У любви не всегда красивое лицо

Глава 31. POV Эрик. - Эрик... Эрик должен поговорить с Кристин! Должен поговорить... - ни секунды не колеблясь, я схватил трость и, напрягая все силы, тяжело поднялся с кровати, а затем как можно быстрее поковылял вниз. Мне было больно, ужасно больно. И самое главное то, что болела не только моя телесная оболочка. Болела моя душа. Она словно горела на медленном огне, сжигая все мои надежды и грезы. Надир что-то кричал мне вслед, но я не слушал его. Сейчас не время, сейчас я должен догнать ее, догнать мою Кристин. И узнать, почему она снова так жестоко со мной поступает, почему снова разбивает мое сердце на куски. Если… если она в глаза скажет мне, что не любит – я оставлю ее, дам уйти, и никогда больше не буду докучать ей. Но если она не сможет сказать этого… Тогда я выясню, кто надоумил ее сделать это, кто заставил ее уйти от меня! Я даже сам не знал, как догнал ее. Моя грудь горела, словно в огне, а нога просто разрывалась от чудовищной боли, но я все-таки сделал это. Кристин шла, нет, почти бежала, держа Густава за руку. Он же явно не хотел уходить, поскольку часто оборачивался и смотрел назад. Она еще не успела дойти до конца улицы, когда ее настиг мой голос. Моя любимая замерла, как только услышала его. - Кристин! Она стояла так несколько секунд, словно пребывая в оцепенении, а потом медленно обернулась и посмотрела на меня, еще крепче сжав руку Густава, который стоял и недоуменно глядел на нас обоих: на меня, тяжело переводящего дыхание, и на Кристин, грудь которой тоже взволнованно вздымалась. Так мы простояли минут пять, а затем до моих ушей донесся тихий голос Кристин: - Эрик, иди обратно, - она сказала это, побледнев еще больше, хотя и так была белая, как полотно. - Ты не должен здесь находиться. А я иду домой, туда, где мое место. - Разве место Кристин рядом с Раулем? – потрясенно выдохнул я. Не может быть, что она все это время мне лгала! – Но Кристин сказала, что никогда не вернется к Раулю, зачем же она туда идет? Я медленно поковылял к Кристин, застывшей на месте, не сводя с нее глаз. Но она опустила голову вниз. Тогда я, подойдя ближе, попытался взять её за руку, но она отпрянула. - Хватит, Эрик! - слезы вдруг потекли по ее щекам. - Перестань! Ты не нужен мне! Ты не нужен мне как друг! Что? Что она говорит? Зачем она это говорит? Она хочет снова разбить мне сердце? Так она уже это сделала и давно! Зачем она так со мной? За что? Разве я заслужил услышать от нее такие слова?! Ладно, пусть она не хочет быть со мной, с этим я еще смогу как-то справиться, но она не должна возвращаться к Раулю, к этому монстру, который, я уверен, не раз избивал ее. И она понимает это, понимает, но все равно хочет туда вернуться, да еще и ребенка с собой берет! - Кристин может вернуться к Надиру... Там она будет в безопасности, - я поднял на нее глаза, полные боли и мольбы. Она все так же стояла, не реагируя на мои просьбы. Тогда я протянул к ней руку, но она вновь отшатнулась, а я, не устояв на ногах, упал на асфальт. Боль пронзила мою раненую грудь. Но почему ты не помогаешь мне, мой ангел? Разве тебе все равно, что со мной будет? Похоже, что так, потому что Кристин и не думала мне помогать, она продолжала стоять на месте и смотреть на меня со слезами на глазах: - Я не знаю, что у тебя в голове и что ты себе думал. Я замужем, Эрик! – с этими словами она подняла руку, и я увидел небольшое золотое обручальное кольцо, блеснувшее при свете заходящего солнца. – И уже достаточно давно. Я замужем, и ты должен держаться от меня подальше. Мне не нужна твоя помощь, и я не хочу тебя больше видеть. Никогда. С этими словами, которые раскаленными кинжалами вонзились в мое сердце, она взяла Густава на руки и быстро скрылась в тени ночного города. А я… я и не думал ее преследовать. Я просто привалился к ближайшей стене и медленно сполз на землю. Казалось, все мои чувства и ощущения вмиг исчезли, осталась только боль и непонимание. - Эрик! Эрик, так вот ты где... – расслабленно выдохнул непонятно