яндере!Хеталия/нация!Читатель. Часть 2

За мной приехал Германия, и он привёл с собой своего верного пса, гладкого чёрно-подпалого немецкого пинчера. Пëс обнюхал меня и громко залаял от волнения, требуя, чтобы я его погладила, что я, конечно же, сделала, ведь собаки — очаровательные невинные создания. Это была крупная собака, и у неё был купирован хвост, к счастью, в настоящее время это запрещено большинством стран. Америка попытался приблизиться ко мне, пока я гладила собаку, но в ответ немецкий пинчер встал между мной и приближающимся американцем. Он зарычал на Америку, предупреждая его не подходить ближе. Альфред остановился и посмотрел на Германию в поисках помощи, но я сомневаюсь, что тот ему её окажет. Мне начинает по-настоящему нравиться эта собака, ибо она защищает меня от Америки. Германия тихонько хихикнул в ладошку, но Америка сочёл это раздражающим, так как он даже не мог приблизиться ко мне из-за того, что собака злобно рычит на него. "Чувак, выведи свою собаку на улицу! У неё явно бешенство!"– сказал Альфред обвиняющим тоном, указывая на невинного пëсика, у которого явно не было бешенства. "Nein*, Ульф хорошо привит и у него нет никаких заболеваний, о которых ты говоришь,"– парировал Германия, недовольный тем, как Америка только что оскорбил его ценного немецкого пинчера. Америка не выглядел убеждённым, т. к. пёс всё ещё держал свою защитную стойку против него. "Но если ты настаиваешь..."– вздохнул Людвиг и щёлкнул пальцами, из-за чего собака насторожилась и повернула голову, чтобы посмотреть на Германию. Он сделал рукой жест, которому собака повиновалась: подошла к немцу и спокойно села. Америка облегчённо вздохнул и практически подбежал ко мне с распростёртыми объятиями. Он бросился на меня и крепко обнял, уткнув моё лицо в мех своей куртки-бомбера. Ему пришлось отпустить меня, так как я не могла нормально дышать с мехом на лице, а он как будто выжимал из меня всё живое. Он попытался поцеловать меня на прощание в губы, но я отвернула голову, чтобы он поцеловал меня в щёку вместо губ. Германия увидел это и еле сдержал смех, чтобы не сообщить Америке о том, что он только что увидел. Америка, вероятно, раздул бы из этого огромный скандал и начал бы очень долго спорить. Альфред начал дуться, когда понял, что я не позволю ему поцеловать себя. Но я одарила его выражением лица «ты знаешь, что ты сделал» и взяла свой багаж, готовая уйти и покончить с этим. Америка потянулся к моему запястью, чтобы остановить меня, но Германия быстро подошёл к нам, когда увидел, что Альфред пытается сделать, и остановил его, крепко держа того за руку. "Твоя неделя закончилась, ja*?"– твёрдо сказал он и отпустил руку Америки, ухмыляясь надутому американцу. Америка фыркнул от поражения и сердито посмотрел на Германию, который тот в свою очередь счастливо улыбался мне. Германия забрал у меня мой багаж и понёс его за меня. Мы вышли, а его пёс следовал за нами, устав от надутого американца, которого мы оставили позади. Добраться до Берлина было проще по сравнению с другими странами, т. к. Германия не пытался прикасаться ко мне неподобающим образом, плюс к тому же я всю дорогу гладила его собаку по кличке Ульф. Дом Германии был расположен немного дальше от других домов. Вокруг дома был высокий забор, так что никто посторонний не мог войти... или выйти, если уж на то пошло. У забора, очевидно, были ворота, но они открывались только с помощью специальной ключ-карты, которую так любезно продемонстрировал Людвиг. Казалось, что за воротами и домом не следят ни охранники, ни стража. Когда мы въехали внутрь, ворота заперлись сами по себе, а вместе с ними ушла моя свобода... Ну, если я получу ключ-карту, тогда это будет уже совсем другая история, но это очень маловероятно. Дом был большой по сравнению с другими домами и имел красивый тёмно-синий оттенок, с белым крыльцом и небольшим деревянным забором по краям. По стенам висели великолепные растения, а другие были в красиво сделанных горшках, и почему-то они выглядели немного по-итальянски. Растения выглядели ухоженными и подстриженными, от них захватывало дух. "Тебе следует подождать, пока ты не увидишь задний двор, schatz*,"– внезапно заговорил Германия, и мне пришлось скрыть своё волнение, почти забыв, зачем он привёл меня сюда. Я попыталась изобразить скуку, просто кивнув ему, но, кажется, он раскусил мою игру. Какой облом, а ведь я так легко водила за нос Америку. Германия ввёл код доступа, который я не могла видеть, и открыл входную дверь. Он любезно придержал дверь для меня, а я оглянулась на запертые ворота и обратно на Людвига, всё ещё держащего дверь и мою небольшую сумку с одеждой. Я не была первой, кто вошёл в дом: Ульф радостно опередил меня и сел у входа, ожидая, когда я последую его примеру. Я нерешительно вошла в дом, и Германия последовал за мной, со щелчком заперев входную дверь. Ульф радостно завилял своим обрубленным хвостом и потащил меня куда-то. Мне было любопытно, куда же собака может меня привести. Ульф подвёл меня к двойной стеклянной двери и весело залаял, ожидая, когда я открою её. Однако прежде чем я успела открыть дверь, из-за моей спины появилась рука и открыла её за меня. Прежде чем я успела обернуться, чтобы посмотреть на Германию, он обнял меня за плечи и повёл в уютную гостиную во внутреннем дворике. На заднем дворе было множество цветов и живых изгородей, все они были хорошо ухожены и политы. Интересно, Людвиг самостоятельно заботится о каждом растении каждый день или он нанимает садовников? Он усадил меня на чёрный деревянный стул с мягкой на вид подушкой, чтобы мне было удобно, пока я на нём сижу. Он схватил другой стул и придвинул его слишком близко ко мне, так, что мы практически соприкасались ногами. Он взял мои руки в свои неожиданно мягкие и уставился на меня своими ледяными голубыми глазами, его светлые волосы немного растрепались после поездки. "Как здорово, что ты наконец-то здесь,"– проговорил он почти тихим шёпотом, но я отчётливо его расслышала, пока он продолжал жутко сверлить меня взглядом. "Ну... Эм-м... Как там моя страна?"