Every stitch goes in

Дио открыл глаза и подумал, что ему снится очень реалистичный сон - настолько, что это тревожило. Потом понял, где находится, и тревога сменилась легкой паникой. На французском циферблате, которому Дио всегда доверял, значилось двенадцать минут седьмого утра. В его голову закралась идея, что, возможно, сном были события, произошедшие накануне. Дио достал айфон и открыл последние медиафайлы. “- Меня зовут Какеин Нориаки. Смущенная короткая улыбка. - Сколько тебе, Какеин Нориаки?” Дио выключил видео, отбросил телефон и по нервной привычке запустил пальцы в непослушные светлые волосы. Он просто на секунду закрыл глаза накануне вечером. Просто немного задумался об этом дурацком Какеине Нориаки. Просто теперь он находится в своем классическом Мустанге на парковке позади общежития с характерной болью в спине после сна в неправильной позе и педагогическим советом, назначенным на двенадцать. Как до такого могло дойти? Дио потер лицо, завел машину и выехал с парковки очень медленно, будто пытался сделать движение отполированного маслкара незаметным. На следующей лекции Какеина не было. Дио не сразу это понял - сначала убеждал себя быть сдержанным и абстрагироваться от той части жизни, где стало слишком много парня с нелепыми серьгами. Естественно, это нихуя не сработало, и он немедленно вонзился взглядом в то место, где обычно на почтительной дистанции от прочих бездарей-студентов сидел хороший умный и вежливый мальчик Какеин Нориаки. В этот раз там сидели две девицы в очень коротких топах и строили ему глазки. Возможно, он просто пересел - Дио бы ничуть не удивился такому желанию. Он допил вишневый фраппучино, начал объяснять этим тупицам нюансы заключения договоров на создание произведения искусства или литературы и последовательно обвел аудиторию взглядом - ряд за рядом. В ходе этого нового для себя занятия он открыл много неожиданного. Кто бы мог подумать, что на первом курсе так мало белых. Когда он скользнул взглядом по Куджо, тот глянул на него в ответ, и Дио ощутил приступ острейшей неприязни. Какеина нигде не было - его яркую прическу и неизменную зеленую толстовку он выцепил бы взглядом даже в толпе на демонстрации в День Независимости. Конечно, думать о худшем было преждевременно - но Дио любил ударяться в крайности. Когда он уже в пятый раз случайно назвал простую лицензию неисключительным правом и понадеялся, что никто из этих придурков все равно не заметит и не запомнит, Дио все-таки завершил лекцию и всех распустил. - Куджо, - произнес он таким инфернальным тоном, что девочки в коротких топах и какой-то мальчик, которые терлись неподалеку от кафедры и хихикали, испуганно метнулись к выходу. Куджо встал перед ним, скрестив руки на груди, и смотрел так, будто Дио для него был уже мертв. - Ты общаешься с ним? - продолжил Дио, решив, что Куджо, несмотря на очевидную недоразвитость, поймет его правильно. Хмурый студент несколько секунд сверлил его презрительным взглядом, потом вдруг сделал шаг к кафедре и тихо проговорил: - Держись от него подальше. Это был конец его послания. От такого грозного наступления Дио застыл на месте и вернул способность двигаться только когда Куджо покинул аудиторию. Что он, черт возьми, за человек? Дио мысленно пометил в своем списке дел нарыть информации о его школе. Наверняка там были случаи, когда от жутких наездов Куджо кто-то обосрался. Пережив целый день бессмысленных встреч, бесполезных лекций и раздражающих пересечений с коллегами, Дио вернулся домой, засадил бокал санджовезе, маниакально разложил одежду по местам и отправился смывать с себя груз ответственности за будущее десятков молодых людей. Слова Куджо его одновременно успокоили и растревожили - и никак не выходили из головы. Для начала, пусть не прозвучало ни “да” ни “нет”, стало очевидно, что связь с Какеином он поддерживает - для того, чтобы это определить, не нужно было ни большого ума ни проницательности. Возможно, Куджо даже в курсе их небольшого обоюдовыгодного соглашения записанного на видео - хотя, что-то подсказывало Дио, что если бы это было так, у них был бы совсем иной разговор. По крайней мере, Какеин должен быть в относительном порядке. Неизвестно, где, в каком состоянии и в порядке относительно чего - но это несложно было выяснить. Мир маленький. Дио намылился так яростно, что гель для душа облепил его плотной пеной. Реакция Куджо на происходящее настораживала не меньше. Дио, конечно, сомневался, что его эмоциональный диапазон охватывает хоть что-то за пределами первобытного гнева, но здесь дело было в другом. Похоже, Куджо бесился, потому что сам хотел заняться с Какеином глупостями, но был слишком туп, чтобы придумать, как к нему подступиться. Что ж, в этом случае хотя бы одна клетка его мозга функционирует адекватно, но - от охватившей его злости Дио швырнул мочалку в