Грань взаимопонимания

      Беспокойство и странное ощущение предвкушения охватило Лени с ног до головы, когда она стояла перед огромными вратами. Вместе с этим тело охватило чувство дежавю и радости. Все мысли перемешались в голове, и она даже не понимала до конца, что происходило, не поняла она и того, как медленно провела рукой по металлической двери, завороженно анализируя свои ощущения от прикосновения к холодной поверхности. Странный блеск промелькнул в глазах, а в голове в миг стало пусто, будто бы всех мыслей до этого момента не было. — Лени? Ты долго будешь здесь стоять? Что-то случилось? — к ней подошел обеспокоенный Курапика, что все это время не давал подойти к девушке никому, почему-то думая, что лучше сейчас не трогать Леонор. Но то, что она уже больше тридцати минут просто тупо смотрит на ворота, ничего не говорит и не делает, стало особо настораживать даже его. Конечно, он бы и не обратил, может быть, на это внимания, если бы она хоть как-то реагировала на происходящие вокруг события. Однако не заметить Гона, что буквально в метре от нее начал забираться на ворота, было невозможно, даже если бы ты оказался слеп. Во всяком случае Лени могла уж заметить и как-то отреагировать, но она словно в другой реальности была в этот момент. — Ничего… Что могло бы тебя волновать, — немного запоздало ответила она, все-таки поворачивая голову в сторону парня, но не убирая руку от двери. Она посмотрела уже на других присутствующих здесь людей и отошла от двери, подходя ближе. — Что у вас здесь происходит? Решили уже что-то?       Вместо ответа охранник прошел мимо с серьезным выражением лица, скидывая с себя верхнюю одежду. Лени в этот момент невольно улыбнулась. «Он почти что не изменился…» пронеслась мимолетно мысль в ее голове. Когда мужчина открыл врата, его тело окутала едва заметная аура, при виде которой улыбка с ее лица пропала, а следом появилась еще одна мысль: «Но он, к сожалению, стареет… Аура стала куда слабее, чем раньше.»       По его знаку все вошли внутрь, удивленно осматриваясь по сторонам. Леонор опять словно абстрагировалась от остальных, снова погружаясь в свои мысли. «Эта мрачная атмосфера тоже не меняется с годами» снова ухмылка на губах, которая стала даже немного заметнее, когда из-за деревьев показалось огромное существо с бездонными черными глазами. «Это место словно застряло во временной петле!» почти с восторгом подумала девушка, не сдержавшись и подойдя к сторожевому псу, протягивая руку, чтобы потрогать его шерсть. В момент, когда она медленно провела рукой по лапе, девушка почувствовала как ей в висок упирается мокрый нос, обнюхивающий ее. — Все такой же пушистый! Я… — Лени уже хотела потянуться к животному, чтобы погладить морду, как в голову, словно булыжник, врезалось осознание всего происходящего и того, что она делает сейчас и при ком. Рука в миг остановилась и медленно опустилась, а сама она отошла на несколько шагов назад, слегка опуская голову. Повернулась к остальным она уже с прежним спокойствием и непробиваемым холодом в глазах, словно все, что было только что им просто привиделось. — Вы уже что-то решили? — Вы… Вы ведь никуда не спешите? — слегка опешив, Зеберо, охранник, решил подать голос, тоже делая вид, что ничего не произошло. Когда он получил утвердительный ответ, то кивнул и позвал всех идти за собой, изредка смотря в сторону задумчивой рыжеволосой девушки, что периодически хмурилась, игнорируя все вопросы со стороны своих спутников.

***

      Ночью, уже когда измотанные дорогой и всем произошедшим парни легли спать, Лени осталась сидеть наедине вместе со стариком, что сначала серьезно прожигал ее взглядом, а потом облегченно выдохнул и сказал. — Я не думал, что еще когда-то увижу тебя, Лени, ты уже совсем выросла, — добродушно произнес мужчина, заставляя девушку расслабиться. Мужчина слегка усмехнулся и озорно сказал. — А вот твое поведение ни капли не изменилось! Ты все так же бесстрашно подходишь к Мики, словно сама его вырастила. — Но он представляет мне куда меньше угрозы, чем некоторые, — ответила она, улыбаясь уголком губ и беря стакан с чаем, протянутый Зеберо. — Ничего не изменилось с тех пор как я в последний раз была здесь… — Изменения в это место привносят обычно такие безбашенные люди, как те ребята, что пришли с тобой, — засмеялся мужчина, чуть тише добавляя. — И такие, как ты когда-то… — Спасибо, — вдруг сказала Леонор, заставляя своего собеседника удивленно поднять брови, после чего она пояснила. — За то, что ничего не сказали при встрече и сделали вид, словно не знаете меня… Не очень-то и хочется рассказывать им что-то из своего прошлого. У них и своих забот хватает. — А я ведь тебя бы и не узнал, если бы тебя не назвали по имени, — задумчиво произнес он, потирая подбородок. — Все-таки с тех времен ты очень сильно изменилась. — Едва ли…