– заговорила я, не в силах больше вынести неловкого молчания и пристального взгляда. Это был подлинный вопрос, на который я хотела получить ответ, ведь я не была в своей стране уже несколько недель! Всё, что я знала, могло рухнуть... "Все идёт отлично! Никто даже не осмеливался прикоснуться к твоей стране, даже Баш Цвингли,"– с гордостью сообщил он мне, одарив меня улыбкой. Мне пришлось воздержаться от того, чтобы посмотреть на него раздражённо, ведь Швейцария был моим другом и время от времени навещал меня, но, без сомнения, они видели в нём угрозу. "О, это хорошо, а люди? С ними всё в порядке?"– обеспокоенно спросила я, потому что за все те недели, что я отсутствовала, я не принимала ни одного важного решения для своей страны. Я беспокоилась за людей, которые там жили. "Ах, ja*... Я выполняю большую часть работы в политическом департаменте, в то время как Россия занимается вооруженными силами твоей страны... Хотя, я тайно отправил туда кое-кого из своей армии,"– ухмыльнулся он, поднял руку и приложил указательный палец к своим губам в жесте «никому не говори». "А что будет потом? Я не выйду замуж ни за кого из вас... никогда, так что ты зря тратишь свое время,"– мой голос был резким, я сурово взглянула на Германию, даже Ульф уловил мою враждебность и перестал играться. "........"– Германия хранил гробовое молчание, впиваясь своими ледяными глазами в мои Т/Ц глаза. Вдруг он резко схватил меня за запястье, чтобы я не могла отвернуться или убежать. Ульф теперь перешёл на сторону Людвига и преданно сидел рядом с ним, озадаченно глядя на меня. "Или ты выбираешь одного из нас, или мы выберем за тебя, mein taube*,"– сказал он угрожающим тоном, не отпуская моей руки. "А почему ты так уверен, что я вообще решусь выйти именно за ТЕБЯ замуж?!"– парировала я, глядя в его голубые глаза. Внезапно он встал, отпустив моё запястье, но прежде чем я успела сдвинуться хоть на дюйм, он поднял меня и перекинул через плечо. "Л-Людвиг! Отпусти меня! Что ты делаешь?!"– громко закричала я от паники, пытаясь пнуть или ударить его, но он был невозмутимым всякий раз, когда я била его. Ульф, казалось, тоже не обращал внимания на мою истерику и продолжал идти рядом со своим хозяином, радостно виляя отрубленным хвостом. Он притащил меня в комнату с довольно большой кроватью, казалось, что на ней могут поместиться три человека. Он швырнул меня на кровать и придавил к ней всем своим телом, оседлав мои бедра, так, что я не могла ударить его. Ульф сидел у края кровати, выглядя так, словно он хотел уютных поглаживаний и обнимашек. "Феличиано сказал мне, что тебе нужно немного... помочь понять свои чувства, mein schatz*, и я готов оказать тебе помощь,"– сказал он, наклонившись ко мне с ухмылкой. Без предупреждения его губы соединились с моими и неожиданно укусили меня, так, что я вскрикнула от боли. Германия воспользовался моим шоком и скользнул языком прямо мне в рот, держу пари, что именно он научил Италию этому трюку. "Ммхпп!"– это был единственный звук, который я могла издать. Одна из его рук, которая прижимала моë запястье, переместилась к моей груди и грубо сжала её. Я извивалась, чтобы вынудить его отпустить меня, но это было безуспешно. Я ударила его свободной рукой, и это, казалось, заставило его остановиться, когда он разъединил наши губы, ухмыляясь, как мерзавец. "Не волнуйся, Т/И... Ты скоро поймёшь, что любишь меня и Феличиано... так же сильно, как мы любим тебя,"– его голос стал хриплым, а его небесные глаза выглядели так, словно находились в состоянии, похожем на транс, пока он продолжал жутко улыбаться мне. Он уже собирался снять свою военную одежду, но я остановила его своим предложением. "Я выйду замуж за вас обоих... Просто я хочу заняться этим после свадьбы,"– сказала я, отворачивая голову, пытаясь покраснеть, чтобы быть убедительнее, быстро думая о том, как выйти из этой ситуации. Германия резко остановился и слегка покраснел от моего заявления, но он всё ещё сохранял тот стоический вид, когда ты не знаешь, о чём он на самом деле думает. "Я не идиот, Т/И... но я сделаю это после свадьбы,"– засмеялся он, покусывая мою шею зубами. Он встал с кровати, откинул назад свои выбившиеся светлые волосы и снова посмотрел на меня. "О, и не забудь, что завтра я приведу тебя на свой деловой корпоратив, чтобы показать тебя своим коллегам. Нам придётся найти тебе изысканное платье, чтобы ты могла надеть его,"– он ухмыльнулся и подмигнул мне, уходя прежде, чем я успела что-либо возразить. Ульф радостно вскочил на постель и лег всем своим телом мне на колени, так, чтобы я не могла пошевелиться. Он завилял хвостом в предвкушении ласки и поглаживаний, и конечно же, получил их. В конце концов мы заснули с Ульфом в обнимку в постели Германии. Ночью я почувствовала, как Ульф спрыгнул с кровати и кто-то занял место рядом со мной. Я ощутила, как мускулистые руки обхватили меня и притянули к чему-то твёрдому, откуда я слышала сердцебиение. Я застонала и оттолкнула это что-то твёрдое, перекатываясь на другую сторону, но руки снова схватили меня, притягивая в свои объятия. Моя спина теперь касалась твёрдой штуки с сердцебиением, и я чувствовала, как что-то дышит мне в шею. Я быстро открыла глаза, когда поняла, что «что» было не «что», а «кто», и «кто» был Германией, пытающимся прижаться ко мне. Когда я повернула голову, чтобы оглянуться через плечо, я увидела ухмыляющегося немца рядом с моим лицом, а его холодные глаза смотрели мне в душу. "Ложись спать, mein liebe*, завтра будет тяжёлый день,"– усмехнулся он и быстро поцеловал меня в губы. Прежде чем я успела с отвращением отпрянуть, он силой заставил меня лечь на спину, положив свою голову мне на грудь и обхватив руками мой живот. "Не трогай меня, мне жарко,"– сонно пробормотала я, пытаясь оттолкнуть его голову от своей груди, но он поймал мою руку и удержал её в своей. "Если тебе слишком жарко, то можешь снять свою одежду,"– прошептал он мне на ухо и крепче обнял. "Но мы оба знаем, что ты