стену и принялся смывать с себя пену. Такое желание Куджо понятно и объяснимо - но это без преувеличения надругательство. Какеин - изысканный и утонченный юноша Какеин, в котором любознательность и стремление к познанию были идеально сбалансированы с разумной рациональностью - он был не для него, не для вчерашнего озабоченного подростка, у которого даже пубертат скорее всего проходил с замедлением, не для Куджо, которого явно интересует лишь смазливое личико и возможность регулярно тереться членом о его упругую теплую задницу. Дио пришлось выполнить дыхательное упражнение, чтобы ослабить злость, вызванную на девяносто девять процентов надуманной теорией. Какеину нужен кто-то другой. Кто-то, кто оценит его по достоинству, не зацикливаясь на какой-то трансцендентальной привлекательности - кто-то, кто способен увидеть в нем большее, кто имеет опыт и знает, как с ним обращаться. Дио опустил руку и убедился, что ощущения его не подвели - хуй действительно привстал. Какеин заслужил кого-то более эмоционально развитого, чем угрюмый биолог, ему будет гораздо лучше с тем, кто не станет невольно тормозить его развитие, кто шарит в этой жизни больше, чем семнадцатилетний мажор, которому все доставалось готовым, и сможет помогать Какеину оценивать принятые решения и делать корректные выводы. Но игнорировать очевидное было уже совершенно невозможно. Какеин и правда был почти непозволительно красивым. На этом этапе Куджо пришло время покинуть его мысли, потому что Дио уже во всю надрачивал свой хуй. Какеин - чертов милашка, который так смущенно краснеет, будто никогда в жизни не смотрел даже на собственный член - но при этом с таким старанием делает все, о чем бы его ни попросили. Который смотрит так невинно и кротко, но взглядом будто умоляет выебать его в рот, не церемонясь. Красивые глаза. Нежная кожа. Пушистые, слегка вьющиеся волосы на шее. Талия такая тонкая, что кажется, его можно обхватить ладонями поперек. Дио схватился за стену, потому что держать баланс стало сложно. Их первый раз не считается, у нормальных людей первый секс всегда тест-драйв, который главное хотя бы откатать без аварий. Он, Дио, знает, как сделать все правильно. Он бы почти уничтожил его сладкой прелюдией, покрыл бы поцелуями все его тело, обнаружил все его чувствительные места и воспользовался результатами в благих целях. Он бы ласкал его до тех пор, пока Какеин не начал бы просить о большем - было бы немного досадно, если бы он сломался сразу же, но тоже вариант. Дио бы трахал его медленно, постепенно ускоряясь, проверяя, от какой скорости Какеину начнет сносить голову. Ему бы понравилось. Какеин бы подал голос, начал бы называть его имя. Подразнил бы его немного, предложил поделать вещи, о которых начитался во всяких японских порнокомиксах. Связал бы ему руки его кожаным ремнем от Версаче и касался члена легонько и невесомо, пока Дио бы не начал умолять о большем и клясться, что сделает ради него что угодно. Затягивал бы кашемировый галстук от Ральфа Лорена на шее, пока Дио бы не прохрипел просьбу остановиться - но не остановился бы все равно. Наступил бы ногой на его грудь и… Стоп, все зашло куда-то не туда. Дио почти удивленно посмотрел на сперму, стекающую с пальцев. Что ж, что бы там ни крутилось в его голове, во избежание проблем с размеренным и наконец отлаженным укладом жизни всему этому было бы лучше остаться только там. На следующую лекцию Какеин опять не явился, и Дио даже подумал о том, чтобы связаться с ним самостоятельно - естественно, телефон он знал и регулярно мониторил соцсети - но помнил, что любой медийный след - это риск. Может, он заболел. Может, он до сих пор рыдает на полу в своей тесной комнате общежития. Может, решил, что это слишком высокая цена за светлое будущее. Что ж, его право - Дио было в любом случае пора перелистнуть эту страницу. Какеин объявился в момент, когда Дио был готов к этому меньше всего. В законный выходной, который он проводил в серых спортивных штанах и майке с брызгами пюре из тыквы, кто-то позвонил в дверь - и его пугливый ребенок, предоставленный ему на день, заполз под кресло и замер там. На пороге стоял Какеин в своей регулярной темно-зеленой толстовке. На секунду-другую Дио сам захотел залезть под кресло. - Профессор Брандо… - начал Какеин и замолк, будто это должно было пояснить ситуацию. И опять этот его пронзительный взгляд. - Какеин, - Дио напустил на себя строгий вид. - Ты пропускаешь мои занятия. - Простите, профессор, я… - Какеин побегал взглядом по розовым кустам вокруг входа. - У меня сейчас очень тяжелое время. Мне приходится много работать, чтобы оплачивать учебу, я просто не успеваю появляться на занятиях и… - Да, я помню твои плачевные результаты. Сынок решил все-таки проконтролировать ситуацию и выглянул из-за ноги Дио, комкая штанину липкими пальцами. Какеин сделал