Every stitch goes in

Завтрак был на нем, а дом был все еще чист, как взгляд ясных глаз Какеина Нориаки - и Дио, выяснив, что его занятия начинаются после обеда, поручил Какеину помыть машину. Он отогнал Мустанг на подъездную дорожку, вернулся в кабинет, забил на написание тезисов и встал сбоку у окна, тщательно инспектируя работу юного ассистента. Какеин по его же рекомендации оделся “попроще” - в белую футболку с донельзя выцветшим лого Стинга на груди и обычные прямые штаны, которые подкатал до середины икры, и обходил вокруг Мустанга босиком по мокрому серпантину. Видеть его без толстовки каждый раз было откровением, и у Дио мелькнула мысль, что, если господь существует - то Какеин непременно намокнет. Он не придал этой спонтанной идее статуса молитвы или чего-то вроде этого, но через какое-то время Какеин действительно направил шланг в крыло под прямым углом и слишком сильным напором - и в итоге вода брызнула в него. Застиранная футболка самым неприемлемым образом прилипла к груди. Дио пришлось отвернуться и сесть за стол - но тезисы в таком состоянии писать было все равно нереально. Когда шум воды внизу стих, Дио выждал положенное время, чтобы создать видимость, будто у него были и другие дела помимо слежки за Какеином, и спустился к нему. Футболка почти высохла. - Хорошо, - отметил Дио чистоту автомобиля, который буквально пару дней назад побывал в автомойке, и сходил в гараж за воском и тряпкой. - Теперь отполируй. В два слоя, только покрашенные поверхности. И следи, чтобы они были сухими. Ты меня понял? - Да, Дио. У способного и сообразительного мальчика Какеина даже свежеприобретенные навыки буквально отскакивали от зубов. Дио вернулся в кабинет и с пристрастием смотрел, как Какеин старательно натирает капот. Работа была не на пару минут, и Дио позволил себе расстегнуть и немного приспустить штаны. На другой день Дио выдал ему новый квест - вручил садовый секатор и поставил перед розовыми кустами. - Их нужно обрезать, - пояснил он так, будто это было вот настолько тривиальное задание, но решил все-таки пояснить. - Нужно обрезать некрасивые ветки, кривые побеги, бутоны, которые уже отцвели. Если побег длинный - его тоже нужно убрать. Или если он явно лишний - смотри. Дио щелкнул секатором и безжалостно удалил побег с несколькими симпатичными бутончиками. Какеин широко распахнул глаза и поднял упавшую веточку. - Это точно необходимо? Славному доброму мальчику Какеину было жаль срезать бутоны с розового куста. На Дио накатило мощное желание заковать его в цепь и посадить под замок в звукоизолированном подвале за сейфовой дверью, чтобы ни один поганый смертный грешник никогда не смел больше даже мельком смотреть на это сокровище - но он знал достаточно примеров подобных похищений и был в курсе, насколько хлопотно и ресурсозатратно содержать в полной изоляции пленника, - так что подавил этот абсолютно естественный порыв и вернул секатор в теплую ладонь Какеина. - Так мы стимулируем цветение. Приступай. Он снова удалился в свой кабинет наверху - но на этот раз был вынужден действительно готовиться к коллоквиуму с тупицами из выпускного потока под неравномерное щелканье секатора из двора. Только потом, когда Какеин съебался на пары, а Дио отправился в его комнату случайным образом полежать на неаккуратно заправленной кровати, уткнувшись лицом в подушку, он обнаружил там на подоконнике вазу с несколькими срезанными цветущими побегами. Пусть он и так имел о Какеине представление как о кристальном воплощении абсолютной невинности и доброты, после этого открытия ему стало немного некомфортно являться тем, кто ебал Какеина в рот, а потом и вовсе вынудил делать за себя грязную работу - но в листе персонажа Дио Брандо, который выпал ему при рождении, и так во всех параметрах значилось “безнадежный моральный урод”, что он давно принял за дефолт - поэтому Дио только сильнее прижался к наволочке и глубже вдохнул. На следующий день Дио