этого не сделаешь,"– усмехнулся он и поместил свою голову так, чтобы она лежала там, где находилось моё сердце. Я раздражённо фыркнула и услышала его зловещий смешок. "Я люблю спать без давления на лëгкие, спасибо,"– довольно злобно ответила я, он не испортит мой сон вот так просто. Он снова усмехнулся и тихо сказал: "Тогда ладно", вместо этого положив свою голову мне на живот. Что ж, это, вероятно, было лучшее, чего я могла добиться от него, не идеально, конечно же, но лучше для моего дыхания. В конце концов я поддалась тёмной бездне, называемой сном. Мне снилось, что мои ноги скованы и я не могу никуда идти. Я была поймана в ловушку в темноте, но вдруг на меня упало всего лишь одно крошечное пятнышко света, так, что я могла видеть только в метре от себя. Я попыталась сорвать с себя оковы, но безрезультатно, так как восемь пар красных светящихся глаз угрожающе уставились на меня. Тени сверлили меня взглядом, все они, казалось, были с разным ростом и несколько человекоподобны. Они подходили всё ближе и ближе с протянутыми руками, пытаясь оттащить меня подальше от маленького лучика света. Я увидела, что мои кандалы были связаны с тенями, которые приближались ближе ко мне, поэтому я бросилась бежать. Я должна уйти! Я просто обязана! Меня с силой оттащили назад: несколько теневых рук схватили моё тело, удерживая меня на месте, пока их глаза жадно впивались в меня взглядом. Я не могла пошевелиться и запаниковала, начиная беспокойно метаться. Внезапно единственный источник света погас, и я закричала от ужаса. Я резко открыла глаза, моё тело было потным и в полной боевой готовности. Германия пытался удержать меня, но мой разум всё ещё был в том ужасном кошмаре. Я рванула и удачно ударила Людвига по лицу, заставив его пошатнуться от боли. В состоянии, похожем на сон, я напала на него и прижала к кровати, готовая ударить, чтобы выжить. "Т/И, проснись!"– закричал он в отчаянии. Я замахнулась кулаком, чтобы ударить его, но он поймал мой кулак в свою ладонь и крепко сжал его. Я несколько раз моргнула, понимая, где я нахожусь и что делаю. Сидеть на животе Германии на самом деле было не тем началом утра, о котором я хотела. Я быстро отдёрнула руку и отодвинулась, протирая глаза, когда адреналин в моём теле иссяк. Его рука коснулась моего плеча, а другая обхватила меня за талию и притянула к себе в объятия. "Ш-ш-ш, Т/И, это был всего лишь сон,"– тихо прошептал он, потирая мою спину и пытаясь успокоить меня. Я разрыдалась, ведь я столько раз пыталась сбежать, но каждый раз меня ловили! Мне так надоело быть пленницей их «любви»... "Прошу, пожалуйста, отпусти меня... Я хочу вернуться в Н/С... Пожалуйста, Людвиг,"– взмолилась я, тихо произнося его имя, чтобы попытаться убедить его позволить мне вернуться туда, где я должна быть. Он прекратил объятия и положил обе руки мне на плечи, призывая меня посмотреть на него снизу вверх... Я неохотно сделала это со слезящимися глазами, выражение его лица было печальным, а его холодные глаза выглядели мягче. "Прости, liebling*... но я не могу этого сделать...– тихо сказал он, но продолжил,– Но что я могу сделать, так это позволить тебе одной выгулять Ульфа на утреннюю прогулку... И я приготовлю тебе завтрак, ja*?"– закончил Людвиг. Я скептически посмотрела на него, он только что сказал, что я буду выгуливать Ульфа... Значит ли это, что он отпустит меня совсем одну?! "О-одной? Правда?"– в моей душе загорелась маленькая надежда на долгожданную свободу, в то время как он одобрительно кивнул. "Похоже, тебе нужно немного расслабиться, ja*? Ульф хорошо позаботиться о тебе, так что я не переживаю,"– он встал и начал рыться в карманах своей одежды, которые были почти застегнуты. С осенившим «ах» он взял ключ-карту, которой открывал ворота, и дал её мне! "Не задерживайся слишком долго, иначе завтрак может остыть, taube*,"– усмехнулся Германия и взъерошил мне волосы так, что у меня как будто было «гнездо» на голове после бурной ночи. Я раздражённо фыркнула и попыталась поправить свои волосы руками, на что Людвиг рассмеялся и указал в сторону ванной. Германия ушёл, оставив меня одну в спальне. Воспользовавшись преимуществом, которое я только что получила, я быстро приняла душ и переоделась в чистую одежду. В последнее время я в основном спала в одежде... Не то чтобы это было ненормально, но у меня не было выбора из-за этих сумасшедших. С надеждой и решимостью быстро выбраться наружу, я положила ключ-карту в свой карман и начала искать Ульфа, чтобы мы могли уже пойти на прогулку. Я нашла Ульфа, который весело играл в саду, и подозвала его. Он мгновенно повиновался моей команде, настолько он был дрессированной собакой. Я нашла его поводок и надела его на него, готовая тронуться в путь, но прежде чем я успела выйти за дверь, Германия преградил мне путь. Я в замешательстве уставилась на него, собираясь спросить, что ему нужно, пока он не заговорил. "Не задерживайся слишком долго, schatz*, у нас сегодня другие планы,"– усмехнулся он и быстро чмокнул меня в губы, прежде чем оставить меня ошарашенной в дверном проёме. Я быстро стряхнула с себя это чувство и направилась большими шагами прочь из дома влюблённого немца. Ульф двинулся за мной, но т. к. он был строго обучен, он не дергал за поводок, который я держала, что было очень хорошо, поскольку мне не нравилось, когда собаки практически тащат людей за поводок. Мы подошли к воротам, я вытащила ключ-карту и приложила её к сенсорному дисплею. Ворота запищали, а затем загорелись зелёным и распахнулись для меня, чтобы я могла пройти. Не теряя времени, я прошла через ворота на другую сторону. Поблизости не было никаких домов, так что мне пришлось немного пройтись пешком, чтобы добраться до цивилизации, ибо я не планирую оставаться здесь. Я шла бог знает сколько времени, видя только деревья да кусты, пока не заметила деревянный дом, сделанный из бревен, должно быть, это был коттедж или хижина для временного проживания. Судя по припаркованной возле дома машине, в хижине кто-то жил. Я погрузилась в глубокие