откуда взявшийся Надир. - Я волновался о тебе! Но я не слышал его. Да я вообще ничего не слышал. Мне было плевать на все. На все, то когда-то было, на все, что теперь есть и на все, что еще будет. «И правильно, – горько подумалось мне. – Труп не должен ничего чувствовать…». Да, я труп. Я умер. Умер в ту минуту, когда она сказала, что больше никогда не хочет меня видеть. Я ощущал, как перс помог мне подняться на ноги, как довел до дома и усадил на кровать, но я больше не чувствовал своей души. Ни боли, ни страданий, только пустота. Моя душа не вытерпела мук и умерла. Давно пора, сколько можно над ней издеваться. Я сидел и смотрел в одну точку прямо перед собой и думал. Я в который раз подарил сердце этой девушке, в конце концов, решился признаться ей, что до боли любил её эти пять лет, я хотел, чтобы она знала. Дурак. Какой же я дурак! Снова и снова повторяю одну и ту же ошибку! Она права, мне лучше забыть её. Забыть, и никогда не вспоминать. Но как? Как сделать это? Как забыть ту, которая дороже всего, даже дороже жизни?.. Я не знал. Не знал, но изо всех сил старался так сделать. А время шло. Уже прошло несколько дней с того печального разговора, но мне казалось, что прошло всего пару минут. Я снова и снова прокручивал его в памяти, пока внутренний голос не напоминал мне, что надо забыть. Забыть, стереть из памяти, развеять по ветру… Я старался, так старался, но чем больше мне хотелось забыть ее, тем больше я думал о ней. Она приходила ко мне в моих снах, в моих мечтах и грезах. Она улыбалась мне, манила за собой, дарила нежный поцелуй, а потом… потом я просыпался с бешено бьющимся сердцем, злой на самого себя. Я дошел до того, что уже боялся засыпать, ведь стоило мне смежить уставшие веки, как тут же передо мной появлялась она… Я не знал, что мне делать, я просиживал дни и ночи за пианино, стараясь найти свое утешение в музыке, но даже она мне не помогала. Раны мои уже вполне зажили, и я, уже ненавидя свое прежнее состояние, когда был вынужден целыми днями лежать, уставившись в потолок, и снова вспоминать тот разговор, захотел как можно скорее вернуться на работу. Надир, который сначала даже слушать об этом не хотел, все-таки согласился со мной, но скорее из-за того, что заметил мое состояние, заметил, как тяжело мне находиться одному. Поэтому он отвел меня в госпиталь, где врачи еще раз проверили мое состояние. В итоге, через два дня я вернулся на работу, хотя играть мне разрешили только два часа. Доктор Гангл очень обрадовался мне, так сильно, что чуть ли не в два раза увеличил мое жалование. На мой вопрос, почему он это сделал, он ответил, что так и не смог найти пианиста лучше, чем я. Я же ничего не ответил ему. Когда-то я и сам так думал, но теперь… Теперь я не ощущал себя настоящим игроком, не испытывал больше того пьянящего чувства, когда снова садился за пианино. Почему-то не было больше в моей музыке того азарта, тех чувств, которые я старался передать. Может, потому, что и чувств у меня тоже больше не было? Ведь моя душа мертва... Но мне было больно слушать свою бесчувственную игру, и если бы не работа - я бы точно больше никогда не сел за пианино. Еще больнее мне было тогда, когда я мимоходом видел Кристин. Моя смена выпадала как раз на время ее работы, и, хотя я старательно игнорировал ее, все равно иногда ощущал на себе ее взгляд. Меня так и тянуло повернуться и посмотреть ей в глаза, но я сдерживал эти порывы и за все то время не подарил ей ни одного взгляда. Сегодня был самый обыкновенный день, если не считать того, что я снова не спал всю ночь и когда пришел, а точнее – поплелся на работу, доктор Гангл даже забеспокоился моим самочувствием. Ха! Незачем ему так волноваться, я же знаю, что он волнуется совсем не обо мне, а о своих деньгах! Но я не стал ему ничего говорить, так как совсем не хотел портить с ним отношения. Когда моя смена закончилась, я молча поднялся со своего места возле пианино и пошел к выходу, чтобы подождать Надира, который проводит меня до дома. Тяжело было идти одному. Но