***

      Работа на заводе всегда была изнуряющей. Таскать огромные мешки с углем, цементом или какими-то другими материалами было делом не из легких, однако туда редко нанимали сильных и выносливых мужчин, что могли переносить подобные нагрузки. Обычно скупали по дешевой цене детей или стариков, а иногда забирали из трущоб за неуплату долгов. Работники здесь почти что все умирали, не протянув и полгода. Особенно тяжко было зимой, когда люди не могли выдержать не только нагрузок, но и холода. Пусть в Восточном Горуто было весьма тепло, это сыграло с заключенными людьми злую шутку. От того, что температура не опускалась ниже нуля, рабам не давали теплой одежды, а спали они все так же в холодных камерах, что напоминали карцеры из-за того, что каменная и влажная поверхность леденела.       Лени все еще была жива, хотя провела в этом месте почти что пять лет. Некоторые из надзирателей помнили, что в какой-то момент она брала послабление, и ее отпускали раз в неделю ночевать дома, однако она добровольно вернулась и лишь два раза в год возвращалась домой, чтобы подстричься. Последнее они выяснили тоже лишь спустя некоторое время. Многие путали ее с маленьким мальчишкой, потому что ей всегда хватало сил, чтобы отрабатывать летнюю норму зимой. Эта рыжеволосая девчонка никогда не реагировала на издевательства, а после побоев всегда молча приступала к работе. — Этот мелкий совсем надоел! Он словно никого не боится! — как-то раз разозлился один из новеньких надзирателей. Тогда он хорошенько избил Леонор, что она не смогла встать с места, а от последнего удара головой об камень она потеряла сознание. Но даже так, надзиратель не получил то, что хотел от нее увидеть и услышать, поэтому ушел разочарованным. — Он ни разу не крикнул от боли! Не умолял прекратить! А смотрел так, словно это он тут надзиратель, а я ничтожество! — Это девчонка давно привыкла к такому отношению, Сид, — усмехнулся мужчина, сидящий рядом с ним. Он молча налил себе кофе и уселся рядом, продолжая говорить. — Она завтра будет еще как ни в чем не бывало отрабатывать свою норму за сегодня. Ты не дождешься от нее того, что ты хочешь… — Да, Сид, лучше завязывай с ней, она важная рабочая сила, таких крепких девок еще поискать надо! — усмехнулся третий, толкнув коллегу в плечо. — Ее продал собственный папаша. Не могу быть в этом уверен, но мне кажется, что она только на ненависти к нему и держится.       Однако, несмотря на все слова, избивать девчушку меньше не стали. Казалось бы, что только наоборот, словно другим хотелось проверить на сколько еще хватит этой ненормальной. Каждое новое избиение приходилось переживать все труднее и труднее. Леонор было сложно, но она не собиралась об этом говорить кому-то. Иногда некоторым вообще казалось, словно она не умеет разговаривать вовсе или она была немая. С ней никто не решался заговорить, всегда для этого была какая-то причина. Одни боялись, что она давно сошла с ума и в голове представляет трупы тех, кто насмехается над ней. Другие просто боялись, что она их не понимает, а кто-то вообще считал, что если заговорит с ней, то надзиратели начнут и над ними издеваться.       А на самом деле Лени сама уже перестала думать о чем-то конкретном, а стоило только задуматься, как все сразу же выветривалось из головы, словно она и впрямь превратилась в безвольную тушку. Она просто выполняла работу и иногда посещала больную мать и бабушку. Однако когда ее били или оскорбляли, в голову возвращались воспоминания о том, как она оказалась в этом месте, почему до сих пор здесь и почему теперь ее мать болеет. В такие моменты уверенность в своих действиях возрастала, а понимание того, для чего она все это делает и почему еще не умерла, приходит с новой силой.       Ей не было холодно зимой, не было больно от прикосновения к фиолетовым синякам. За пять лет регулярных избиений они стали словно частью ее самой. Шрамы были почему-то только на ногах, руки были лишь изредка покрыты синяками, как и лицо. Особенно тяжко было, когда зимой стопы примерзали ко льду на земле и их приходилось отдирать. От подобных ежедневных процедур кожа стала грубой и покрылась шрамами. За Лени часто зимой тянулись кровяные следы, однако она это расценивала как толчок вперед. Боль помогала ей осознать то, что она все еще жива и не умрет так просто.       В один из таких зимних дней, когда день только вступал в свои права, но рабов по заводу уже тогда гоняли без передыху, на смотровой площадке появился человек, который по виду явно был из высокого слоя общества. Взгляд уверенный, а одежда чистая и мягкая на ощупь. Он смотрел на рабов, что из последних сил таскают материалы, хмуро и очень сосредоточенно. — Господин Берхард, вы уверены, что вам нужен кто-то из моих людей? — спросил управляющий, стоящий неподалеку от него, но смотрел на своих рабочих с презрением и раздражением, подмечая про себя тех, кто отлынивает от работы и не выполняет норму. — Я уверен, что видел эту девчушку у вашего завода, — тихо отозвался мужчина, все еще наблюдая за происходящим внизу, пока его взгляд не уцепился за короткие темно-рыжие волосы. Они не особо бросались в глаза из-за того, что были весьма грязными, но тем не менее были куда заметнее, чем все остальные волосы. Хотя привлекал даже не цвет волос, а тонкий слой еле заметной ауры, покрывающий тело, а также едва скрываемая, пусть и очень тусклая жажда убийства. Хотя от тела не исходило лишней агрессии, а эмоций на лице и вовсе не присутствовало. Уверенно указывая на этого человека, мужчина произнес. — Мне нужна она. — Эта девчонка очень важна для завода, господин Берхард. Я не могу ее вам… — Я заплачу вам не только за нее, но и сверху доложу дополнительную сумму лично вам, — уверенно произнес мужчина, посмотрев уже в глаза управляющему, что цыкнул от досады. Знал, что этот человек умеет тянуть нужные рычаги, чтобы добиться своего. — Ну что? — Позовите Лени в мой кабинет… — нехотя произнес управляющий, уходя вместе со своим гостем со смотровой площадки.