размышления, стоит ли мне постучать и попросить телефон, чтобы я могла ещё раз связаться с Древним Египтом и объяснить ей, что со мной происходит. Я взвесила все за и против и пришла к выводу, что это, вероятно, мой единственный шанс освободиться, поскольку поблизости не было других жилищ, и я видела не так много домов, когда Германия вёз меня сюда. Я подошла к двери, легонько постучала три раза и стала ждать, пока кто-нибудь откроет. С другой стороны двери послышались тяжёлые шаркающие шаги, они становились все ближе и ближе, пока я не услышала, как кто-то заговорил. "Mara, Es ist wahrscheinlich ein Streich*,"– произнес мужчина по-немецки, открывая дверь и потрясённо уставившись на меня. Дверь открыл пожилой мужчина с седыми волосами и усами. На его лице отразился скептицизм, когда он, нахмурившись, посмотрел на меня своими усталыми старческими глазами. "Э-эм, здравствуйте, я хотела спросить, могу ли я зайти к вам и позвонить кое-кому,"– сказала я, виновато потирая шею и пытаясь избавиться от неловкости. Я услышала, как кто-то ещё заговорил по-немецки, на что пожилой мужчина повернул голову в сторону голоса и ответил: "Es ist eine Dame, scheint kein deutsch zu verstehen*." Они долго препирались, но в конце концов старик отступил от входной двери и пригласил меня войти в дом. Я решила оставить Ульфа на улице и привязать его возле дома на случай, если у людей в этом доме есть аллергия на собак. Я вошла внутрь и услышала знакомый голос, который препирался со стариком, но он говорил не по-немецки, а на понятном мне языке. "Проходи в комнату, дорогая, не стесняйся. Извини моего мужа, он просто чересчур настороженный,"– сказал голос неподалеку, и я последовала за ним. Там, в гостиной, сидела пожилая женщина, вязавшая спицами пряжу, а на деревянном кофейном столике возле неё стоял заваренный чай. "Эм, ничего страшного, всё в порядке, ведь это я внезапно вторглась в ваш прекрасный дом,"– виновато улыбнулась я пожилой леди. У неё были седые волосы, уложенные по старинке, лицо было покрыто множеством морщин от возраста, а её глаза были серыми с зелёным отливом. Дама указала на незанятое кресло на противоположной стороне от неё возле кофейного столика. Я просто кивнула и села в него, пробормотав ей: "Спасибо". "Не хочешь ли чаю, дорогая? У меня есть разные сорта,"– любезно предложила мне старушка, её улыбка была яркой, как солнце. "Да, конечно! Без разницы, какой чай у меня будет, оставьте на ваше усмотрение,"– приняла её предложение я и улыбнулась. Она окликнула мужа, и они стали разговаривать друг с другом по-немецки, но я их не понимала. Пожилой мужчина кивнул жене и вышел из гостиной. Через некоторое время старик вернулся с дымящейся чашкой чая и поставил её на кофейный столик рядом со мной. "Спасибо,"– тихо произнесла я. Дед кивнул мне и вышел из комнаты, вероятно, чтобы заняться тем, что делал раньше. "О боже, мы даже не представились! Меня зовут Мара, а того старого ворчуна, который является моим мужем, зовут Элиас,"– мы обе усмехнулись над подколом Мары. "Приятно познакомиться, Мара. Меня зовут Т/И Т/Ф, я родом из Н/С, поэтому я не говорю по-немецки,"– объяснила я Маре. Она, казалось, поняла и мягко улыбнулась мне во время моей речи. Мы с Марой довольно долго разговаривали, она сказала мне, что её муж Элиас понимает только по-немецки, и, вероятно, поэтому он немного настороженно отнёсся ко мне, всё из-за языкового барьера. Внезапно раздался сильный стук в парадную дверь, мы с Марой замолчали, а Элиас пошёл посмотреть, кто стоит на пороге. Я услышала, как открылась дверь, и Элиас взволнованно заговорил по-немецки. Он весело крикнул своей жене, и глаза Мары расширились от радости. "Мой внук приехал навестить нас, почему бы тебе не остаться ещё немного?"– любезно настояла она на своём, и я подумала, почему бы и нет; что может случиться, если я останусь ещё немного, это может сбить с толку Германию... По крайней мере, я так думала, пока не услышала жутко знакомый голос, говоривший по-немецки. Я в ужасе посмотрела в ту сторону, откуда доносился голос, и Мара уловила мою тревогу. Она положила руку мне на плечо и нежно улыбнулась, не зная, насколько ужасна была для меня ситуация. "Дорогая, не бойся. Это всего лишь мой внук! Он очень милый и настоящий джентльмен, хотя и выглядит немного сварливым, как мой муж!"– усмехнулась она, а я надела маску облегчения и молча кивнула ей. Элиас вернулся не с кем иным, как с Германией. Его глаза загорелись, когда он увидел меня, сидящую в уютном кресле. Я попыталась как можно сильнее съёжиться, но его ледяные глаза впились мне в душу. Я чувствовала себя совершенно парализованной, я не могла пошевелиться, я едва могла дышать. Внезапный голос Мары заставил нас всех посмотреть на неё. "Здравствуй, Людвиг, давно не виделись. Тебе следует почаще приезжать к нам! Ах, а это Т/И, наша гостья, так что, пожалуйста, не пугай её своим грозным лицом,"– рассмеялась Мара. Элиас нехарактерно улыбнулся своей весёлой жене, даже если он не понял, что она только что сказала. Германия злобно ухмыльнулся и взглянул на меня, но снова перевёл взгляд на свою бабушку. "Я думаю, что моя невеста уже привыкла к моему угрюмому лицу, ja*?"