У любви не всегда красивое лицо

Глава 32. POV Эрик. - Дышите, - сказала женщина-доктор, когда я расстегнул рубашку, а она приложила к моей груди холодный стетоскоп. Я попытался сделать глубокий вдох и закашлялся. - Что ж, - сказала врач, убирая инструмент, - вы дышите лучше, чем на прошлой неделе, но я думаю, что вам все еще нужен отдых, и чем больше, тем лучше. - Может, я уже смогу вернуться домой? К себе домой? Я не хочу приносить хлопоты моему другу. Да и там мне спокойнее. - Да, наверное… - немного неуверенно протянула она, но, встретившись с моим умоляющим взглядом, кивнула. - Вы почти поправились, так что можете сами о себе позаботиться. Я позволю вам вернуться домой, если вы будете следить за своим здоровьем. - Буду, - я едва не закричал от радости, так мне хотелось наконец-то покинуть стены больницы и дома Надира. Нет, не спорю – семья Надира хорошо ко мне относилась, но я привык жить один и сам о себе заботиться. - А что насчет работы? Я могу продолжать работать? - Вы сказали, что работали каждый день по два часа за пианино, ведь так? – в ответ на вопросительный и строгий взгляд женщины-врача я только кивнул головой. – Что ж… Думаю, вы должны продолжать работать этим графиком еще недели две, а потом сможете окончательно вернуться к работе. Две недели… Я чуть не застонал от бессилия, но быстро пришел к выводу, что лучше уж две недели хоть немного, но все-таки играть, чем не играть вообще. Я вздохнул и послушно кивнул, а затем спрыгнул со стола и вышел из кабинета. Надир стоял за дверью и ждал меня. Я в который раз ощутил благодарность: мало кто смог бы так ненавязчиво общаться со мной и помогать мне, а он еще и делал это искренне. Этого я не забуду никогда: его искренней дружбы и помощи. Когда перс увидел, что я уже вышел из кабинета, он поспешил ко мне и подхватил меня под руку, видимо, желая помочь мне удержаться на ногах, но я отстранился. - Хватит, Надир, я не инвалид, могу ходить сам. Да и со мной моя трость. Когда я произнес эти слова, перс ошарашено уставился на меня, даже забыв что-либо возразить. Я рассмеялся, так как это меня позабавило. - Что с тобой, Надир? - Ты... Ты начал говорить от своего лица? Что с тобой произошло? – голос Надира был потрясенным, но в то же время каким-то радостным что ли. - Ничего, просто решил, что так лучше. В любом случае, врач позволила мне вернуться домой, так что предлагаю сразу отправиться туда. - Хорошо... – перс все еще немного недоуменно глазел на меня, но больше ничего говорить не стал. Мы прошли через дорогу и спустя пару минут оказались у моего дома. Надир открыл дверь, ибо карабкаться по лестнице сейчас мне было не по силам. Когда я переступил порог, мое лицо озарила невольная радостная улыбка. Да, я был рад вновь оказаться здесь, поскольку очень соскучился по нему. Пусть этот дом холодный и сырой, пусть в нем нет всего того тепла и уюта, пусть он не наполнен радостным смехом и любовью… Но это мой дом. Дом, где я могу спокойно посидеть у камина, наслаждаясь одиночеством и покоем, дом, в котором полноправный хозяин – только я. - Если тебе что-нибудь понадобится - не стесняйся, спрашивай, - сказал Надир, войдя следом за мной. Сам он не очень любил бывать здесь, я это уже заметил. Его нервировали скрипы лестницы и постоянный шорох где-то под потолочными балками. Я-то знал, что там поселилось семейство летучих мышей, но все равно не трогал их. Пусть себе живут, они мне не мешают. К тому же, к ним я давно привык, обитая в темных подвалах Оперы, и считал их совсем не незваными гостями, а скорее давними знакомыми. Мне совсем не хотелось зажигать свечи, потому что большую часть жизни я провел в темноте, но Надир настоял на этом, и спустя пару мгновений я понял почему. Когда последняя свеча были зажжена, и осветила даже самые дальние уголки заброшенного склада – я замер. А потом восхищенный вскрик