перса не было, он опаздывал. Я сердито поджал губы и, выйдя на улицу, прислонился к стене. - Эрик? Я обернулся и увидел Кристин, застывшую возле дверей, а точнее – на первой ступеньке лестницы, ведущей вниз, и в волнении перебирающую оборки на фартуке. Как только я увидел её, то сразу отвернулся. Что ей нужно? Пусть убирается отсюда! Хочет снова меня ранить? Вряд ли это теперь у нее получится, ведь благодаря ей я уже почти ничего не чувствую. Ничего. Ни боли, ни злобы, ни отчаяния… Только где-то в глубине сердца еще тлеет маленькая искра надежды. Глупая! Почему она не погасла? Разве мало было ей того ливня из холодных слов, которыми одарила меня Кристина?.. Да ладно. Все равно скоро она погаснет, не выдержит того ледяного прикосновения стальных пут, которые обвили мое сердце и крепко держали его взаперти. - Эрик, мы можем поговорить пару минут? - Зачем? - не оборачиваясь, спросил я. – Кристин не нуждается в Эрике, разве она забыла? – я повернул к ней лицо и окинул ее безразличным взглядом. Но как же тяжело это далось мне!.. - Она сказала, что никогда в жизни не захочет его видеть. - Я... Я была зла, Эрик, прости! Я не хотела этого говорить. Я вообще не слежу за собой, когда злюсь. Надо же, она еще и оправдывается! Да как она смеет даже говорить со мной после всего того, что сказала! - Эрик не хочет разговаривать с Кристин! - прорычал я. Она прикусила губу и посмотрела на меня, а затем спустилась на одну ступеньку лестницы ниже. Я замер. Если… если она сейчас подойдет, клянусь, я не выдержу, просто не смогу сдержаться… Но она остановилась и хмуро взглянула куда-то поверх моего плеча. Я повернул голову и увидел Надира, стоящего позади меня и напряженно взирающего на нас обоих. Вздох облегчения сорвался с моих губ. - Прости, что опоздал, Эрик. Задержался на работе, - Надир говорил тихо, но твердо. Он продолжал смотреть на Кристин и, к моему удивлению, поймав его взгляд, она опустила голову. Перс еще где-то минуту смотрел на нее, но головы она так и подняла. Затем, словно вспомнив обо мне, Надир повернул ко мне голову и спросил: - Ты готов идти домой? Завтра мы идем к врачу, тебе нужно отдохнуть. - Да, - кивнул я и бросил на Кристин последний, полный презрения и тайной обиды взгляд, - Эрик готов идти домой. Мы с Надиром развернулись и неторопливо отправились домой. Спустя пару минут я украдкой обернулся и увидел, что Кристин все еще стоит на том самом месте и смотрит мне вслед. Жаль, что я не видел выражения ее лица и глаз… «Жаль? – насмешливо протянул мой внутренний голос где-то в глубине души. – Тебе жаль? Да это ей должно быть жаль, а не тебе! Она столько раз клялась тебе в вечной любви, обещала, что никогда тебя не бросит, а сейчас вот как поступила! И тебе еще жаль ее?!». Я покорно согласился со своим внутренним голосом и подавил внезапно вспыхнувшее чувство сожаления и надежды. Да, он прав. Кристин столько раз давала мне надежду, а потом снова предавала. Вот и сейчас она попросила от меня помощи, получила её и чем отплатила? Чем? Своим презрением и безразличием, да еще и такими холодными словами! С того момента она больше не была желанной гостьей в моем сердце. Хотя… какое там сердце? Одни осколки да раны. И тупая ноющая боль в душе. Все, Кристин, нет больше музыки ночи. Она навсегда закончилась для тебя. POV Кристин. Какая же я глупая! Да нет, не глупая: я просто дура! Зачем я тогда так сорвалась на Эрике, зачем сказала ему все эти жестокие слова? Ведь он никогда меня не простит, никогда! И будет прав. Я снова ранила его, ранила в самое сердце… Да, тогда мне было очень страшно, страшно оттого, что я не знала, что случится, если я не вернусь к Раулю. Я была почти на сто процентов уверена, что он это так не оставит и будет мстить! Мстить и не только мне. Именно это и пугало меня больше всего: нет, я боялась не за себя, а за своего сына и друзей. Не знаю, как я смогла оставить Эрика, ведь тогда у меня чуть сердце не разорвалось от той боли, которую я испытала. Но в тот момент я знала лишь одно - мне нужно было