– медленно заговорил он, снова глядя на меня своими ледяными глазами с той же улыбкой на лице. Все замолчали, пока потрясённый голос Мары не закричал по-немецки: "Sie ist dein Verlobter*?!" Элиас тоже был потрясен, глядя на меня, а затем на Людвига, но прежде чем Германия смог ответить на вопрос Мары, Элиас заговорил со спокойным видом. "Sie haben uns nie erzählt, dass Sie einen Verlobten haben*,"– сказал Элиас и посмотрел на своего внука с требовательным видом. Я была очень смущена, не понимая немецкого, но я могла сказать, что им не сообщили, что я «помолвлена» с ним. "Ich entschuldige mich, aber ich wollte es noch eine Weile geheim halten*,"– извиняющимся тоном произнёс Германия. Внезапно Элиас шагнул к Людвигу и заключил его в объятия. После этого он медленно подошёл ко мне с протянутой рукой, чтобы я её взяла. Я колебалась, но взяла его за руку и пожала её. Он кивнул мне и вышел из комнаты. Я ошарашенно посмотрела на Мару, а она взглянула на меня и поняла, что я не могу понять, о чём они только что говорили. Она усмехнулась. "Мой внук не говорил нам, что у него есть невеста! Мой муж принял вас как невесту нашего внука и должен был выйти из комнаты, чтобы всё это обдумать,"– ответила она и жестом пригласила Германию сесть. Они немного поговорили друг с другом, пока я была погружена в свои мысли. Мой побег, конечно же, снова не удался. Мне чертовски везёт больше всех на свете, не так ли? "Ах, вам стоит присоединиться к нам за ужином позже, я приготовлю твоё любимое блюдо,"– услышала я голос Мары. "Мы бы с удовольствием, но мы заняты. Сегодня вечером мы идём на ежегодный праздник у меня на работе,"– извиняющимся тоном произнёс Людвиг, держа Мару за руки, и она улыбнулась ему. "Я понимаю, но приходи в гости почаще,"– с такой тоской проговорила Мара. Похоже, Германия не так уж и часто навещает своих бабушку и дедушку. "Ах да! Я почти совсем забыла! Т/И, разве ты не хотела позвонить по телефону?"– голос Мары вывел меня из оцепенения, мои глаза широко раскрылись от осознания того, что она только что сказала. Германия посмотрел прямо на меня своими убийственными глазами, его лицо исказилось в неодобрительной гримасе. "Э-э-э-э, да, но уже нет?"– это был скорее вопрос, чем ответ, но Мара лишь пожала плечами, продолжая улыбаться. Германия внезапно заставил меня подняться с кресла, но сделал это так мягко, чтобы Мара не заметила, сколько сил он приложил на самом деле, чтобы заставить меня встать. Он прижимал меня к себе и не отпускал. "Похоже, нам пора идти. Было приятно снова увидеть тебя, Oma*,"– тихо проговорил он. Мы попрощались с Марой и Элиасом; Людвиг всё время не сводил с меня глаз. Я отвязала Ульфа, и мы сели в машину Германии. Я села на переднее сиденье рядом с водительским сидением, а он сел за руль и завёл машину. Германия поехал обратно тем же путем, откуда я пришла сюда. Некоторое время было тихо, прежде чем он заговорил. "Ты всё ещё пытаешься сбежать? Ты должна забыть об этом, теперь ты принадлежишь мне,"– резко сказал он, глядя на дорогу впереди. Я раздражённо фыркнула. Он правда думает, что я не собиралась пытаться сбежать, когда он дал мне такую возможность! "Не дождёшься,"– пробормотала я. Технически я всё ещё не принадлежу ему, так что я буду бороться до самого конца. Германия, казалось, услышал меня, хмуро глядя на дорогу. Вдруг он положил руку мне на бедро и начал приближаться ко мне. "Ты ведь не собираешься нарушать своё обещание, не так ли?"– угрожающе прошептал он мне на ухо. Я снова фыркнула и оттолкнула его руку от своего бедра. "Нет, но это не значит, что я не буду пытаться сбежать от всего этого безумия,"– возразила я, что заставило его отстраниться и сердито следить за дорогой. Когда мы вернулись в дом Германии, он был всё ещё зол и конфисковал у меня ключ-карту. Это было глупо, вот так просто отдавать её мне, но уже нет смысла жаловаться. Он силой втолкнул меня на кухню и приказал завтракать, прежде чем отправиться за платьем, которое я надену на торжество. Еда была уже остывшей, но это было ожидаемо, хотя она всё ещё была вкусной. После того, как я закончила есть, уже настал полдень. Германия помчался вместе со мной в магазин одежды, чтобы купить одежду для своей деловой вечеринки. В конце концов, я даже не могла выбрать себе платье в качестве наказания за свой сегодняшний трюк. Это могло быть худшее наказание, однако платье, которое он выбрал, было не таким уж и откровенным, как я себе представляла. Если бы это была одна из других стран, на мне бы хорошенько отыгрались, кроме, пожалуй, Японии. Он, вероятно, просто одел бы меня в кимоно. Германия выбрал традиционное немецкое платье. Дирндль, как он его называл, обычно носили в Октоберфест, фестиваль пива в течение двух недель подряд. Даже такая мелочь, как покупка платья, изнуряла меня, особенно из-за того, что Людвиг постоянно наблюдал за мной. Переживу ли я вечеринку? Ульфу пришлось остаться дома, пока мы были на вечеринке. Ульфу, однако, это совсем не понравилось; он попытался преградить путь к выходу, когда мы приблизились, но Германия поставил его на место, спокойно приказав ему "Sitz*" и дав собачью кость, чтобы Ульф отвлёкся на неё, пока мы уходим. Поездка в машине была тихой и скучной, поэтому я решила завести разговор, чтобы хоть как-то скоротать время. "Ты никогда не говорил мне, что у тебя есть бабушка..."– заговорила я, и глаза Германии стали мягче, а его хмурое лицо сменилось мягкой улыбкой. "Ну-у-у, технически она не моя настоящая бабушка. Однажды я встретил их, когда я прогуливался, и с тех пор они усыновили меня как своего внука,"– объяснил Германия. "Хах, прямо как я и моя мам..."– быстро замолчала я, не желая раскрывать свои истинные отношения с Древним Египтом. Все считают, что мы просто друзья, и мы решили просто смириться с этим, так как страны обычно не принимают другие страны в качестве своих дочерей или сыновей. Это довольно редко и неслыханно, но мы не стыдимся нашей связи, мы просто хотим, чтобы другие поняли и приняли нас, а этого ещё никто не делал. "Твоя мама? Интересно... А у тебя есть какие-нибудь братья или сестры?"– спросил он. Кажется, я пробудила его интерес, что было не очень хорошо. "Ну, у меня есть только старший брат и всё... А у тебя есть какие-нибудь родственники?"