У любви не всегда красивое лицо

Глава 51. POV Эрик. - Что это значит? Его выпустят?! Я был в ярости от слов перса. Такого человека как Рауль опасно держать среди людей, он моральный урод, ему место за решеткой! Он почти не убил меня и его еще собираются просто взять и отпустить? - Эрик, ты ведь сам знаешь, что у Рауля очень богатая семья. Да, он потерял всё свое состояние, и семья бросила его на произвол судьбы, но они не отрекались от него. Им не нужно, чтобы он запятнал их репутацию тюремным сроком. Говорят, что на днях его выпустят и отправят домой, в Париж, - голос Надира был очень подавленным. - Слава богу, пусть отправляют! – выкрикнул я. Но почти сразу замолчал, так как Надир молча покачал головой. Я нахмурился и недоуменно взглянул на него, он выглядел очень усталым и расстроенным. - Эрик, его отправят с женой и сыном... – Что?! Мое сердце пропустило удар. На минуту я словно потерял дар речи, а потом гнев, который накопился в моей душе за все это время, огненной лавиной выплеснулся наружу. Меня аж затрясло от ярости: - С моим сыном?! - прорычал я. – Они хотят отнять у меня моего сына?! - Эрик, - перс устало потер переносицу, - так или иначе, Рауль выйдет из тюрьмы и по закону должен будет вернуться домой вместе с Кристин и Густавом… - Но мы не можем этого позволить, Надир! Должен быть какой-то способ разорвать их брак. Кристин поклялась, что не оставит меня, понимаешь?! Поклялась! Я не смогу без нее и Густава! Она не может вернуться с ним в Париж, он не сможет отнять у меня моего мальчика… - я отчаянно сжимал руками виски, стараясь хоть немного унять боль, которая возникла при мысли о том, что я больше никогда не увижу свою любимую женщину и своего сына. - И что мне сделать? – переспросил меня Надир. - Убить его? Эрик, когда люди женятся, - они становятся связанными до самой смерти. Да, он был прав, но мне было плевать на законы. Разве я много хотел? Я хотел, чтобы рядом были дорогие мне люди, а этот ублюдок де Шаньи, даже будучи за решеткой, умудряется портить мне жизнь. Как же я его ненавижу! Он постоянно отнимает все самое дорогое, что у меня есть! Что же делать, что делать?! Я безумно перебирал в голове все возможные варианты: убежать вместе с Кристин и Густавом подальше отсюда… но тогда нас найдет полиция! Убить Рауля… тогда меня самого посадят в тюрьму! Но что же делать?! И решение вдруг само постучалось в мою воспаленную голову. - Я должен с ним поговорить, - сквозь зубы сказал я. - Что? - Надир удивленно поднял брови. - Призрак Оперы будет вести переговоры с врагом? Он и слушать тебя не станет, Эрик… - он начал меня уговаривать, но я резко прервал его. - Предоставь это мне, Надир!.. Прошло несколько дней. Меня уже выписали, ведь я так рвался домой, на свой заброшенный склад, но Надир силой потащил меня к себе домой. Меня опять поселили в мою старую спальню, а Кристин съехала в гостиную. Я напрасно пытался убедить и ее, и Надира в том, что могу пожить в гостиной, но меня никто не слушал. В конце концов, я смирился и устроился в старой спальне. Дежавю какое-то… И вот, после трудного дня моей выписки из больницы, я решил лечь поспать. Мои легкие все еще болели, поэтому силы были на исходе. Но как только я прикрыл глаза, то почти сразу услышал бархатный голос Кристин: - Эрик? Я открыл глаза. И замер. Девушка сидела на коленях у моей постели и улыбалась. - Да, Кристин? - Ты не будешь против, если я посижу с тобой? Мне скучно. Надир ушел на работу, Густав играет с Кори в саду, а Алиша ушла за покупками. - Конечно, только я... я еще не отошел от лекарств и меня клонит в сон. - Ах, ну ты тогда поспи, а я просто посижу тут и... ну, я могу... – она запнулась и неловко прикусила губу. Я же недоуменно нахмурился. - Кристин, говори! Не люблю, когда ходят вокруг да около. - Я могу спеть тебе, - неуверенно предложила она. Ох, как давно я не слышал ее пения, ее чарующего голоса… И она еще спрашивает? Да я бы жизнь отдал, чтобы слышать ее чудный голос снова и снова! Поэтому я молча кивнул и сразу увидел радость в ее глазах. И тут она начала тихо напевать. Её голос заставил меня расслабиться, я закрыл глаза, наслаждаясь её прекрасным пением... Вдруг я почувствовал резкую боль в лодыжке и ахнул. - Эрик, прости, я сделала тебе больно? – испуганно вскрикнула Кристин, и я понял, в чем дело. Она попыталась сделать мне массаж поврежденной лодыжки. Я понимал, что она не хотела причинить мне боли, поэтому, сжав зубы, солгал: - Нет, что ты!.. - Прости, я… я не хотела, - девушка смотрела на меня извиняющимся взглядом. Я приподнялся на локтях и, потянувшись к ее руке, положил обратно на лодыжку: - Все в порядке, Кристин! Мне действительно не больно, - снова солгал я, хотя боль была сильная, и я сжал челюсти, чтобы не застонать, но потом она утихла, и мне, напротив, даже легче стало. Когда этот приступ прошел, я