phoenix

Феликс ещё днём своё согласие на переезд дал, но обнаружить утром Чанбина в своей комнате не ожидал. И не ожидал не обнаружить лидера в общежитии вообще. Джисон за завтраком обеспокоенно спросил, где он, а Со пожал плечами, мол, ничего не знаю, собрался и ушёл. Минхо и Хёнджин посмотрели недоверчиво, но ничего не сказали, а младшие и Уджин немного удивились. Правдоподобной причины не удалось придумать никому, Чан не из безответственных и сбегать посреди ночи погулять он не мог. Едут на съёмку они восьмером, но менеджер о Чане не спрашивает. Лидер всё-таки находится, уже на площадке, переодетый и накрашенный. Мемберы его спрашивают, на что он улыбается и отвечает, что не хотел спать и решил дописать песню, в студии и уснул. Вот это уже кажется возможным, поэтому большинство ему верит, а Минхо взгляд опускает, успокаивая, мол, да, верю, а сам нутром не то чувствует. А Чанбин молчит. Они взглядами пересекаются, но Чан смотрит холодно, улыбка сходит с его лица. Со до смерти интересно, что скрывает тональный крем, но спрашивать он не будет. Лидер не маленький, всегда справлялся. Фотосессия проходит отвратительно. Джисон собраться не может, подставляя Минхо, с кем делит кадр. Младшие умудряются порвать что-то, и Чан смущённо извиняется, обещая возместить ущёрб, и тем стыдно невероятно. Но блондин к ним подходит, влезая в кадр, и хлопает каждого по плечу, успокаивая: «За вас я уже постыдился, так что только попробуйте не сделать всё в лучшем виде». Звучит агрессивно, но Чан улыбается, и все понимают о чём он: уже нет никаких причин переживать, остаётся только сконцентрироваться на работе. Самым ужасное выпадает на участь Чанбина. Тот переживает сильнее всех, приобнимая Чана. А Чан работает только на камеру, на младшего даже не оглядываясь. И мемберы бесконечно вторят, что Со выходит слишком напряженным и что ему нужно срочно расслабиться. А с Крисом расслабиться сложно — тот смотрит на него холодно, когда просят, но прожигает изнутри. Но как-то всё-таки снимаются, и потом тоже, а вечером Чан с ними приезжает домой, на пару минут забегает в свою комнату и уходит, не предупреждая. На звонки не отвечает, а Чанбин делает вид, что не встретился с ним на выходе и не увидел его опущенную голову. Так повторяется изо дня в день, каждое утро у Чана новые отговорки: ночевал у друга, уснул в студии, всю ночь тренировался. Чанбин любит, и ему больно. Он ведь сбежал, пряча только теплеющие чувства, а в итоге сделал только хуже. Чан ломался на глазах, под холодной корочкой горело всё его существо, он весь сгорал, рушились все его стены и опоры. Он прятал собственное горе, о котором Чанбин даже не мог толком спросить, но знал, что с ним это связано, ведь всё началось с той ночи, когда Со снова о чувствах своих думал, а о чужих, кажется, забыл. Кристофер в комнате больше пары минут находиться не может, но мемберы его на пятый день уговаривают остаться в общежитии, особенно Минхо, который обычно участия в таком не принимает. А Чан наконец соглашается, чтобы их успокоить, а сам представления не имеет, как будет там находится. Но ночь наступает неумолимо, и все по комнатам расходятся, а Уджин с Хёнджином лично приводят лидера в его комнату и сажают на кровать, указательными пальчиками перед носом машут, наставляя. И уходят. А Бан остаётся. Остаётся в пропахшей Чанбином комнате, где вещей его нет почти, только то, что тот использует редко, поэтому не торопится забрать. Но пахнет Со от вещей Чана, и их-то деть некуда. Некоторые футболки и худи, полотенца, наушники и кепки, которые они негласно сделали общими. От всего этого несло чем-то родным и так близким сердцу, совсем не как в отеле, где всё стерильно и светло. А Чан на кровать с ногами забирается, голову откидывает, упираясь в стену. Ему холодно. Он окно и двери закрывает, но теплее не становится. На улице догорает закат, совсем темнеет, а свет в комнате не горит, потому что смысла в нём нет. И спать блондину абсолютно не хочется, его потрясывает, и он хочет заплакать и, возможно, выпить. Без Чанбина в комнате уже невозможно, а кровать напротив заправлена аккуратно, и от этого будто только хуже. Со ушёл совсем, а не вышел сходить в туалет или в душ, не вернётся сюда с бутылкой газировки или перекусом. И Крис от этого с ума сходит. Брюнет просыпается от того, что его руку сжимают. Он растерянно глаза открывает, пытаясь различить что-нибудь в темноте и опуская взгляд. А у его кровати сидит блондин, держа его ладонь двумя руками и лбом упираясь в матрас. Чанбин оглядывается на Феликса, но младший крепко спит. А лидер голову поднимает и смотрит на Со мокрыми от слёз глазами: — Чанбин-а, — и улыбается, несильно сжимая его ладонь, — Чанбин, ты проснулся. Пожалуйста, можешь переночевать со мной? — Чан его пальцы целует, шмыгая носом. — Прости, я сумасшедший, да? Чанбина всего передёргивает от его шёпота, от пухлых губ на своих руках, и он переживает. Со только понимает, что Чан просит, и молча садится на кровати. Высвобождает руку из хватки старшего и, не стесняясь, берёт его лицо в ладони, чтобы оставить на губах лёгкий поцелуй, успокаивая. Крис смотрит удивлённо, но с коленей встаёт и тянет младшего за собой. В комнате темно и жарко, а у Чана руки холодные, и Чанбин встаёт за ним и выходит, не успевая даже закрыть дверь, когда лидер тащит его за собой. У старшего внутри взрываются тысячи огней, когда Со, только закрывая за собой дверь, за него хватается и вниз тянет, целуя. Он за шею его обнимает, отчего у Бана мурашки по спине бегут. Он забывает о своих слезах и просьбах, концентрируясь на сухих губах и горячем языке. А младший отрывается и смотрит неверяще. И чувства его не теплятся, а разгораются с новой силой, когда блондин утыкается ему в плечо, крепко обнимая. — Я люблю тебя, — он хватается за его футболку, сжимая ткань в руках и прижимая ближе, почти перекрывая дыхание. Но младший только в ответ обнимает, успокаивающе гладя по широкой спине, и улыбается ярко. — Я тебя тоже, — и пытается оттолкнуть, чтобы сцеловать мокрые следы с щёк старшего, а тот улыбается шире. Он весь сияет, не зная, как выразить свою радость, поэтому снова обнимает. Внутри него всё окончательно разваливается, догорая, а на пепле скоро появятся новые, ещё более крепкие опоры. На кровати остаётся ещё место, несмотря на то, что она вместила уже двоих. А Чану вообще не до сна, он младшего к себе прижимает, целуя его в плечо сквозь футболку, и носом зарывается в волосы на затылке, пока Бин снова засыпает, не переставая улыбаться. Минхо встаёт ночью от жажды и заглядывает в комнату к Ёнбоку, прежде чем прикрыть по неизвестной ему причине открытую дверь, но одного из жителей не находит и оглядывается в коридоре. Честно осуждает себя за это, но любопытничает, заглядывая в комнату старшего. И не сдерживает улыбку, видя сопящих в обнимку мемберов. А Чан во сне одеяло от себя откидывает — жарко.