сорвался с моих губ. Посреди пустынного первого этажа моего дома, там, где раньше находилось старое и полуразрушенное пианино, теперь гордо стояло новое – большое и невероятно красивое, сделанное из черного дерева. Оно сразу поманило меня к себе гордым блеском отполированных клавиш цвета слоновой кости. Я осторожно подошел к нему, так, словно передо мною был мираж, который в любую минуту может исчезнуть, и затаил дыхание. - Нравится? - с улыбкой спросил меня Надир. Я покачал головой, так как не мог ничего сказать. Пианино как будто очаровало меня, и я все еще не мог им налюбоваться. Затем я осторожно протянул руку и коснулся клавиш. - Да... Это для меня? – я перевел взгляд на Надира, все еще не веря тому, что видел перед своими глазами. Перс стоял и довольно ухмылялся, было видно, что он весьма доволен собой. - Я увидел его на антикварном аукционе пару дней назад. Оно недорогое, потому что там не хватает пару деталей, но я знаю, что ты сможешь его настроить, и оно будет как новое. Я думаю, что это то, что тебе нужно, чтобы тебе не было так одиноко. Твое старое пианино ни на что не годилось. - Это было вовсе не обязательно, - сказал я, заворожено глядя на великолепное пианино, которое целиком и полностью принадлежало мне, и внезапно ощутил горячую благодарность Надиру. - Но мне захотелось. Ты доволен? Как я могу еще и быть недовольным? Это же подарок, подарок мне! Я даже не помню, когда мне в последний раз дарили что-нибудь просто так, от души. Я сел на новый стул у пианино и улыбнулся: - Да, очень. Спасибо, Надир, - было так непривычно улыбаться, но мне хотелось улыбнуться, чтобы Надир увидел, как я на самом деле ему благодарен. Видимо, он увидел это, поскольку, когда он собрался уходить, его лицо сияло улыбкой. - Я запру дверь, - предупредил меня перс, - зайду через пару дней, чтобы проведать тебя. Он, наверное, ждал от меня какого-то ответа, но я все еще пребывал в плену радости и восхищения свои подарком, поэтому промолчал. Скорее всего, перс меня понял, так как больше дожидаться не стал и ушел. Когда за ним закрылась дверь, я осторожно коснулся клавиши. По всему зданию эхом разнеслась красивая и чистая нота. Это было потрясающе, и я сыграл одну из своих любимых мелодий, чтобы насладиться звуком. На старом пианино мне не очень нравилось играть, поскольку оно почти не работало, а это… Это было просто мечтой музыканта. Пианино работало исправно, только некоторые клавиши, как и говорил Надир, немного скрипели. Но это меня не расстроило, и я взялся за починку. Правда, скоро я обнаружил, что струны тоже кто-то украл, но ничего. Их я смогу купить в любом музыкальном магазине. Прошло всего полчаса – и пианино было полностью готово для игры. И я начал играть. Музыка вновь и вновь подносила меня до самого неба на своих прозрачных крыльях, а потом низвергала в пучину, но в последний момент снова ловила и подхватывала… Все пропало для меня, все исчезло. Осталась только музыка. Музыка и мои пальцы, легко скользящие по клавишам. Я играл до тех пор, пока не почувствовал усталость. Тогда я перестал, и музыка стихла. Но взамен ей пришла тишина, теперь она не пугала меня и не заставляла ощутить одиночество. Она радовала меня, я наслаждался ею так же, как и музыкой, поскольку в ней еще звучали мои мелодии. На мои губы набежала легкая улыбка, а затем я от всей души потянулся. Мне было так хорошо, как никогда. Когда я отправился наверх, мне было так легко идти, что даже трость не понадобилась. Музыка умела окрылять и утолять боль. Поднявшись на второй этаж, я направился в ванну. Приготовив таз с холодной водой, я стянул маску и умылся, а потом быстро вытерся сухим полотенцем. После этого, набросив на плечи халат, я направился в спальню, чтобы найти там сухую одежду. Но когда я уже был на пороге спальни, меня остановил голос. Голос Кристин. - Эрик?.. Вслед за