вид, что никого не замечает. - Профессор, мне нужна ваша помощь. Дио наклонился и подобрал сына на руки, пока тот не обслюнявил ему штаны. Ребенок тут же стянул с него очки и попытался одновременно напялить на свое детское лицо и засунуть дужки в рот. Дио постарался стоически не реагировать на такие мелочи. - Чем я могу помочь, Какеин? Сдавать за тебя экзамены? Так не выйдет. Оплачивать твое жилье? Ходить за тебя на работу? - Простите, профессор. Мне больше не к кому обратиться. Вероятно, решение было принято именно в этот момент, но Дио этого еще не понял. Он нахмурился, отклонил голову, потому что сын, основательно обслюнявив его очки, стал пытаться надеть их обратно, и заявил: - Не извиняйся, Какеин. Просто прими это - свои проблемы должен решать ты сам. Я ничего тебе не должен. Это была чистая ложь - за то, что Какеин не заложил его еще ни разу, Дио уже был в неоплатном долгу - но, кажется, чистый помыслами и немного блаженный Какеин даже не думал в таком ключе. Ощутив недружелюбность обстановки, его малыш захныкал, и Дио принялся его слегка покачивать, стараясь все равно выглядеть независимо и сексуально. Какеин опустил грустный взгляд, и Дио захлопнул перед ним дверь. - Ничего, Харуно, это бывает только с мальчиками, о которых не заботятся папы, - он перехватил ребенка двумя руками и погладил по затылку. - Папа о тебе позаботится. Папа снимет тебе жилье у колледжа. А если там не будет выгодных предложений, папа купит тебе Камаро, чтоб ты на нем катался. А если Джонатан купит своему Джорджу машину круче, папа поцарапает ее ключом*... “Мне больше не к кому обратиться”. Ничего удивительного, парень раз семь упомянул, что он тут совсем один. Подумать только, прямо сейчас почти вся жизнь Какеина Нориаки была в его сильных руках. Харуно издал звук, сигнализирующий среднюю готовность покушать, и Дио стряхнул это наваждение. Пойдет и возьмет займ, как все другие обреченные неудачники. - Сейчас мы кое-что тебе приготовим, Харуно. Будешь мне помогать? Харуно сжал прядь его волос в слюнявом кулачке и потянул - другого ответа Дио даже не ждал. Он поставил на плиту кастрюлю с молоком, минимально его посолил, вытащил из холодильника кусок красного чеддера. - Твой папа ел это, когда был такой, как ты, - поделился он с Харуно, который безучастно пытался засунуть в рот его волосы. - У нас был другой сыр - красный лестер. Дешевый и моментально плавился - не уверен, что в нашем магазине такой продается… Молоко закипело, Дио засыпал в него макаронные изделия Ронзони и усадил Харуно в детский стульчик. Пока юное дарование ответственно исследовало пальцами ротовую полость, Дио расплавил в детской версии бешамеля немного чеддера, положил порцию макаронных изделий в маленькую миску, тщательно размешал и подул на ложку. - Попробуй, - предложил он, опустившись на колено перед оборудованием для кормления. - Попробуй, какой дрянью кормили твоего отца. Харуно, округлив глаза, принял ложку и заработал неполным комплектом молочных зубов, выронив пару кусков макарон на слюнявчик. - Ням! - вынес он вердикт и открыл рот снова. - Да что ты, - Дио с трудом поверил в происходящее - для его Харуно даже такое проявление связи с реальностью было прорывом. Едва Харуно засопел, свернувшись рогаликом под одеялом с уродливыми лягушатами, Дио быстро отправился в свою спальню, тихо закрыл дверь и достал телефон. У него была буквально пара часов, чтобы заняться своими делами прежде, чем отвезти отдохнувшего и гиперактивного ребенка к Шинобане и сдать его недовольной матери, не оставляющей попытки устроить личную жизнь с кем-то более комфортным, чем Дио Брандо. Дио достал крем и салфетки, удобно сложил подушки у изголовья, совершил еще миллион приготовлений, спустил штаны и открыл то самое видео. От одной мысли позвоночник будто обкалывало горячими иголками возбуждения. “- Нравится? Фокус на его вставшем члене. - Да… - Может, тогда поцелуешь его? Резкий вздох, короткий кивок, волнистая прядь падает на глаза. - Мне больше не к кому обратиться.” Этого в его сценарии не было, но Дио снова вспомнил слова бедняги Какеина. Тот самый славный мальчик, которого нужда заставила идти на крайние меры - сейчас наверняка давится слезами где-то в сквере у общежития, а может уже звонит маме и собирает вещи, а может… Он тряхнул головой и попробовал еще раз. “Раскрасневшиеся губы на головке - Дио почти почувствовал это теплое прикосновение - неуверенный взгляд из-под ресниц. - Хорошо. Еще. - Мне больше не к кому обратиться.” Дио бросил телефон дисплеем вниз и злобно натянул штаны обратно. Ситуация свернула в неожиданную сторону - но он был бы не Дио Брандо, если бы не попытался извлечь из нее выгоду. И Дио наскоро мысленно набросал очередной план. * Дио поет кастомизированный вариант колыбельной Hush little baby don't say a word Papa's gonna bring you a mocking bird