приоткрыл глаза, которые до этого держал закрытыми, и начал наблюдать за Кристин, слегка склонив голову, а затем задумчиво сказал: - Знаешь, Кристин, я думаю, что ты не должна скрывать своего голоса... Я с тобой уже говорил об этом. - Эрик, - она запнулась, а потом неуверенно продолжила, - я знаю, что никогда не смогу снова петь перед зрителями. - Но почему нет? Я обещал, что поговорю с доктором Ганглом. Ты будешь петь в этом ресторане, ты станешь открытием для этого города, поверь мне! - Ну, раз ты так хочешь... – она пожала плечами. - Так и будет, - пообещал я. - Завтра я уже вернусь на работу и поговорю с директором. Ты больше не будешь целыми днями ходить между столов и разносить меню. Это слишком грязная работа для тебя! - Эрик, я не думаю, что ты должен так быстро возвращаться на работу! Тебе ведь нужно отдохнуть. - Кристин, ты не должна об этом беспокоиться. Сейчас я собираюсь отдохнуть и поспать. Тебе советую сделать тоже самое, - сказав это, я поудобнее устроил голову на подушке и закрыл глаза, но спустя мгновение снова открыл, так как Кристин продолжала стоять на коленях возле кровати. Уловив мой вопросительный взгляд, она покраснела, а потом неловко пробормотала: - Можно, я лягу с тобой? После Хэллоуина меня мучают кошмары… Зачем ты просишь согласия, мой ангел? Ведь ты все, что у меня есть, ты все, чем я дышу и живу! Когда я согласно кивнул, она юркнула ко мне под одеяло и прижалась к моей груди. Какая же она холодная! Я невольно прижал ее к себе еще сильнее, чтобы согреть. А потом мрачные мысли накрыли меня черной тучей. Мне нужно поговорить с ее мужем, хотя бы попытаться, иначе она никогда не будет моей. Все зависит от меня: если разговор не состоится или мы ничего не решим, то я потеряю Кристин навсегда. Навсегда!.. Я зарылся лицом в ее волосы и зажмурился от боли. Не от физической, нет! У меня разрывалось сердце при мысли, что ее увезут. Я всегда любил помечтать и когда погружался в мир грез, то видел Кристин своей женой, а Густава – моим сыном. Мы сидим на пляже с корзинкой для пикника, бегаем по песку, смеемся, и нет тех лет разлуки за плечами, нет той боли и тех страданий… И Густав зовет меня папой! Вот все мои мечты. Но, увы, только мечты! Когда я открыл глаза, то рядом с собой ощутил только пустоту. Она ушла, а значит, я уснул. В горле запершило, нестерпимо захотелось пить. Я сел на постели, но понял, что опять не чувствую ног. Чертовы лекарства! Я попытался позвать Кристин, но мой голос походил больше на шепот. Вздохнув, я упал обратно на подушку, скрипя зубами от своей беспомощности. - Мистер Эрик? Когда я услышал голос ребенка, то приподнялся на локтях и посмотрел на дверь, где стоял мальчик. - Густав? - Малыш прошел к моей постели и остановился, немного испуганно взглянув на меня: - Мистер Эрик, вы так выглядите, будто вам нехорошо. - Не мог бы ты сделать мне одолжение? - Какое? - Принеси, пожалуйста, мне стакан воды. - Хорошо, сейчас. Через пару минут ребенок стоял передо мной с кружкой холодной воды. Я выпил все до капли и вернул ребенку стакан: - Спасибо, Густав! – облегченно выдохнул я, уняв жажду. - Где твоя мать? - Помогает тетушке Алише готовить ужин. Как только он это сказал, Кристин заглянула ко мне в комнату и расплылась в улыбке. - Эрик, ты проснулся! Ужин готов! Ты должен спуститься и поесть с нами! Давай, я помогу тебе встать! – предложила она. - Я не могу, - вздохнул я. Мои ноги онемели и совсем не двигаются из-за лекарств. - Эрик, - насупилась девушка, - пожалуйста, ради меня! Зная, что она не успокоится, я кивнул, а Кристин, подбежав ко мне, помогла мне встать. Сначала это было болезненно, но потом все оказалось не так уж и плохо. Кристин помогла мне спуститься вниз и сесть за стол. Когда я поднял глаза на перса, на его лице играла лукавая улыбка. - Эрик пожаловал к столу, - усмехнулся он, - надо же, за все то время, что он жил с нами - он не соизволил ни разу спуститься на ужин. Ты на него хорошо влияешь, Кристин. Я хотел сказать что-нибудь едкое и колкое, но заметил, как порозовели щеки Кристин, и она смущенно улыбнулась. Лучше я промолчу, это ведь правда: она на меня здорово влияет, тут ничем не возразишь. Ее любовь возрождает мою израненную душу из пепла. - Ну, мальчики, приятного аппетита, - сказала Алиша, накладывая на тарелки вкусный ужин, - мы с Кристин потратили на него почти половину дня, и хотелось бы, чтобы вам понравилось, ведь все-таки мы в первый раз собрались все вместе. Пожелав друг другу приятного аппетита, мы принялись за ужин. Хоть в маске и было тяжело жевать, но я через силу ел, иногда не пережевывая, а глотая целиком, чтобы не обидеть женщин. Отказаться от ужина было бы сейчас некрасиво, да и я был чертовски голоден. Было необычно ужинать в такой теплой и дружеской обстановке, поэтому с моих губ не сходила еле заметная довольная улыбка...