голосом до меня донесся скрип пожарной лестницы, а потом тихий стук в разбитое окно на втором этаже. Я замер. Выйти или нет? Но о чем мне с ней говорить-то, а? «А ты разве забыл, что вчера вечером вы довольно неплохо поговорили?» – язвительно напомнил мне внутренний голос. Да, действительно, довольно неплохо. Я даже удивился, как легко мне было с ней говорить после всего того, что между нами было. Мне казалось, что я буду ее ненавидеть и презирать, но все эти чувства исчезли, как только я вновь ее увидел. И снова стук. Я чертыхнулся и быстрым шагом – ну, относительно быстрым, ведь я еще не был вполне здоров – я направился в ту комнату, откуда был слышен звук, предварительно натянув на лицо маску. - Привет, - улыбнулась мне Кристин, когда я пошире распахнул окно, чтобы она вошла. Я протянул ей руку, и она ухватилась за нее, не понимая, что даже от этого невинного прикосновения мне захотелось прижать ее к себе. - Как сходил к врачу? - Неплохо, спасибо, - я поплотнее запахнул свой халат, злясь на самого себя, что не успел одеть брюки и рубашку. - И все же, что ты тут делаешь в столь позднее время? - Я только что с работы, - призналась она, - вот решила забежать к тебе на пару минут по пути домой. Ты завтра работаешь, верно? Я кивнул: - Да, завтра Эрик… - я запнулся, встретившись с ее взглядом, а потом более уверенно продолжил. - Завтра я работаю в вечернюю смену, но только два часа, ведь врач сказала, что пока рано брать полный рабочий день. - Я тоже завтра в ночную смену. Я вытащил карманные часы и взглянул на время. Было уже довольно поздно и ей пора бы возвращаться: - А где твой ребенок? - У Надира. Он ночует с Кори. Я рада, что Алиша не против, чтобы он оставался с ним. Густав скучает по другу. Да и я не могу оставлять сына наедине с Раулем после того случая. Рауль хороший человек, когда трезвый. Когда же он пьян - он будто сходит с ума. - И лжет... - добавил я, а спустя мгновение понял, что этого не нужно было говорить, и что своим несвоевременным замечанием я только плеснул масла в огонь. Улыбка сползла с моего лица, и я виновато посмотрел в побледневшее лицо Кристин. Она молчала, и я тоже молчал. Так прошло пару минут, но мне показалось, что мы уже вечность вот так стоим и просто молчим. Затем Кристин глухо произнесла: - Я... Я должна идти... – Черт! Вот мой глупый язык! Зачем я это сказал? Ведь я больше всего хочу, чтобы она осталась… - Да, должна, - я, скрепя сердце, согласился с ней, понимая, что ей незачем здесь оставаться. - Уже поздно... Я бы проводил тебя, но сейчас я вряд ли смогу пройти даже пару футов. Я устал. - Ничего страшного, Эрик, - с этими словами она немного неловко улыбнулась мне, а потом, вновь приняв мою руку, начал спускаться вниз по лестнице. В тот момент, когда она склонила голову, чтобы посмотреть вниз и не оступиться на лестнице, я неосознанно подался вперед и полной грудью вдохнул ее запах. И блаженно закрыл глаза. А потом, словно очнувшись, резко отодвинулся, моля Бога, чтобы она не заметила. - Спокойной ночи, Эрик, увидимся завтра... – Кристин уже стояла внизу и махала мне рукой. Фухх, кажется, она не заметила… - Спокойной ночи, Кристин… - я ответил ей таким же взмахом руки, а потом еле слышно прошептал, так, чтобы она не смогла меня услышать: - Спокойной ночи, любимая. Я не спускал с нее глаз, пока ее силуэт не растаял в тумане уже просыпающегося города… Что? Просыпающегося? Я недоуменно посмотрел в окно и увидел, что уже начинает светать. Но этого не может быть, ведь только что был вечер… «Разве ты не знаешь, что влюбленным наплевать на часы?» – немного ядовито поинтересовался у меня внутренний голос, но я ничего не ответил ему. Мне просто нечего было ответить. Вдруг в окно ворвался ветер. Он был достаточно холодным, несмотря на то, что была еще ранняя осень. И в это момент я все сердцем почувствовал приближение