Семья

      Диего не планировал задерживаться возле комнаты Вани — вообще-то он просто проходил мимо, направляясь на тренировку, но еле слышимые всхлипы заставили его остановиться. Диего в нерешительности постоял около двери, надеясь, что ему показалось: однако плач из комнаты сестры был реальным, как и то, что Диего абсолютно не знал, что с этим делать. Он беспомощно посмотрел по сторонам, прекрасно зная, что никого не увидит. Все Харгривзы были заняты: Лютер ушёл на работу охранником в очередном клубе (что-то никогда не менялось), Клаус увязался за ним, наверняка чтобы напиться в этом же самом клубе, Эллисон, которую Диего сейчас жаждал встретить больше всего, ушла разбираться с арендной платой за этот месяц, а Пятый… что бы он там ни делал, утешать он умел ещё хуже, чем Диего, так что на него рассчитывать не приходилось.       Диего тяжело вздохнул и резким движением открыл дверь. Возможно, слишком резким, так как Ваня буквально подскочила на кровати и испуганно посмотрела на вошедшего брата. Её глаза были красными, а щёки — мокрыми от слёз.       Воцарилось неловкое молчание. Диего мучительно подбирал подходящие слова: он никогда не был мастером по душевным разговорам. Не так часто выдавался у него шанс с кем-то нормально поговорить, да и легче было набить кому-нибудь морду, защищая сестру, чем стоять вот так рядом с ней, пытаясь утешить. Ваня же тщетно пыталась стереть слёзы и сделать вид, что совсем не плакала, но получалось у неё это плохо.       — Ты… в порядке?       Вопрос прозвучал очень неуклюже, и Диего заранее знал на него ответ.       — Да… да, всё хорошо.       Ваня неуверенно улыбалась, но дрожащий голос выдавал её с головой. Она продолжала комкать подушку, которую держала в руках, явно чувствуя себя не в своей тарелке рядом с Диего. Он не мог винить её в этом. Они с Ваней никогда не были близки, и последние их встречи нельзя было назвать тёплыми. Диего снова вздохнул.       — Что… что ты тут делаешь? — робко спросила Ваня, пряча глаза.       «Живу», — хотел сказать Диего, но вовремя прикусил язык. Сарказм Ване сейчас точно ничем бы не помог. По-прежнему не зная, куда себя деть, Диего неловко сел на кровать рядом с сестрой. Та сразу же засуетилась, отодвигаясь и оставляя брату как можно больше места. В данный момент Ваня была очень похожа на маленького зверька, который боится большого хищного зверя и пытается себя защитить. Даром, что Ваня была сильнее всех своих братьев и сестры вместе взятых.       — А что… ты тут делаешь?       Вопрос был наитупейший. Диего мысленно обругал сам себя. И почему из всех Харгривзов в этот момент дома оказался именно он, меньше всего похожий на кого-то, кто способен помочь? Он скорее мог всё испортить, как было не раз.       — Ничего. Просто… просто сижу.       Ваня нервно улыбнулась, выпрямившись, но затем неожиданно снова всхлипнула и поспешно закрыла лицо руками. Её плечи задрожали.       — Прости… прости…       Она разрыдалась, пытаясь отодвинуться от брата. Диего замер с поднятой рукой. Он не знал, стоило ли прикоснуться к Ване, или он сделал бы только хуже. Но просто сидеть и смотреть на то, как плакала его сестра, он просто не мог, поэтому неуверенно прижал её к себе и принялся неловко гладить по волосам. Он ожидал, что Ваня отстранится, но вместо этого она вцепилась в его рубашку и, плача, уткнулась в неё лицом. Какое-то время они оба молчали. Диего обнимал Ваню, чувствуя, как она содрогается всем телом, и ощущал, как начинало щипать в уголках собственных глаз. Ваня всегда выглядела самой слабой и беззащитной среди всех, и сейчас она казалась совсем хрупкой, так что даже страшно было держать её в объятиях. Одно неосторожное движение — и она сломается.       — Знаешь… — Диего прокашлялся. Почему-то с Ваней говорить было тяжелее всего, даже с Пятым это получалось легче, хоть он и был редкостным говнюком. — Я ведь действительно злился на тебя тогда. Когда прочитал твою книгу.       