собирался немного расчистить себе дорогу в рай и дать Какеину хлебнуть свободы - накормить завтраком и отпустить на весь день заниматься чем бы ему там ни приспичило - но жизненные обстоятельства как всегда не сверялись с его планами. Надежда Дио на то, что Шиобана снова неосторожно наступит на грабли по имени Дио Брандо, по степени живучести шла сразу вслед за тихоходками, но даже ее эта женщина постепенно безжалостно уничтожала, не оставляя упрямых попыток построить отношения с другим мужиком. В очередной раз у нее спонтанно аранжировалось свидание, и она просто вручила Дио их сына, практически не выходя из машины, и умчалась на границу штата. Дио оставалось только вытереть ничего не понимающему ребенку слюни и смириться с судьбой. Найти себе замену в текущий день уже не представлялось возможным. Брать Харуно с собой - тоже исключено. Ребенок требовал постоянного внимания и - пусть Дио и не хотелось этого признавать - несколько более пристального и повышенного. Искать няню тоже было поздно - Дио уже практически собрался выходить и застегивал на запястье часы, когда ему подкинули этот сюрприз. Какеин попытался со всей возможной вежливостью проигнорировать происходящее и выскользнуть за дверь. - Подожди, - остановил его Дио, переводя мрачный оценивающий взгляд с напряженного студента на Харуно, который уже самозабвенно откручивал пуговицу от его шерстяного жакета Брунелло Кучинелли. Разумеется, о том, чтобы свешивать на Какеина - сообразительного и не в пример другим ответственного, но по некоторым параметрам все еще ребенка - воспитание сына, изначально речи не шло. Однако, некоторые ситуации требуют радикальных решений. - У меня лекция, - предупредительно начал Какеин. - Знаю. Это моя лекция. Я потом позанимаюсь с тобой отдельно. - Я не очень хорошо управляюсь с детьми… Дио хотел сказать, что он тоже. - Ничего сложного, смотри. Он опустил Харуно на пол, и тот бодро пополз к шкафу, подергал дверцу и оказался погребен под мини-лавиной из плюшевых игрушек, с которыми немедленно завозился. - Вот здесь на всякий случай список его известных аллергий, - Дио указал на примагниченный к холодильнику листок со случайным набором продуктов. - Это его шоколадное молоко и суп из кукурузы. Суп - если он захочет есть. Молоко - если ты захочешь, чтобы он на пару минут замер на месте. Какеин покосился на Харуно, но тот был очень занят выгрызанием глаза у игрушечного тигра. - Все нужно греть, размешивать и остужать, если будешь его кормить. Желательно делать это на стуле, иначе еда будет где угодно, но не там, где нужно. И общайся с ним, все время разговаривай, даже если кажется, что он ничерта не понимает… - Дио посмотрел на полное замешательство в глазах Какеина и понял, что уже слишком сильно его загрузил. - Просто следи, чтобы он не покалечился, ладно? Какеин очень неуверенно кивнул. Как бы упорно Дио не пытался отрицать этот факт, иногда игнорировать очевидное становилось совсем нереально - развитие Харуно в некоторой степени отличалось от корректного. Когда Дио стал отцом и незрелый разгульный период его жизни кончился, на его книжной полке рядом с переизданиями кодексов законов и пособий по уходу за садовыми розами появились серьезные книги типа “В доме завелся миленький малыш: сто секретов счастливой мамы” - и почти в каждой из них, а также на диджитал-ресурсах, посвященных уходу за детьми, говорилось, что в текущем возрасте миленький малыш должен уже быть любознательным, активным, общительным и уметь изъясняться более-менее стройно сформулированными предложениями. Но Харуно молчал. Это, конечно, было не самым худшим, что могло произойти, но иногда у Дио подскакивала тревожность. Что положено делать в таких ситуациях? Советоваться с родственниками? Обращаться к специалистам? Капать на мозги матери ребенка, чтобы она взяла решение назревающей проблемы на себя? Пока что Дио был готов только на последний вариант, хоть надежды на Шиобану было