зимы. POV Кристин. Я возвратилась от Эрика довольно поздно, если не сказать точнее – рано. Я даже немного удивилась, когда, войдя в квартиру, взглянула на часы и увидела, что они показывают уже шесть часов утра. Черт! Рауль. Если он заметит, что я так поздно пришла… - Где, черт возьми, ты была?! Я проснулся этим утром один! Поздно. Уже заметил. Я обреченно вздохнула и с надеждой посмотрела на Рауля. Пусть он будет трезвый… Когда он трезвый, я, хоть и боюсь его намного больше, чем пьяного, но все же смогу его уговорить в том, что все его подозрения неверны. А когда он пьяный, ему ничего не докажешь. Но, как только он вплотную подошел ко мне, я поняла, что мои надежды тщетны. Он него разило алкоголем за версту, и меня передернуло от отвращения. Боже, как я его ненавижу, когда он такой… Я прижала к себе Густава, которого забрала от Надира, когда уже уходила от Эрика, и тихо прошептала ему на ухо: «Уходи в свою комнату…». Он послушался меня и, со страхом взирая на Рауля, который как раз запрокинул голову, чтобы допить бутылку коньяка, поплелся в свою комнату. В это же время Рауль, допив остатки коньяка, изо всех сил бросил пустую бутылку в угол. Стеклянная бутылка разбилась вдребезги, ударившись о батарею, а осколки разлетелись во все стороны. Я вздрогнула от неожиданности, услышав звон битого стекла. - Я была на работе. Но сейчас я дома, и валюсь с ног... - Ты была с ним, не так ли? - рявкнул муж. В мгновение ока он подбежал ко мне и схватив за шею. Я беспомощно забилась в его руках, пытаясь вырваться. - Я чувствую это! Не лги мне! - Что? Не говори ерунды, Рауль! – я уже задыхалась и изо всех сил била кулаками по его руке, сжимавшей мою шею, но это было то же, что сравнивать силу опытного боксера и безобидной бабочки, севшей ему на плечо. - Ты говоришь, что я несу бред, но я вижу ложь в твоих глазах. Ты лжешь! Ты была с ним! Я предупреждал тебя держаться от него подальше? Предупреждал, Кристин! - Нет! - заплакала я. Воздуха у меня почти не осталось, и я захрипела: - Я говорю правду... Но, не успев что-либо сказать, я с ужасом заметила, как он замахнулся и наотмашь ударил меня по лицу. Я задохнулась от боли, а когда он снова поднял руку, я прикрыла лицо руками. - Это последнее предупреждение, Кристин! Если ты снова будешь мне лгать, то не отделаешься всего лишь синяками под глазами... С этими словами он развернулся и пошел в нашу спальню, громко хлопнув дверью. Я же без сил опустилась на колени, громко рыдая и проклиная все на свете. Рауль, Рауль, когда успел стать таким? Раньше ты был милым и прекрасным юношей, кто же ты теперь?! Ты зверь. И я ненавижу тебя. С этими мыслями я потихоньку привела себя в порядок, поправила платье и стерла кровь в лица, а затем ушла в комнату сына. Он уже спал, и я мысленно возблагодарила Бога за это. Осторожно, чтобы не разбудить его, я примостилась возле него и закрыла глаза. А потом беззвучно зарыдала. Когда я проснулась следующим утром и взглянула в зеркало, то увидела, что под глазом образовался небольшой фиолетово-черный синяк. Как отвратительно... И как больно осознавать то, что это сделал человек, которого я когда-то так любила и боготворила. Тяжело вздохнув, я стерла слезы, невольно покатившиеся по щекам, а затем бросила взгляд на лежащего на диване Рауля. Слава Богу, он спал. По всей квартире витал отвратительный запах, а везде валялись пустые бутылки. Я с отвращением и презрением покачала головой и, взяв за руку Густава, вышла из квартиры. - Мама, а что с твоим лицом? Мы как раз шли через парк, когда сын, подняв на меня глаза, задал этот вопрос. Я напряглась, поскольку думала, что он не заметил синяк. - Ничего, - я как можно свободнее пожала плечами, - просто упала с лестницы. Но мой сын был не глуп, далеко не глуп. Чем старше он становился, тем больше походил на Эрика, а Эрик был умен. - Это папа, да? Он снова