Ваня ощутимо сжалась в его руках. Эта тема до сих пор была болезненной для неё, и Диего видел вину во взгляде сестры каждый раз, когда кто-то упоминал об этом. Он сам наговорил Ване много нехороших слов тогда, о чём сейчас сожалел.       — В то время твой поступок казался мне самым настоящим предательством. Я не мог тебя простить. Я перечитывал твою книгу снова и снова, пытаясь понять, за что ты с нами так. Я мог понять, если бы это был Лютер, Клаус, Эллисон, но не… ты. Я считал, что тебе-то уж жилось легче, чем нам, и злился. Очень злился. Я вспоминал строки из твоей книги на тренировках и это помогало мне разозлиться настолько, что я начинал намного сильнее лупить противников. Я первое время хотел найти тебя и всё тебе высказать. Хорошо, что не решился.       Диего чувствовал, насколько была напряжена Ваня после его слов. Она даже перестала плакать. Тишина давила, заставляя сердце Диего биться чаще. Он облизал внезапно пересохшие губы.       — Но, знаешь, что единственное меня радовало во всём этом? Я представлял рожу отца, который читал твою книгу — а он читал, не сомневаюсь. Он просто не мог такое пропустить. Многое бы я отдал, лишь бы посмотреть на него, когда он читал главу о себе, — Диего мрачно усмехнулся. — Папаша многое узнал о себе в тот момент… так ему и надо. Уже за одно это я готов был простить тебя за эту чёртову книгу. Сказать отцу, что он был неправ, это…       Ваня отстранилась от Диего и села прямо. Её губы дрожали, но карие глаза смотрели твёрдо.       — Он был прав.       — Что?       — Отец был прав. В том, что… во всём. Насчёт меня.       — Ты в своём уме? — Диего был настолько потрясён, что произнёс эти слова громче, чем планировалось. Ваня вздрогнула, но лишь плотнее сжала губы и упрямее поглядела на брата.       — Он знал, кто… что я такое. Что я — чудовище, — она говорила очень тихо, почти шёпотом.       — Ваня, ты… ты что вообще несёшь?       — Я — чудовище, — с болью повторила Ваня, с силой сжимая руками одеяло. Её пальцы побелели. — Из-за меня чуть не произошли два Апокалипсиса, из-за меня мы все снова оказались чёрт его знает где, из-за меня Эллисон год не могла говорить… из-за меня Бен ушёл навсегда. Чёрт, я убила Пого и маму! Как ты можешь спорить с этим? Как?..       Она говорила всё громче, в конце перейдя почти на крик. Стоявшая на столе ваза угрожающе зашаталась. По спине Диего пробежали мурашки. Эмоции Вани начинали выходить из-под контроля, а это значило, что просыпались её способности. Нужно было как можно скорее успокоить сестру — но не потому, что Диего боялся Ваню. Он боялся не её, а за неё. Он больше не хотел её потерять.       — Ваня… — мягко начал Диего, осторожно беря руки сестры в свои. Они дрожали, как дрожало пространство вокруг Вани. Невидимо, но ощутимо физически, лёгкими вибрациями в каждой клеточке тела. С эмоциями высвобождалась сила, похороненная внутри много-много лет и способная разрушить целый мир. Отец боялся этой силы, прятал её даже от самой хозяйки… трус. Диего ненавидел его всем сердцем. Даже после смерти отца они узнавали о нём новые отвратительные секреты.       — Наш отец был мудаком, который не думал ни о ком, кроме себя. Он пичкал тебя таблетками и запирал одну в темноте… ему ещё повезло, что ты не уничтожила мир гораздо раньше. Прости, прости, я такой идиот! — Диего запоздало понял, что его понесло куда-то не туда, когда Ваня болезненно съёжилась. — Я к тому, что… он был уродом. Ты знаешь, что он сделал с Лютером. И как будто этого ему было мало, он отправил его на Луну. Мы… мы потеряли Бена из-за него. Ты не виновата в его смерти, Ваня. Бен умер много лет назад из-за отца, который хотел сделать нас героями его фантастической истории. Он не любил нас. Он… сломал нас всех и даже после смерти продолжает это делать. Я… чёрт, да я до сих пор иногда вижу его во сне, — Диего знал, что позже пожалеет о своих словах, но сейчас он не хотел молчать. Слишком долго боль и гнев копились внутри него, не находя выхода. В этом он был очень похож с сестрой — оба хранили в себе слишком много подавленных эмоций ещё с детства, что делать было нельзя. Диего прекрасно помнил, как об этом не раз говорили на групповых сеансах в психушке, которые он так ненавидел. Чёрт бы их всех побрал, но, возможно, в чём-то они были правы. — И во сне он мне говорит, что я недостаточно хорош, что подвёл его, подвёл всех. Но знаешь, что? Нахер его. Повтори.       — На… нахер его, — тихо и неуверенно повторила Ваня. Диего улыбнулся.       — Правильно. Старика больше нет с нами, он не может диктовать нам, что делать. Тот Харгривз, которого мы видели — не наш отец, слышишь? Наш папаша помер. А с этим мы справимся, вон Пятый уже вовсю колдует над новым планом. Академии Амбрелла в этом мире нет, а, значит, нет и её правил. Нахер их тоже! Без правил!       — Без правил, — сказала Ваня и как-то смущённо улыбнулась. В груди Диего потеплело. Он не знал, кого убеждал сейчас больше — себя или сестру, но, похоже, у него получилось с ними обоими. Когда он в первый раз увидел отца после возвращения из прошлого, внутри что-то ёкнуло. Он не ожидал, что снова встретится с ним в своём, правильном времени. Альтернативный Реджинальд Харгривз оказался таким же мудаком, как и настоящий, он даже толком не посмотрел на своих вернувшихся детей. В этой временной линии у него были другие воспитанники… подтянутые, благоговеющие перед отцом, сияющие от осознания собственного превосходства. Противно было смотреть. Рядом с ними Диего снова начинал чувствовать себя неполноценным, как в далёком детстве. Он ненавидел это ощущение всей душой.       — И мы все были виноваты в конце света. Не взваливай всё на себя, в конце концов, это как-то… слишком самодовольно, не находишь? Мы все тут постарались, но смогли это исправить. Все вместе, как семья. И в этот раз исправим. Ты веришь мне?       — Верю, — Ваня снова улыбнулась, и на этот раз улыбка получилась более тёплой и искренней. Диего поймал себя на мысли, что по-настоящему скучал по сестре. По её внимательному взгляду, тихому голосу, живой улыбке, смешным шуткам и серьёзным разговорам по вечерам, пока никто не видел. Они даже тогда общались очень редко, но Диего помнил все их совместные моменты. Ваня была… обычной, домашней, тёплой, и он неосознанно тянулся к ней, измученный супергеройскими буднями. Тогда он этого не понимал, но в Ване было многое от того, чего он сам был лишён. Теперь же он осознавал, что Ваня тоже была лишена очень многого. Он скучал по ней даже тогда, когда читал её проклятую книгу. Диего не хотел признавать, что основной причиной его злости было признание Вани в том, что он совсем не нуждался в ней. Что она была самой бесполезной единицей семьи Харгривзов, чьего исчезновения никто бы не заметил.       Диего злился, потому что это было неправдой.       «Ты — не чудовище. Ты очень хороший человек, которого наша сумасшедшая семейка совсем не заслуживает. Мы все очень виноваты перед тобой, и я очень бы хотел, чтобы ты знала, насколько ты потрясающая. Знала, что я рад, что ты — моя семья».       Диего очень хотел бы сказать это всё вслух, но что-то мешало это сделать. Какой-то ком, вставший посреди горла и заставлявший закашливаться перед тем, как что-то произнести. Говорить о своих чувствах было невозможно тяжело, и, наверное, Диего просто не умел этого делать, так как его никто не учил. Он надеялся, что когда-нибудь всё-таки скажет это Ване. Когда-нибудь. Но не сейчас.       Сейчас же вместо этих слов он преувеличенно бодрым голосом произнёс:       — А теперь пойдём перекусим куда-нибудь. Я, кажется, проголодался.       — Ты же, вроде, куда-то собирался? — вопросительно приподняла брови Ваня.       — Нет, — ответил Диего, пытаясь незаметно спрятать высунувшийся из-под рубашки нож. — Я абсолютно свободен сегодня. Куда бы ты хотела пойти? Только учти, я терпеть не могу китайскую кухню. Я готов даже терпеть болтовню Клауса несколько часов, чем есть эту гадость.       Ваня негромко рассмеялась, и Диего широко улыбнулся. Этот вечер становился намного лучше, чем он мог бы себе представить.       На тренировку же он мог пойти и в следующий раз.