раз ударили по лицу, но сильно решили не уродовать и не марать свои руки. Меня морили голодом, давали только воду, пока ждали отца. Но тот пришел только через неделю. Всучил деньги похитителям, а после утащил меня из их подвала. Я думал, что теперь все будет хорошо… Но один подвал сменился на другой… — Сайфер крепко зажмурился, пока перед глазами мелькали картины прошлого. — Он говорил, что я ему надоел. Что постоянно разочаровываю его. Сначала он меня резал, чтобы было побольнее, а потом пускал кислоту по свежим ранам, чтобы они заживали как можно дольше и напоминали о себе всю оставшуюся жизнь. Основная часть пришлась на спину. Когда я начал плакать от боли, он сделал то же самое и с лицом, потому что мафиози не может позволить себе слез. Он сжёг мне глаз и оставил в память о себе все это уродство. Шрамы всегда выглядят свежими. Ты ни разу не спросил, что в моем имени значит «Т». Это некое прозвище, передающееся по наследству — Triangle. И отец вырезал треугольник, чтобы я не забывал, какой семье я принадлежу. В мои ладони он вываливал табак из своей трубки, иногда использовал меня в качестве мальчика для битья. Если я делал что-то не так, как он приказал, меня запирали в комнате без воды и еды на несколько дней. Правда, Арнольд все равно просовывал мне под дверью блюдце с водой или бульоном от супа, хотя его за это могли убить. После пропажи, кстати, моя мать вернулась. Сама. Побывала у других мафиози и вырезала их изнутри, правда, расплатилась своим телом за то, чтобы ее оставили в живых. Когда отца и мать убили в перестрелке, я вздохнул спокойно. Сначала избавился от всех верных псов моего отца, включая родителей Арнольда — он сам прирезал их без лишних сожалений, потому что они были ничем не лучше моих. Затем утвердил свой статус и постарался забыть все как страшный сон. Но… Не получается забыть. Я бы все отдал, чтобы больше не вспоминать о тех кошмарах.       Диппер сместил руки, чтобы приподнять голову Сайфера, а затем поцеловать его в лоб. Он мягко коснулся устами шрама, пересекающего половину лица, чмокнул прикрытое веко и оставил поцелуй на переносице. Билл же приподнялся на локтях, требуя больше нежности, и юноша не смог ему отказать, коротко прикасаясь к тонким губам. — Извини… Зря я спросил. Но прошлое должно оставаться в прошлом… Твои шрамы не делают тебя хуже, Билл. Я люблю их, потому что они — часть тебя. Я уже столько раз говорил тебе, что ты прекрасен… Запомни эти слова, пожалуйста. Твое прошлое было кошмарным, но теперь мы можем построить счастливое будущее. — Мейсон обвел большим пальцем тонкие уста, мягко улыбнулся. — Я не виню тебя за убийства. Даже больше: я тебя поддерживаю. Ты убиваешь только виновных. И ваши с Арнольдом родители были именно такими. Уверен, будь у нас ребенок, ты бы души в нем не чаял. И сразу говорю: ты не такой, как твой отец. Ты просто замечательный. — Иной раз я думаю, что моя жизнь была бы похожа на ад, не появись ты в ней, — еле слышно прошептал Уильям. Диппер снова поцеловал его в лоб, прикрыл темные ресницы. — Не верю, что завтра будет наша свадьба… Ты просто не мог согласиться на такое. Ты ведь меня ненавидел сначала. Хоть и пытался сблизиться со мной. — Ой, не неси чепухи, — отмахнулся Пайнс. — Если бы ненавидел, то прирезал бы сразу же. Мне ведь нечего было терять. — А сейчас есть что? — А сейчас я много чего могу потерять. К примеру, своего любимого.       Сайфер сам поцеловал его в висок, усмехнулся… Впереди были вечер и ночь. Но на ночь Пайнс сбежал ночевать к себе, что-то быстро проговорив про традиции и раздельную постель. Он долго целовал Билла перед своим побегом и крепко обнимал его, но все же испарился из чужой квартиры, чтобы как следует подготовиться самому к знаменательному событию.