бежать, бежать подальше от него, ведь если бы я хоть на минуту замешкалась – я бы не смогла уйти, просто не смогла и все. А если бы я осталась – были бы ужасные последствия. Рауль бы не остановился ни перед чем, даже перед глупой местью моему ребенку и человеку, которого я люблю... А я… я была готова вот-вот броситься на шею моего Ангела... Сколько боли было в его глазах, когда он умолял меня остаться, столько надежды и отчаяния... Я чуть не бросилась перед ним на колени, когда он упал у моих ног. Я всхлипнула, вспомнив его взгляд, молящий о помощи. Как же мне было больно даже смотреть на него... Но я сдержала себя. Как? Не спрашивайте, не знаю. Я сдержалась и быстрым шагом, почти бегом помчалась туда, где находился мой ненавистный дом. Когда я пришла, то увидела Рауля, в стельку пьяного и лежащего на диване. Это меня немного успокоило, ведь когда он был более-менее трезвый, я боялась его еще больше. Осторожно ступая, чтобы не дай Бог не разбудить этого подонка, я поднялась наверх. Нужно было уложить Густава в кроватку, ведь было уже довольно поздно. Густава, моего ребенка… Нет, не только моего! Моего и Эрика. При упоминании о нем у меня задрожали руки. Еще больнее стало, когда Густав поднял на меня свои глаза – такие знакомые и родные, горящие такой же надеждой и любовью, как у Эрика. Я чуть не заплакала вслух, но вовремя вспомнила, что могу напугать своего ребенка, поэтому сжала губы и усилием воли приказала себе успокоиться. - ... Но мне нравилось с мистером Эриком... – Мой сын, сам того не зная, растравливал мою рану еще больше. - Почему мы ушли от него? Папа ведь побил тебя, мам... – Когда он сказал это, из моей груди невольно вырвался всхлип, и я прижала его к себе. - Ты еще слишком мал, чтобы понять, Густав... – Я отодвинулась и посмотрела в серо-зеленые глаза сына, которые искрились в причудливом свете свечей. – Но когда-нибудь ты все поймешь, я обещаю. Я поцеловала сына перед сном и вошла в свою с Раулем спальню. Как только я забралась под теплое одеяло, то поняла, что не могу больше сдерживаться. Я и так весь день старалась не проронить ни одной слезинки… И вся боль, что накопилась во мне на протяжении этого безумно тяжелого дня, вдруг вырвалась наружу. Я вцепилась зубами в подушку, всхлипывая и дрожа всем телом, а в моей груди теперь зияла огромная черная дыра, из которой сочилась боль и безысходность, ненависть и страх. Ненавижу Рауля! Ох, как я его ненавижу! Он испортил мою жизнь, отобрал у меня мою единственную любовь!.. Эрик, мой дорогой Эрик, если бы ты знал, как я тебя люблю! Но теперь ты вряд ли узнаешь… Даже если я открою тебе правду, поверишь ли ты мне?.. Сможешь поверить в то, что Рауль угрозами заставил меня вернуться, и что твоя жизнь мне намного дороже, чем своя собственная? - Кристин... - я почувствовала, как рука Рауля коснулась моего плеча. Сразу запахло алкоголем, и мне стало так противно, что захотелось убежать отсюда куда подальше. - Если я когда-нибудь увижу тебя рядом с этим чудовищем, вы оба пожалеете, что появились на свет. Я твой муж! ТЫ ПОНЯЛА?! – последние слова он не сказал, а прорычал, словно дикий зверь. - Д-да, - дрожащим голосом прошептала я. Теперь мне стало страшно. - Я... я просто подумала, что мы могли бы быть друзьями. - Он не хочет быть твоим другом, Кристин! Он хочет переспать с тобой, использовать! Это всё, чего он всегда хотел. Думаешь, что он любит тебя? Он только хочет твоё тело! Ты моя женщина, и отныне я буду встречать и провожать тебя на работу. Не заставляй меня давать тебе второй шанс, его не будет. Будет только хуже... – с этими словами он повалился рядом со мной на кровать, а я закрыла глаза. Господи, прошу тебя, пусть он уйдет, пусть он меня не трогает… На мое плечо вдруг снова опустилась его рука, и я замерла, прикусив губу и изо всех сил стараясь не расплакаться. Но, кажется, Бог услышал мои молитвы, поскольку через несколько минут я услышала сначала тихий, а потом все более и более громкий храп. Он уснул. «Спасибо тебе, Господи!» - я облегченно