Лорд Шень. Путь к власти

В одной далёкой стране, называемой Китаем, правила династия павлинов. И было такое время, когда Китаем в столице, городе Гунмэнь, правили император павлин Мэлонг и императрица пава Лея. Павлин был глубоко-синего оттенка и носил такого же синего цвета ханьфу с длинными рукавами. Пава была нежно-голубого окраса, с розовой грудкой и головкой, ханьфу она носила фиолетовый. Три года они правили сами по себе, но вот настал долгожданный день, когда из яйца вылупился сын. В честь этого в столице объявили большой праздник — ведь появился наследник престола! Новорождённый птенец был белого цвета, даже не белого, а белоснежного. А глаза его были необычного красного цвета, даже не красного, а алого. Ни на маму, ни на папу павлинёнок не был похож, но родители были довольны; назвали они павлинёнка Шень, что означает «Божественный». Да, он удостоился своего имени: с каждым годом он расцветал как необыкновенный редкий цветок, становясь всё краше. В дни его рождения вечером, когда стемнеет, мама выводила его на балкон, садила его себе на колени, и он смотрел на красоту фейерверков в чёрном небе. В ходе этого вихря разноцветного огня, мать рассказывала Шеню, что именно павлины, правители Китая, изобрели это красивое освещение, и теперь фейерверками могут наслаждаться не только императоры, но и весь китайский народ. Великолепие фейерверков наследника очень восхищало, и он даже пробовал устраивать их у себя в комнате. Родители старались быть с ним ласковыми, но ласка их вскоре начала иссякать, ведь часто игры Шеня до добра не доводили. А однажды вечером императоры и вовсе не выдержали. В тот вечер усталый Мэлонг сидел на троне, рядом с ним находилась Лея, которая помогала ему принять ему сложное решение. — Да, в городе кризис, — серьёзно сказал император. — Ваше величество, я предполагаю, что, уменьшив затраты на лёгкую промышленность, мы сможем возобновить международную торговлю, хотя и ненадолго… — говорил его советник козёл. Павлин склонил голову и задумался; размышление над такой задачей могло занять ни один час. И вдруг вбежал четырёхлетний Шень с игрушечной хлопушкой. Мэлонг возмутился, глядя на Лею: — Ты опять не закрыла дверь в тронный зал? Пава виновато опустила глаза. — Папа, папа! — кричал павлинёнок. — Смотри, сейчас будет салют! Он дёрнул за верёвочку, хлопушка, громко хлопнув, выстрелила, и конфетти посыпались прямо на отца. Он стал отряхивать свой ханьфу, задыхаясь от блёсток и ярости: — Иди… в свою… комнату!!! Лея взяла павлинёнка на руки и потащила из тронного зала. — Шень, сколько раз говорить! Не мешай отцу когда он работает, и не играй возле его трона! Марш в свою комнату, ты наказан! — Но… но… — у Шеня на глазах появились слёзы. — Я хотел показать папе… — Вон!!! Непослушный!.. Лея выставила павлинёнка за дверь, и тот, всхлипывая, бросился к себе. Это была первая жестокость, совершённая ему родителями. Он ни в чём не виноват! Он просто играл! Как могут они так относиться к собственному сыну?! Шень стал понимать, что в жизни надо быть осторожней, что никому лишний раз нельзя доверять, особенно родителям, которым до него дела нет. Однако отец после этого случая на следующей же неделе переосмыслил своё жестокое отношение к сыну и всë-таки разрешил ему играть рядом со своим троном. Но, наверное, у китайского императора было слишком много дел, требовавших долгих дум, поэтому, когда Шень что-то ему показывал, отец лишь отмахивался. И так постоянно: сын что-то скажет императору, а тот, вечно занятый чем-нибудь, пробормочет ему: «Пошёл вон, не до тебя.» Мать была к Шеню мягче, но ей тоже надо было следить за делами рабочих, поэтому она отправляла Шеня в другое место: «Иди, пока где-нибудь поиграй.» От скуки Шень заходил в библиотеку и читал книги о старых злых временах, когда всем пришлось использовать в бою различное оружие. Он и сам стал мечтать о собственном сверхмощном оружие, и, в ходе этих мечт, часто устраивал такие буйные игры с участием ножей и взрывоопасных веществ, что сводил родителей с ума. Терпя это, Мэлонг ещё кое-как скрывал свой гнев перед сыном. Но Шеню нравились эти убийственные игры всё больше и больше, поэтому отец выходил из себя: то слово недоброе скажет, а то и вовсе кулаком угостит. А потом взял, да и отдал Шеня на воспитание придворной прорицательнице Вещунье. Эта добрая пожилая коза обучала наследника престола ни меньше, чем другие