немного. Во время лекции он бесконечно поглядывал на часы и нервно болтал в руке вишневый фраппучино, на который безнадежно подсел. Куджо снова сидел в первых рядах и выглядел таким же злым, как обычно. Он вообще в курсе происходящего? Стоит ли перестраховаться? В конце занятия Дио торопливо собрался, чтобы заскочить в деканат и быстро свалить домой - и бросил взгляд на Куджо, который со своим регулярным суровым видом уже вынимал пухлыми губами сигарету из пачки. - Куджо… - Дио решился и негромко его окликнул. Почти двухметровый студент индифферентно повернулся к нему с незажженной сигаретой во рту. Дио дождался, пока шумный поток почти не способных к обучению бездельников сдвинется ближе к выходу. - Что на этот раз? - недовольно спросил Куджо, демонстрируя полнейшую неучтивость. Дио сжал кулаки, осознавая, что сложившиеся обстоятельства вынуждают его все это терпеть. - Какеин, - пояснил Дио, будто одно это слово должно было ответить на все вопросы жизни. - Полагаю, он тебе сообщил… - Что переехал в твой дом, чтобы смахивать пыль с коллекции резиновых членов в костюме горничной? Да, я в курсе. - И наверняка он сообщил тебе, что распространяться об этом не стоит, - вкрадчиво продолжил Дио, сжимая руками крышку кафедры почти до хруста дерева - по его авторитетному мнению за воображение Какеина в столь развратном виде следовало предусмотреть как минимум административное наказание. - Потому что если об этом узнают, некое видео… - Это все не мое дело, - Куджо вдруг приблизился к нему так резко, что у Дио вся выдержка ушла на то, чтобы не отклониться назад. - И мне совершенно наплевать, какие мокрые фантазии ты себе навоображал - но я предупреждаю в последний раз, держись от него подальше. - Или что, Куджо? - натянуто усмехнулся Дио, немного нервничая - в голосе Куджо совсем не было угрозы, только ледяная настойчивость. - Что ты сделаешь? - Кстати, оказалось, что мне не нужно сдавать твой предмет, - сообщил Куджо вместо ответа. - Так что счастливо оставаться, профессор. Дио перевел дыхание, когда юный биолог хлопнул скрипучей дверью его аудитории, и осознал, что безропотно съел его тупую шутку о коллекции членов. “Если бы у меня была коллекция резиновых членов, - думал Дио, поспешно шагая в деканат, - То я бы точно держал их в оригинальных упаковках”. Выслушав малозначимый пиздеж декана об учебных планах и отмахнувшись от брата, который начал намекать, что они давно не собирались вместе где-то - например у Дио - он вернулся к сверкающему почти идеально наполированной краской Мустангу и двинул в сторону дома. Уже прошло порядка трех часов с того момента, как он уехал, и Дио пытался подготовить себя к худшим из вариантов. Может, он совершил ошибку, и его бедный неполноценный малыш там заливается слезами и хватает одну за другой тяжелые психологические травмы? Может, Какеин решил, что это того не стоит и свалил, бросив Харуно в темноте, которой ребенок так боится? Может, на дом вообще упало какое-то сраное космическое тело, и пиздец пришел всему - даже его любимым розовым кустам? Вдобавок Шиобана позвонила с сообщением, что новый претендент на ее вагину оказался уебком, и она в ужасном настроении едет забирать сына и домой. Дио прибавил газу. Никто не выбежал его встречать, когда он заехал во двор и припарковался в гараже. Было ли это хорошим знаком или знамением краха - он пока не знал. - Я дома! - громко произнес он, проходя в холл через вход в гараж. Некоторое время он слушал тишину и созерцал безлюдную комнату. - Папа! Смотри! Я нарисовал! - внезапно запищал Харуно, не выговаривая восемьдесят процентов звуков, и, выскочив из-за дивана, понесся на него. Дио застыл в полном шоке. Слово “папа” Харуно, конечно, знал, и даже уже произносил его - но если бы Дио на каждое такое произнесение закатывал пышную вечеринку с кейтерингом на полсотни гостей, - он бы не разорился. А сопутствующий речевой поток для Харуно был вообще рекордным. Дио почти