– ответила я на его вопрос, но он, казалось, был полностью поглощён разговором, чтобы не спрашивать, кто мои так называемые мать и брат, и я, вероятно, солгала бы, если бы он спросил. "Ja*, у меня есть один брат. Ты слышала о Гилберте? Я почти уверен, что ты с ним встречалась,"– в его голосе звучала нежность, когда он произносил это имя. "Гилберт? А, ты имеешь в виду Пруссию! Да, я его знаю: он довольно известная личность, всегда хвастающийся своей победой в бою здесь и там,"– сказала я, вспоминая встречу с Пруссией на всемирной встрече. "Да-а, он такой,"– засмеялся Германия и улыбнулся, глядя на дорогу перед собой. "Я помню, как он пытался объявить мне войну, чтобы посмотреть, кто победит. Я, конечно, отказалась, но Пруссия не принимает отказ в качестве ответа,"– продолжала я говорить, не замечая, как напрягся Германия. "Он повёл свою армию к моей границе, а в ответ моя армия вручила цветы и фрукты его людям. Он был так смущён, когда я подошла прямо к нему и подарила ему национальный цветок моей страны! Он просто покраснел и ушёл от моей страны со своей армией,– улыбнулась я при воспоминании,– Пруссия только пробормотал «Это не значит, что ты победила» и ушёл". Германия расслабился и улыбнулся, взъерошив мне волосы одной рукой и быстро положив её обратно на руль. "Похоже, ты победила моего непобедимого брата на войне,"– усмехнулся Германия и продолжил вести машину. Остальная часть поездки была менее неловкой после нашего небольшого разговора. К счастью, я не проболталась ни о чём слишком важном. Мы подъехали к зданию немецкой компании, где горел свет, освещая тёмную ночь. Внутри уже было много людей, и Германия схватил меня за руку и потащил внутрь освещённого здания. Он провёл меня в комнату, где надо снимать верхнюю одежду и оставлять свои вещи в гардеробе, чтобы не тащить их внутрь на вечеринку. Я ничего поверх своего платья не надела, но Людвиг был одет в толстую зелёную куртку и должен был её повесить, поэтому ему пришлось тащить меня с собой. Он снова потащил меня по коридору после того, как закончил с курткой и открыл дверь. Нас встретили самые разные люди, уставившиеся сначала на Германию, а затем на меня. Казалось, что все их мысли щёлкнули синхронно, когда они снова посмотрели на Германию. Все стали приветствовать нас и поздравлять Людвига с успешным деловым годом. Мне пришлось пожать много рук и слишком много представиться. Я с трудом могла запомнить их всех, но они сказали, что ничего страшного, если я не запомню все их имена сразу. Когда приветствия и рукопожатия закончились, мы остались наедине с собой. Некоторые люди танцевали на танцполе, а некоторые сидели за столом, пили и веселились, слышался громкий смех. Я чувствовала себя очень не в своей тарелке, но Германия не выпускал меня из виду, не говоря уже о том, чтобы выпустить из комнаты. "Потанцуй со мной, schatz*,"– это прозвучало как требование, а не приглашение, он снова протянул мне руку, чтобы я взяла её. "Я не умею танцевать,"– выдохнула я, не чувствуя себя в настроении танцевать со своим похитителем. "Тогда я сам поведу, а теперь возьми меня за руку, пока я сам её не схватил,"– пригрозил он мне, и его ледяной взгляд взял верх надо мной. Даже некоторые удивленные взгляды, устремлённые на нас, не помогли. Я взяла его за руку, вздыхая от поражения, а он повёл меня через толпу на танцпол. Он обнял меня за талию и начал вести в танце, но он прижимал меня слишком близко к себе, чтобы «утешить». Он раскачивал меня круг за кругом, и мне это надоело. Я «случайно» пару раз наступала ему на ноги для мести. Люди пялились на нас, когда мы танцевали на танцполе. Они аплодировали, а некоторые даже присоединялись к нам, чтобы потанцевать со своими партнёрами/друзьями. Германия смотрел на меня всё время, пока мы танцевали, его ледяной взгляд не покидал меня. Мне было очень неловко, и мне пришлось всё время отводить взгляд и стараться не смотреть на него. Когда танец подошёл к концу, Германия внезапно наклонил меня и удержал на месте. Мои руки мгновенно обвились вокруг его шеи, так, чтобы я не упала, если бы он ослабил хватку. Его лицо было слишком близко к моему, его холодные голубые глаза смотрели в мои, а его лицо приблизилось ко мне ещё ближе. Я попыталась отодвинуться, но мне не хватило места. Его холодные губы впились в мои дольше, чем я хотела. Люди хвалить нас и аплодировать нам, когда мы целовались. Когда Германия оторвался от моих губ и помог мне выпрямиться, мне пришлось кое-как сдержать гримасу отвращения. Мне это отчасти удалось, и я изобразила улыбку Людвигу, однако он, похоже, быстро уловил моё настроение и наклонился к моему уху. "В конце концов ты полюбишь это, taube*,"– соблазнительно прошептал он мне на ухо, и это скорее раздражало меня, чем возбуждало. Внезапно я почувствовала боль в мочке уха, я взвизгнула от боли и в шоке посмотрела на Германию. Люди начали хихикать, когда я поднесла руку к уху, понимая, что произошло. Этот ублюдок только что укусил меня за мочку уха! А теперь он ухмыляется мне! Я не могла скрыть своего раздражённого взгляда, но люди сочли это милым и продолжали посмеиваться над нами. Боже, как бы я хотела, чтобы всё это закончилось. Прежде чем мы отправились домой, Германия захотел выпить со своими коллегами и немного поболтать, и, конечно же, я была втянута в их разговор. "Ах, Людвиг! Я уже начал думать, что ты не найдешь себе девушку,"– сказал один из его коллег, кажется, его звали Расмус. "Да! Похоже, тебя никогда не интересовали отношения с девушками!"– другой коллега согласился и сделал глоток спиртного. "Мне повезло, мы познакомились с Т/И во время моего отпуска в Н/С,"– спокойно солгал Германия, его лицо было спокойным и собранным, даже если он выпил немного пива. "Повезло? Но у тебя уже был Фели..."