учителя. Она часто рассказывала ему о том, как важно уметь любить, и как выразить собственное достоинство и благородство. Несомненно, она думала, что научит Шеня быть настоящим, достойным императором… Но разве Шень внимал Вещунье? Он слышал, что она рассказывает, видел, что она показывает, а мысли его были заняты другим — мечтами о собственном оружие и власти над Китаем. Да и сам лорд рос гордым, себялюбивым, и — на свою же беду! — прекрасным, поэтому легкомысленные служанки часто баловали его. Так как под крылом у Мэлонга был весь Китай, то Шеню в день его десятилетия он отдал во власть провинцию Юньнань, в которой находился и Гунмэнь. И наследник распоряжался этой провинцией как хотел — принимал решения, даже не задумываясь над ними и выдумал совершенно несправедливый закон: «Кто сильнее или богаче, тот и прав.» Слуги старались удерживать Шеня от жестокости с народом, спрашивали отца, какие книги перед сном читает его сын, но что мог им ответить император, не знающий сына близко? — Шень, задумайся над собой, — укорял он маленького павлина. — Если ты будешь так жесток и бесчестен с китайским народом, то что же станется? На все эти упрёки гордый Шень лишь хмурился или презрительно усмехался, чересчур гордясь своим происхождением. Но под строгим контролем советников и учителей он всё же нёс звание лорда китайской провинции с достоинством, хотя и чувствовал себя в оковах всех порядков и правил.       Шло время. Когда Шеню было пятнадцать, он неожиданно для себя понял: этой штукой, под названием «фейерверк», можно не только удивить, но и убить! Тем более, когда Шень играл рядом с троном отца, тот порой говорил, что однажды трон будет принадлежать ему, но Шень воспринимал это как должное. Ему всегда хотелось чего-то большего; он хотел владеть всем Китаем так, как ему хочется, и фейерверк бы ему в этом помог. Только нужно изобрести чудо-оружие, что стреляет ядрами, которые взрывают всё, во что попадают. Между прочим, отец подарил юному лорду на пятнадцатилетие изготовленный на заказ меч, и обучал сына боевым искусствам. Шеню очень нравился его новенький меч и уроки сражений, но даже во время них он не переставал думать о будущем чудо-оружие. С годами планы развивались и крепчали, и Шень даже ставил опыты на фейерверках в своей комнате. Теперь уж точно юный павлин видел в фейерверках зло тёмных сил. Когда лорду Шеню был уже двадцать один год, родители заподозрили его в этих злых увлечениях. И тогда они приняли решение. — Надо обратиться к Вещунье, она нам поможет советом. — решительно сказал Мэлонг. — Всегда же помогала… Это утро было для Шеня обычным. Он сидел в своей комнате и читал книгу про фейерверки, но, едва услышав скрип двери, резко обернулся. Вошла Лея, но сегодня её появление было неожиданным… — Сын мой, отчего ты так невесел? — спросила пава, будто изображая из себя что-то. Шень сразу понял: здесь что-то не так! — Мать, ты чего пришла в такое время? — Просто хочу узнать, как ты поживаешь… Ты так печален в последнее время и зол… — Мне надоела твоя ложь! — резко выкрикнул Шень, не умеющий сдерживать свой гнев. — Видно же, тебе от меня что-то нужно! Лея сильно встревожилась: неужели он догадался, что они затеяли? — Прости меня за всё, сын мой, — вдруг произнесла она и выдернула у Шеня пёрышко… — Ау, мать, ты в своём уме?! — вскричал павлин, вконец разозлившись. Лея, не сказав не слова, быстро удалилась. Шень никогда не любил родителей искренне, он хотел лишь добиться их уважения. Поэтому он тихонько прислонился к двери тронного зала, чтобы слышать, что творится там. Коза Вещунья была не только старой нянькой Шеня — она помогала императорам принимать особо важные решения. Они ценили её дар предвидеть будущее, и всегда прислушивались к её словам. Коза кинула в свою чашу пучок сухих веток и перо Шеня, после чего в зале резко потемнело; сначала из дыма сложилось изображение белого павлина, потом оно сменилось на какой-то круг узоров, символизирующих добро. Шеня, глядевшего на это всё из-за двери, очень удивил процесс гадания, так как его он никогда не наблюдал. — Ну, что там? — спросил Мэлонг. — Вы пытались подавить в сыне властолюбие, но всё было напрасно, — заговорила Вещунья. — Если Шень продолжит идти по стезе тьмы, то однажды будет побеждён девочкой-волшебницей. Его остановит… Волшебница. Лея печально опустила голову — все её надежды, что Шень будет просто жить в мире