ударил тебя? - Нет, я же объяснила, что упала с лестницы. Теперь давай решим, чем займемся, у нас весь день впереди, чтобы провести время вместе, - я как можно беспечнее улыбнулась сыну. Густав пожал плечами: - Я не знаю. - Ну, а что ты думаешь о походе на пляж? Скоро зима, остались последние теплые деньки. Надо воспользоваться возможностью. Он на мгновение задумался, а потом кивнул. Пляж был недалеко, и мы дошли до него за десять минут. Ребенок побежал по теплому песку, скинув обувь. - Густав, подожди! - рассмеялась и побежала за ним. Мы бежали очень долго, наконец, спустя пару минут бега, я поймала сына и, увлекая его за собой, упала на спину и расхохоталась. Это была пустынная территория пляжа, здесь совсем никого не было. Сын тоже звонко рассмеялся. Я запыхалась от бега и совсем не хотела вставать, поэтому откинула голову на песок. Как же хорошо. Спокойно, нет повседневных забот, и никто тебя не видит, никто не может осудить или запретить. Вот бы еще Эрик здесь был… Но это уже пустые мечты. - Мама? - шепотом позвал Густав. - Это мистер Эрик? - Что?! - я резко поднялась на локтях и посмотрела туда, куда глядел сын. И, правда, за огромным камнем сидел Эрик, закатав рукава и штанины, и что-то усердно писал. Наверное, музыку сочиняет. И невольно улыбнулась. Теперь, когда он был один, далеко от людей, он выглядел таким расслабленным и вел себя так естественно. И был совсем другим, чем в жизни, таким, каким я запомнила его с того времени, когда впервые увидела. Задумчивый и загадочный... - Мам, это он? - Густав вновь обратился ко мне. - Да, милый, это он. - Мы пойдем поздороваться? - Да, только не беги... А то он может напугаться. Сын кивнул, взял меня за руку и повел к Эрику. Я не сопротивлялась, поскольку была рада увидеть его здесь, хотя и не ожидала. Хотя место он нашел что надо, тут абсолютно никого не было, кроме, может быть, чайки, которая одиноко прохаживалась у кромки воды. Мы подошли к Ангелу, который сидел на подстеленном пледе, но он не заметил нас. Наверное, он был поглощен своей работой. - Привет, мистер Эрик! - громко сказал Густав. Эрик от неожиданности выронил все бумаги и побледнел. - Эрик, Эрик, все в порядке, это всего лишь мы… - я собрала его листки и протянула Эрику. Лицо Эрика вытянулось от удивления, и он не сразу принял исписанные нотами бумаги, которые я протягивала ему. Несколько секунд спустя он наконец-то заметил, что я стою с протянутой рукой, покраснел и быстро схватил все листы. - Простите, я сочинял новую мелодию и, наверное, слишком сильно ушел в себя... - Ничего. Но что ты тут делаешь? Я никак не ожидала увидеть Призрака Оперы, сидящего на песчаном пляже, - я хотела немного развеселить его, но он смутился еще больше. - Врач сказал, что свежий воздух поможет мне поскорей поправиться. - И как? - Да пока не очень, - Эрик пожал плечами, - но тишина и покой помогают мне с моей музыкой. - Мистер Эрик, - Густав подергал его за рукав, мы с мамой пришли сюда, чтобы гоняться за птичками и строить замки из песка... - Вокруг много птиц, почему бы тебе не побегать за ними, пока мы с твоей мамой поговорим? Сын взглянул на меня, прося разрешения. Когда я кивнула, он бросился к стайке чаек. - Не убегай далеко, дорогой... - Да, мама! - Где мои манеры? – вдруг спохватился Эрик и расправил плед так, чтобы и я могла сесть. Я невольно улыбнулся. Эрик такой… Эрик! - Присаживайся, пожалуйста! Я благодарно улыбнулась ему, затем осторожно опустилась рядом с ним, сняла туфли и зарыла ноги в песок. Как мне было хорошо сейчас… Вот бы так было всегда! Но вдруг всю идиллию прервал изумленный вздох Эрика. Я перевела на него взгляд и замерла. Он смотрел прямо на мое лицо. На мой синяк. Я прикусила губу. Что мне сказать ему?.. - Кристин... - выдохнул Эрик, а потом сжал кулаки и испытующе посмотрел прямо мне в глаза. - Твое лицо… Что случилось?...