– я уже собиралась закончить фразу, как вдруг Германия внезапно притянул меня ближе к себе. Его взгляд предупредил меня, чтобы я не пыталась сделать что-нибудь глупое. "Фели? Сокращённо от Фелиция? Людвиг! Не знал, что ты такой ловелас! Но лучше попридержи свой пыл, иначе мне придётся надрать тебе задницу,"– Расмус задумчиво посмотрел на Германию, и они оба рассмеялись. "Нет, серьёзно, если я услышу от этой хорошенькой леди, что ты изменил ей, я преподам тебе урок,"– его голос звучал серьёзно, когда он подмигнул мне. Я просто одарила его фальшивой улыбкой и поблагодарила. Дорога домой прошла в тишине, я даже не потрудилась завязать разговор. Я слишком устала, чтобы заниматься всякой ерундой. Мы вернулись домой довольно поздно вечером, и я сразу же пошла в спальню, чтобы переодеться в пижаму и лечь спать. Я быстро заснула, однако что-то разбудило меня, и это было не кто иной, как спящий Германия, притягивающий меня ближе к нему. Его хватка на мне была сильной, и каждый раз, когда я пыталась отодвинуться, его рука притягивала меня обратно к нему. Я продолжала пытаться отстраниться, пока медленно не заснула в его объятиях. Остальная часть недели прошла так, как и следовало ожидать, кое-где были свои неприятные моменты, однако Германия не домогался меня, что являлось огромным плюсом. Мы вернулись к его бабушке и дедушке, что было очень мило, мне очень нравилось беседовать с Марой. У нас были схожие симпатии и антипатии, поэтому нам было легко разговаривать друг с другом. Элиас по-прежнему был стойким и молчаливым типом, но теперь его аура стала гораздо менее враждебной. Мы с Ульфом всю неделю играли и обнимались! Я думаю, что Германия стал завидовать своей собаке за то, что она проводила всё время со мной. В конце недели Германия удивил меня, объявив, что мы вернемся в мою страну! О, как я скучала по Н/С! Хотя это было довольно подозрительно, он вообще не сказал мне, зачем мы туда едем, и я почти уверена, что это не для того, чтобы отпустить меня на свободу. Германия пристально следил за мной, когда мы ехали до моей страны, он не позволял мне отойти от него ни на метр! Какой прилипчивый, должно быть, он научился этому у Италии. Ох, как я соскучилась по пейзажам Н/С! Знакомо выглядящие здания и дома — это настоящее зрелище для моих уставших глаз! На шее у меня был шарф России, так как в это время в Н/С становится немного прохладно, так что лучше тепло одеться, чем потом заболеть и сожалеть. Иногда нам приходилось останавливаться в пути до нашего таинственного места назначения, чтобы посмотреть на цветы и деревья, по которым я так скучала, даже в холодную погоду они всё ещё цвели. Это одна из загадок Н/С. Краем глаза я увидела, что Людвиг украдкой фотографирует меня, как это грубо и неприлично. Когда мы добрались до места назначения, которое было не так уж и далеко, хотя мне бы хотелось, чтобы это было так, дабы я могла ещё немного полюбоваться пейзажем, там было здание с русской и немецкой охраной. Держу пари, это не очень хорошее начало. Германия повёл меня к зданию, но охранники перехватили нас прежде, чем мы успели войти. Русский охранник выглядел напряжённым, в то время как немецкий охранник расслабился, увидев Германию, должно быть, это был кто-то из его личной охраны, ведь охранник узнал его. Они говорили друг с другом по-немецки. Немецкий охранник кивнул в сторону Германии и сказал своему русскому товарищу: "Впусти их, им разрешено входить". "Да,"– просто сказал русский охранник, встал и отошёл в сторону, чтобы мы могли войти. Но прежде чем я оказалась внутри здания, русский охранник посмотрел на мой шарф, побледнел и быстро отвёл взгляд. Он, должно быть, узнал шарф России. Германия провёл меня через коридор, за которым следили два охранника и в конце которого была одна двойная дверь, ведущая в комнату. У меня было смутное подозрение, что Людвиг ведёт меня в конференц-зал, так что другие страны должны быть за этой дверью... Как они посмели войти в мою страну без моего разрешения! Я застыла на месте, Германия мягко потянул меня за собой, но я стояла неподвижно, уставившись на двойные двери. Я посмотрела на Германию, его лицо было непроницаемым, но я могла сказать, что ничего хорошего не произойдет, если я войду в эту комнату. По-видимому, прочитав моё лицо и движения, он понял, что я собираюсь отступить, и быстро схватил меня за запястье. Я попыталась вырвать руку, но она не поддавалась. Он притянул меня к себе и заставил посмотреть в его ледяные голубые глаза. "А теперь будь послушной девочкой и веди себя хорошо, ja*?"– строго сказал он, бросив на меня суровый взгляд, но я с вызовом посмотрела на него. "Нет, к чёрту всё это,"– выплюнула я, его лицо не могло скрыть шок от сказанного мной. Прежде чем дать ему ответить, я пнула его в нижнюю область. Он отпустил моё запястье и упал на колени, и я воспользовалась этой возможностью, чтобы убраться отсюда к чёртовой матери. Охранники заметили, что произошло, и быстро отреагировали, преградив мне путь. Один из охранников обнажил катану, а у другого был длинный меч британской работы, они оба сложили своё оружие вместе, образовав крест прямо перед моим путем к отступлению. Мне было всё равно, умру я или нет, ведь я всё равно воскресну, поэтому я бросилась на охранника с катаной и сумела сбить его с ног. Они не ожидали, что я протараню одного из них, поэтому я быстро вырубила упавшего охранника, поспешно взяла его катану и встала. Второй охранник оправился от шока и нацелил свой меч мне в шею. "Я прошу вас опустить оружие, мисс,"– спокойно потребовал охранник. Прежде чем я успела сделать свой ход, я увидела, что Германия встал и предупредил другие страны о моей попытке побега. Все они выскочили наружу, на их лицах были написаны паника, шок и страх. Охранник и другие страны начали приближаться ко мне. Если бы было какое-то подходящее время, чтобы сбежать, то сейчас было то самое время. Я бросила катану в охранника, как метательный нож, ошеломив всех настолько, что я смогла выбраться отсюда. Я слышала, как другие страны кричали мне, чтобы я остановилась, но если бы я этого не сделала, то что бы со мной было? Они все бросились за мной, но я была быстрее, и на этот раз, на этот гребаный раз я запомнила, где выход! И поскольку я нахожусь в своей стране, то у меня больше шансов остановить это безумие! Я постараюсь связаться не только с Древним Египтом, но и с другими странами, которые смогут остановить всех этих восьмерых. Я побежала к выходу, быстро открыла дверь и, когда уже собиралась уходить, почувствовала, как что-то тянет меня за шарф, который был у меня на шее. Я оглянулась и увидела, что трубка России зацепилась за шарф и не дает мне выйти наружу. Россия притянул меня к своей твёрдой груди, его руки обвились вокруг меня, и я почувствовала, как он дышит мне в затылок. "Куда ты собралась, подсолнух?"