и согласии, рухнули. Мэлонг вообще не знал, о чём думать. Вот это сын! Кого он воспитал? Неужели всё закончится из-за его самовольности? Каким непослушным и непокорным вырос Шень! Раньше было совсем другое дело… А сейчас!.. Дальше императору было просто страшно думать. В Шене же пробудились гнев и жажда власти, он не попытался понять, в чём правда. Он думал только одно: опасность! Ему грозит смерть от рук какой-то девчонки! Он направился к своим волколакам — волкам-воителям. Юный лорд принял самое неправильное решение. Решение, которое, как он думал, изменит его судьбу. «Что ж, я быстро расправлюсь с этой волшебницей. Каждый должен сам командовать судьбой. В моей власти изменить всё! Я не позволю никому помешать мне добиться своего!»       Волколаки тренировались на площадке; увидев своего лорда, они вопросительно уставились на него. — На сегодня тренировки окончены, — со злобой в голосе проговорил Шень. — А сейчас все за мной! Волколаки послушно пошли за ним, хотя не знали, куда. Императору, который хотел сказать ему самое важное, слуги сообщили, что лорд Шень со своими волколаками ушёл из дворца. Узнав об этом, Мэлонг вышел на балкон и стал глядеть на заходящее солнце. — Что же ты задумал, сын?.. Какое-то страшное чувство было на душе у павлина; он боялся, что Шень совершит какую-нибудь ужасную, непоправимую глупость, от которой будет плохо всем. И Мэлонг не ошибался. Китай был далеко от деревни волшебников. Там жили самые разные волшебники и волшебницы, как звери, так и люди, творящие самые разные чудеса. Вот туда-то и решил направить волколаков Шень. Существование волшебников было ему известно, но из мест, где они живут, знал только эту маленькую деревню. И так как путь туда был не близок, шли они три дня, не останавливаясь. И вот, в ночь третьего дня, они наконец пришли. — Поджечь дома! — приказал Шень. Волколаки с охотой исполнили приказание. В деревне сделалось смятение, жители стали выбегать из горящих домов, спасать дорогие вещи, а их на улице с огнём и мечом встречали волколаки. Тут уж точно некуда было деться! Павлин издал боевой клич, разжигая у волколаков храбрость, и сам кинулся в бой. Первым делом он прыгнул к хорошенькому домику, возле которого сидела чья-то девочка лет десяти. — Всех уничтожить!!! — закричал Шень, и двое волколаков понеслись прямым ходом к этой девочке, больше у них никого на пути не было. Девчушка распахнула от ужаса свои фиалковые глазки, но к ней подскочила её мама, сделав вокруг неё защитное поле. Ударились волколаки о прозрачную стену и попадали к своему лорду; тот, естественно, не ожидал сопротивления. Девушка, держа защитное поле, крикнула своему мужу: — Спрячь дочерей! Я разберусь с ними! Её муж, который нёс уже трёх девочек, схватил последнюю и убежал, а его жена продолжила сражаться; то защиту сотворит, и волколаки в неë врежутся, то в маленькую птичку превратится и отвлечёт врагов… Да разве мало таких волшебников которые сражались в эту ночь с волколаками не на жизнь, а на смерть?!       А отец четырёх девочек времени даром не терял — самую младшую спрятал в погребе, вторую в каменном сарае, третью в бане, а четвёртую, понёс далеко-далеко, в лес, где деревни уж не было. Шень заметил, что кто-то сбежать пытается, послал за ним двух волколаков и сам бросился за ними. Отец девочки нашёл какие-то мешки с листьями и спрятал туда свою дочь. Теперь её не увидят… Но как скрыться ему? Дочка маленькая, надёжно спрятана, а он большой, его легко можно заметить. Остаётся только одно: отвлечь внимание павлина и волков на себя. — Папа… Услышав голос звавшей его дочки, отец обнял её и, тяжело дыша от горя, сказал: — Варя, будь здесь и не волнуйся за меня. И стал медленно отходить. Варя тянулась к нему и кричала: — Папа, не уходи!.. А папа побежал прямо наперерез волколакам! Вот он уже далеко, вот он исчез за бугром, и туда же забежали волколаки с лордом Шенем. Раздался лай волколаков, звон холодного оружия, вскоре всё начало утихать, и вот утихло совсем. Поступок отца казался Варе самоубийственным… — Лорд Шень, он сбежал! — Бестолочи!!! — заорал павлин, но всё-таки подумал: «Это ведь не девчонка-волшебница, это был мужик…» — Всех убили? — спросил лорд. — Всех! — ответили двое волколаков. — Все-е-ех! — провыли остальные. — Отлично. А теперь с победой домой! Шень был очень доволен; теперь ему никто не помешает и родители станут его уважать за это.