перевела дух. А затем снова ощутила прилив ненависти. Разве за этого человека я когда-то вышла замуж? Этого человека я любила и боготворила? Да он настоящий урод, по сравнению с Эриком! Ненависть овладевала мной, накатывая волнами, словно морской прибой, и мало-помалу затапливая все те островки симпатии и хорошего отношения к нему, которые я еще успела сохранить… Только теперь я поняла, что других чувств к этому человеку, кроме презрения и ненависти, я больше не испытываю. Я ненавидела его всем сердцем, мне было мерзко знать то, что он лежит со мной в одной постели и так стыдно за все то, что я наговорила Эрику. И это после того, что он для меня сделал… Какая же я все-таки дура! Прошло несколько дней после этого разговора. Эти дни показались мне худшим кошмаром всей моей жизни. Рауль не давал мне и шагу ступить, и теперь меня везде преследовал его треклятый запах алкоголя, который я уже начинала ненавидеть так же, как и Рауля. Еще хуже было постоянно видеть Эрика, смотреть на него и знать то, что теперь он меня презирает. Однажды я просто не выдержала и подошла к нему после работы. Мне хотелось поговорить с ним, объяснить все ему, но он и слушать меня не захотел, только одарил ужасным, озлобленным взглядом, в котором я явно прочитала презрение, и ушел. Мне стало вдвойне больнее, но я понимала, что другого ожидать и не следовало. Не думала же я, что он любезно пригласит меня к себе домой и предложит выпить чаю! Я даже на минуту улыбнулась, представив, как он преувеличенно вежливо приглашает меня к себе и говорит: «Конечно, Кристин, давай немного посидим, поболтаем. Налить тебе чаю?». Даже в мыслях эта картина вызывала смех, а что говорить о реальности… И я в сотый раз за эти дни поздравила себя с тем, что я дура. Я села на ступеньки ресторана, чтобы подождать Рауля, который обещал меня встретить, но он так и не пришел. Я просидела больше часа, когда поняла, что он вряд ли появится. Наверное, напился и теперь спит на диване. Да уж… Хороший муж, ничего не скажешь. Я вздохнула и хотела уже сама идти домой, как вдруг мне в голову стрельнула шальная мысль: надо пойти к Эрику и все ему объяснить! Он должен, он просто обязан меня понять! Я сжала кулаки и направилась к дому Надира. Пусть меня прогонят, пусть выставят с позором за дверь, но я все-таки поговорю с ним! Вот я остановилась у дома перса. Пару минут я стояла и думала, как бы мне попасть в дом, ведь вряд ли Надир так легко пустит меня внутрь, пока мой взгляд не скользнул по пожарной лестнице, ведущей к чердаку, который как раз находился над комнатой Ангела. План созрел мгновенно, и я быстро вскарабкалась на высоту второго этажа и остановилась напротив комнаты Эрика. Там было темно, а свечи не горели. Очевидно, он уже спал. К счастью, окно было открыто, и я с легкостью пробралась внутрь. Обстановка была та же, но только в атмосфере самой комнате что-то неуловимо изменилось, как будто весь уют, который здесь царил раньше, выветрился и исчез. Теперь комната выглядела мрачной. Оглядевшись в полумраке, я осторожно приблизилась к кровати Эрика. Он спал, положив правую часть лица на подушку. Даже во сне он прятался от людей, прятал свое лицо и свою душу… Я опустилась на колени возле кровати и мягко потрясла его за плечо. Эрик заворочался и медленно открыл глаза. В них тут же отразился шок и непонимание, затем там появилось узнавание и некоторая радость… А после все исчезло, и в глубине его глаз я смогла прочесть только боль. - Пожалуйста, не сердись, - взмолилась я. - Я... я пришла извиниться... Эрик нахмурил брови, а затем сильнее прижался правой щекой к подушке и натянул одеяло до шеи: - Кристин должна уйти, ей здесь не место. - Эрик, пожалуйста, прости... Я... Было неправильно на тебя кричать, ты ведь только хотел помочь мне… - Эрик не хочет видеть Кристин. Если она хочет быть с Раулем - пусть уходит! Я умоляюще посмотрела на него, но он оставался таким же мрачным и непреклонным. Тогда я, решившись, осторожно залезла к нему в кровать. Эрик немного недоуменно наблюдал