***

      Непривычное тепло, окружившее тело Леонор и богато оформленная комната заставили ее впасть в ступор. И если второе как-то не бросалось в глаза, потому что ей не было никакого дела до окружения, то вот первое заставило ее немного расслабиться. Кожу покалывало от резкого перепада температуры, особенно сильно это отразилось на разодранных ногах, которые в привычном холоде уже не так сильно замечали боль от соприкосновения ранок и шрамов с землей. Стало до жуткого неприятно стоять на ворсистом ковре, а к горлу вдруг подступила тошнота, тело словно обмякло. — Стой прямо перед управляющим! — грубо и громко крикнул надзиратель, дернув девчушку за руку, от чего ее глаза широко раскрылись, а челюсти сжались до скрипа в зубах. Громкие звуки стали словно осязаемыми, а резкие телодвижения приносили невероятный дискомфорт. — Если вы не хотите, чтобы дорогой ковер вашего управляющего стал еще грязнее от того, что ее вырвет на него, то можете продолжать ее так дергать и громко кричать, — невозмутимо произнес мужчина, подойдя ближе и присев перед Лени, что тяжело дышала, стараясь привести свое состояние в норму и хоть как-то оклематься. — Сколько времени она не была в теплом помещении? — Предполагаемо несколько месяцев… Может быть где-то полгода, она ведь еще не была дома, — невозмутимо произнес второй смотрящий, который придерживал Леонор за руку чтобы та не упала. От услышанного брови мужчины сошлись на переносице, а взгляд стал устрашающим. Атмосфера вокруг него заставила всех вздрогнуть. Всех, кроме девочки, у который взгляд уже давно помутнился, а сознание не было под ее контролем. — Значит, мы договорились, — проговорил мужчина, вставая в полный рост и смотря на управляющего, который только кивнул ему в ответ. Когда мужчина повернулся во второй раз, то девочка уже отрубилась, ее лицо стало красным, как и все ее тело. Громко выдохнув, Берхард аккуратно подхватил маленькое тельце на руки, подмечая, что температура очень сильно поднялась, и вышел из комнаты.