был готов вознести своего ребенка с планки “наверное, аутист” сразу на “у меня гениальный сын, пососи, Джонатан”. Харуно шлепнул о его колено листок со своими рисунками. Дио забрал его, пока Харуно в своей артистической манере не смял и не пожевал свой шедевр и поднес к лицу. Поправил очки. Потом перевернул картинку. - Это божьи коровки, - Какеин, которого тоже не было видно, потому что они с Харуно лежали за диваном, поднялся и явил миру свои широкие точеные плечи и узкую талию. - Вот как… - Дио был готов признать, что эта новаторская школа живописи для него не совсем привычна, но он намерен постигать ее суть через общение с произведениями. - Харуно, ты молодец. Харуно явно не очень ждал оценки своего гениального творения от простого обывателя и побежал обратно за диван. С разговорами у него было туго, но бегал он шустро, как по книжкам, то и дело норовя забежать в самые неподходящие места. Дио обошел диван и обнаружил там целую художественную студию в виде разбросанных всюду обслюнявленных мелков, вороха листков из разодранного скетчбука и разворотами газеты с утренней сводкой финансовых новостей, с помощью которой Какеин с переменным успехом пытался спасти пол. Все это было обсажено по кругу стремными игрушками Харуно. - Так вы здесь рисовали, - догадался Дио, тщательно скрывая свое шоковое состояние. - Да, и вели себя хорошо, правда? - Хорошо, - сынок снова обескуражил Дио, опять черкая что-то на новом листочке. - Смотри, домик! - Домик, - согласился Какеин, взирая на нечто, что Дио принял бы скорее за моток синих ниток. - Он что, совсем один? - Нет! Дерево! - сообщил Харуно и схватил фиолетовый мелок, чтобы нарисовать рядом с мотком ниток кривую палку. Какеина это артистическое видение совершенно не смущало, и он продолжал делиться впечатлениями от живописи маленького художника на маленьком холсте. Харуно отвечал ему, смешным детским говором раскрывая детали своего замысла, то и дело дополняя полотно не совсем уместными мазками цветного воска - иногда побывавшего у художника во рту. Харуно общался. Дио поверил, что впервые в жизни нелепая бесполезная задумка по выкачиванию денег - так называемая арт-терапия - реально сработала. Как назло, сеанс было пора заканчивать. - У вас все было хорошо? - осведомился Дио, начиная сгребать игрушки. - Да. Мы поели суп и рисовали, - сообщил Какеин. Дио догадался, что “мы” было употреблено не в качестве умильного обобщения с ребеночком - а просто Какеин тоже пожрал суп-пюре, приготовленный специально для Харуно. Раздражаться от этого Дио не мог - наоборот, теперь, глядя на Какеина, он испытывал нечто качественно иное. - Иди-ка сюда, приятель, - Дио поднял ребенка, который продолжал смешивать на бумаге цветной воск до состояние полной грязи. - Пошли, переоденем тебя. Дорисуешь свой жилой комплекс в следующий раз. Харуно поделился еще парой бессвязных мыслей об искусстве и снова притих, с пустым взглядом обсасывая пальцы - но теперь Дио знал, что все это время при внешней индифферентности малыш считывал и сохранял в себе базовые сведения о мире. Все еще существовала вероятность, что он аутист, - но теперь Дио был уверен, что не простой, а один из тех высокофункциональных, которые вырастают и создают глобальные блокчейны. Потом приехала злая Шиобана и давила на сигнал, пока Дио не вынес Харуно вместе с детским креслом, которое она всегда снимала перед романтическими поездками. Потом он вернулся и застал Какеина, собирающего обломки мелков в коробку. С его стороны лежал листочек со схематичным рисунком, в котором Дио узнал розовый куст. - Оставь, я сам все уберу, - расщедрился Дио. - Все нормально, мне не… - Какеин, - строго сказал Дио и сделал паузу, в течение которой считал про себя и держался от того, чтобы не вжать талантливого терпеливого и такого находчивого Какеина лицом между диванных подушек и содрать с него поношенные спортивные штаны прямо здесь и сейчас. - Сегодня ты спишь со мной.