– раздражённо спросил он мне в ухо. Я попыталась вырваться, но Россия был слишком силён, чтобы я могла бороться с ним в одиночку. Его хватка была железной, и все мои попытки вырваться только привели меня к тому, что он взял меня на руки в свадебном стиле и сопроводил обратно в конференц-зал. Другие страны последовали за мной, неодобрительно глядя на меня, но я отмахнулась от них, любой бы сделал то, что сделала я, если бы они были в моей ситуации. Они просто не понимают этого простого факта. Россия мягко усадил меня на один из стульев и устрашающе уселся рядом, не сводя с меня настороженного взгляда и положив трубку рядом с ножкой стула. Япония занял другое место рядом со мной, его катана была на боку, отрезая любые шансы на побег. Другие страны также заняли места поблизости, за исключением Англии, который стоял посреди зала. Похоже, что он руководил этой встречей. Все замолчали, когда Англия начал говорить. "Добро пожаловать обратно в Н/С, my love*, ты ведь знаешь, почему мы все здесь, да?"– Англия говорил громко и ясно, хотя было совершенно очевидно, почему они здесь. "Хм, ну не знаю, у нас пижамная вечеринка?"– саркастически произнесла я, пристально глядя на Англию, но на заднем плане я услышала, как Италия завизжал при мысли о пижамной вечеринке. Англия бросил на меня раздражённый взгляд и вздохнул. "Нет, Италия, успокойся, никакой пижамной вечеринки не будет. Т/И, ты здесь, чтобы выбрать, за кого из нас ты выйдешь замуж,"– объяснил он, не сводя с меня своих изумрудных глаз. "Да неужели? Ну ладно, я выбираю... Хм-м-м..."– начала я говорить, приложив палец к подбородку. Все посмотрели на меня с волнением. "Ах да, я выбираю саму себя,"– заявила я, и все страны озадаченно посмотрели друг на друга, не зная, что они будут делать. Все, кроме Англии. "Извини, biscuit, но это не вариант, так что давай выбирай,"–усмехнулся он, не сводя с меня своих глаз. Все страны смотрели на меня в предвкушении. "Тогда я никого не выбираю,"– сказала я, глядя прямо в изумрудно-зелёные глаза Артура. Он раздражённо вздохнул, взъерошив свои волосы. "My love*, если ты не прекратишь это, то мы выберем за тебя... Который из нас?"– его тон стал ледяным и серьёзным, его острые глаза пронзили мою душу своим пристальным взглядом. Все их взгляды были направлены на меня, предупреждая, что если я не выберу, то начнется война. Даже если я выберу одного из них, они начнут войну друг с другом, и моя страна окажется в центре их нелепой войны. "Тогда... Я выбираю вас всех?.."– пошутила я. Единственный возможный способ предотвратить войну — это выйти замуж за них всех, верно? Не то чтобы они согласились бы с этой нелепой идеей, но это даёт мне больше времени подумать о том, что делать. Все ошеломлённо замолчали, растерянно посмотрев друг на друга. Даже Англия выглядел озадаченным, не совсем понимая, как реагировать на мой ответ, который, очевидно, был шуткой, но они восприняли его всерьёз. Они думали, что я говорю серьёзно, но я уверена, что они никогда не согласятся на это. "Меня вполне устраивает этот выбор, кто-нибудь ещё за?"– воскликнул Франция, взмахивая коротко остриженными волосами и глядя на меня с жуткой улыбкой. О, неужели Франция постригся? П-подождите-ка, это сейчас не важно! Он согласен с моим выбором?! Чего, мать твою?!! "Я не очень горю желанием делиться, но если таково желание моей жены, то как я могу сказать «нет»?"– заговорил Америка, шокировав всех. Он действительно готов чем-то поделиться?! Почему именно сейчас! "Ты имеешь в виду НАШУ жену, да?"– засмеялся Россия и обнял меня за талию. Япония заметил это и бросил на Россию убийственный взгляд, но тот просто невинно улыбнулся в ответ Кику. "Я согласен, если Т/И-чан хочет, чтобы это было так,"– его грозный взгляд сменился улыбкой в сторону России. Япония обвил рукой мою талию, и они оба приблизились ко мне. Они все согласны с моим предложением! Я думала, что они, по крайней мере, будут драться друг с другом! Остальные, кто ещё не заговорил, посмотрели друг на друга и начали жутко улыбаться мне, кроме Италии, который просто мило улыбался, потому что он женится на любви всей своей жизни, даже если ему придётся делить свою жену. "Похоже, все согласны с этим выбором, my love*, какая же ты счастливая невеста,"– Англия начал смеяться и приближаться ближе к тому месту, где я сидела. Я попыталась уйти, но крепкие руки удерживали меня на месте, не позволяя сдвинуться ни на дюйм. "Хочешь скрепить нашу сделку поцелуем, biscuit?"– он наклонился ко мне, в опасной близости от моего лица. "Нет, спасибо,"– отрезала я, явно не желая, чтобы он был рядом со мной. Он выглядел разочарованным, но быстро натянул на себя мрачную улыбку, возвращаясь на своё прежнее место. "Ну, честно говоря, я не думал, что ты на самом деле выберешь нас всех, вот почему я полюбил тебя... Ты всегда такая непредсказуемая,"– казалось, все согласились с Артуром. "Не пора ли обсудить свадебные приготовления, ару?"– спросил Китай Англию, и он кивнул в сторону Китая. "Точно, не так ли, biscuit?"– злобно улыбнулся он мне. Я нахмурилась, но он не возражал и всё равно воспринял это как «да». Все выглядели взволнованными, обсуждая свадебные планы и всё такое, но я не была в таком восторге. Через некоторое время, когда они все изложили свои идеи, они задались вопросом, где провести свадьбу. Они долго не могли договориться о том, где именно, но когда я спросила, можем ли мы провести свадебную церемонию в моей стране, все, казалось, были удивлены, что я предложила это, но, похоже, они подумали об этом, так как они ещё долго спорили о том, в какой стране будет проводиться церемония бракосочетания. И в конце концов они, судя по всему, договорились о проведении свадебной церемонии в моей стране. Для меня было бы безопаснее провести свадьбу в моей стране, так как я могла бы легко попросить помощи на моём родном языке или, если мне повезёт, они пригласят Древний Египет и Египет, ведь они имели частичную власть в моей стране, не намного, но, по крайней мере, хоть какую-то. Будем надеяться, что мне удастся избежать этой ужасной свадьбы...