за моими действиями, пока я устраивалась у него в ногах. Так как лежать на кровати было бы неудобно, да и немного неловко, я села, прижав колени к груди. - Эрик, мне очень жаль. Скажи, что мы снова можем стать друзьями? Ты простишь меня за мою глупость? - Кристин была дурой, - проворчал он, и в этот момент я чуть не рассмеялась, так как он был полностью прав. Эрик же немного неуверенно взглянул на меня, словно ожидая того, что я буду возмущаться, но так как я молчала, то он продолжил. - Она кричала на Эрика и теперь надеется на прощение? Эрик не простит Кристин, особенно после того, что Рауль сделал с ним... - Что? Так это был Рауль?! – Конечно, я и раньше догадывалась, что это мог сделать он, но теперь… теперь я точно знала об этом. Как он посмел? Знала бы я раньше – сама бы убила! - Почему ты не сказал мне раньше? Почему ты скрывал? - А зачем? – Эрик пожал плечами, немного приподнялся и тоже сел на кровати. Он был без маски, но так как комната была плохо освещена, и в ней царил полумрак, то он чувствовал себя достаточно свободно. - Он муж Кристин, она бы расстроилась... - Расстроилась?! Господи, да я… я просто не могу поверить, что это он... Как он мог?.. – я закрыла лицо руками и тихо застонала. Теперь я не знаю, как вести себя я ним, ведь если я скажу Раулю о том, что я все знаю… - Боюсь, что он побьет меня, если узнает, что мне это известно... – тихо прошептала я и увидела, как лицо Эрика потемнело, и он сжал кулаки. - Так пусть Кристин не говорит ему об этом! Это... Это будет секретом... секретом Эрика и Кристин. Эрик никому не расскажет. Я благодарно улыбнулась ему и вдруг отметила про себя, что он, даже будучи наедине со мной, не говорит от первого лица. - Эрик… скажи что-нибудь от первого лица, пожалуйста. Он вздрогнул и неуверенно посмотрел на меня, а затем опустил голову. Мне стало так жаль его. - Твоей матери сейчас рядом нет, есть только я. Тебе нечего бояться. Давай, поговори со мной от первого лица. - Не стоит... – Эрик помотал головой, и я отчетливо услышала в его голосе застарелый страх. - Пожалуйста... - я взяла его за руку и сжала ладонь. - Скажи что-нибудь для меня… Эрик сглотнул и, когда я уже не надеялась что-либо от него услышать, сказал: - Что ты хочешь от меня услышать? – когда он произнес эти слова, я улыбнулась, и у меня на глазах выступили слезы. Помнится, что он говорил от своего имени тогда, когда спас меня от цыган. И это был первый и последний раз. А сейчас он, по моей просьбе, снова говорит от своего лица. Ах, Эрик... - Что случилось? – Эрик, наверное, заметил то, что я украдкой вытерла слезу, и обеспокоено наклонился ко мне. - Когда ты говоришь от своего лица... Это так странно и так замечательно. Ты должен всегда так со мной говорить, Эрик. И не только со мной - со всеми. Хорошо? Эрик кивнул: - Хорошо. Мы сидели и улыбались друг другу, и я ощущала, как дыра в моей груди потихоньку начинает затягиваться и как легче мне становится дышать, когда я с ним… Мы сидели и болтали с Эриком как старые добрые друзья, без обид и без сожалений. Теперь время не тянулось, как в хмурые дни нашей разлуки, оно словно летело на крыльях. Мы и не заметили, что на улице уже темнеет и говорили до тех пор, пока часы на стене не пробили одиннадцать. Эрик предложил мне остаться и переночевать здесь, но я отказалось, ведь дома остался Густав, он был сам, и я боялась, как бы Рауль не выместил на нем свою злобу. Тогда он захотел проводить меня, но и здесь я не смогла согласиться, ведь очень боялась, что навстречу мне может выйти Рауль. Убедив Эрика остаться и не провожать меня, я на прощание легонько коснулась его щеки губами, а затем ушла через пожарную лестницу. Когда я была уже внизу, то оглянулась и увидела, что Эрик смотрит мне вслед. Улыбнувшись, я махнула ему рукой на прощание и в ответ получила точно такой же взмах, только немного неуверенный. И, уже уходя в ночь, я тихонько рассмеялась. Мне было так хорошо и спокойно, и, покидая Эрика, я знала, что еще вернусь, вернусь к моему Ангелу Музыки...