***

      Проснулась Лени от того, что голова словно гудела, а все тело словно охватило огнем. Эти ощущения заставили ее впасть в панику и резко раскрыть глаза, чтобы убедиться в том, что ее действительно не объял огонь. Однако она всего лишь столкнулась взглядом с потолком, а потом уже поняла, что лежит под одеялом. Свою комнату она узнала не сразу, как и голос матери за стенкой. Первые ощущения от всего вокруг были не очень приятные, а после она уже стала немного привыкать. Медленно поднявшись с кровати, девчушка аккуратно ступила на пол, замечая, что ее ноги аккуратно обмотаны бинтами, да и в целом ее тело было чистым, а к коже прилегала новая и удобная одежда. «Что происходит? Я сплю?» пронеслось в ее голове, однако все те же старые стены дома и привычное окружение говорило о том, что она находиться в реальности.       Пересилив тошноту и недомогания в теле, Леонор медленно, опираясь о стенку, пошла в сторону двери, из которой шел тусклый свет от керосиновой лампы. Со скрипом, дверь растворилась, и она вошла в зал, где за столом сидели мама, бабушка и какой-то мужчина. Девочка не была уверена, но ей казалось, что уже знает его. — Вы тот странный мужчина с хлебного завода, — произнесла вслух свои догадки рыжая, отрываясь от дверного косяка и удивленно раскрывая глаза. К ней тут же подлетела мать, осматривая со всех сторон. — Зачем же ты встала с кровати? Ты ведь плохо себя чувствуешь, милая! — обеспокоенно произнесла женщина, беря лицо дочери в свои ладони. Девочка аккуратно их перехватила, медленно поглаживая, стараясь этим действием уверить мать в том, что с ней все в порядке. — Такое уже было несколько раз, просто я впервые вошла в такое теплое помещение, поэтому мне стало хуже, чем когда я приходила домой. Это продлится не больше одного дня, завтра я уже смогу выйти и отработать полный день, можешь не беспокоиться, — произнесла Лени с легкой полуулыбкой, опустив руки матери и немного отходя. Только после того как женщина отошла от нее, она перевела сосредоточенный взгляд на мужчину, что внимательно наблюдал за открывшейся картиной. Она нахмурилась своим мыслям, но все же произнесла. — Кто это? — Это господин Берхард, он спонсирует хлебный завод, — проговорила бабушка, которая как и мать не услышала высказывания Лени по поводу него. Когда девочка поняла, что ее и впрямь не услышали и никто даже не подозревает о том, что они уже встречались раньше, она позволила себе немного расслабиться, но понимала, что есть еще и он. Если этот господин Берхард не захочет выдать их за незнакомых друг другу людей, то будет много ненужных вопросов. Лени не любит ненужные вопросы. — Я услышал от работников, что ты сильна для своего возраста, — отозвался он, вставая с места и подходя к ней. Его взгляд был непроницаемым, но в нем Лени увидела какой-то странный блеск и до нее дошло. «Он принял мои условия». Она стала куда спокойнее от этого осознания, поэтому позволила себе вести диалог так, как если бы она разговаривала с незнакомцем. — И что? Если я перестану работать на заводе, то вместо меня заберут маму и бабушку, — предположила девочка, делая из этой ситуации какой-то странный спектакль. Конечно же, она понимала, что если он может спонсировать целый завод, то для него не составит труда выкупить какого-то раба. Однако сейчас ради матери, ради бабушки, она будет строить из себя непонятливого ребенка, которому вдолбили в голову то, что она должна работать на заводе, чтобы родные не пострадали. К тому же, это даже не было не правдой. Она и впрямь так считала. — Я выкупил тебя у завода и у государства, поэтому, ты можешь считать себя почти что свободной, — произнес мужчина, смотря на нее сверху вниз. Сейчас он воспроизводил скорее впечатление грозного противника, однако почему-то его не боялась, просто понимала, что он не из тех, с кем она может позволить себе лишнюю вольность. — Почти? — Да, потому что то, что я выкупил тебя, не говорит о том, что я дам тебе полную свободу, учитывая, что пока ты не выплатишь полный долг за своего отца, то твои родные будут не в безопасности, — произнес Берхард. Прозвучало это немного сложно и расплывчато, но Леонор хватило и этой информации, чтобы понять, что выкупили только ее, это никак не повлияло на маму с бабушкой. — Получается, что я буду теперь принадлежать вам, как выкупленный раб, но мама и бабушка останутся здесь? — произнесла она, а потом с ужасом осознания добавила. — А так же мне нужно каким-то образом выплатить долг отца??? — Если ты будешь прилежно трудиться и выполнять все мои поручения, то в скором времени сможешь выплатить долг и получать достаточно денег на то, чтобы обеспечивать приемлемую жизнь матери и бабушке, — произнес мужчина, присаживаясь перед девочкой и смотря на нее серьезно. — Это не условия, где ты можешь торговаться. Я ставлю тебя перед фактом. — Да…

***

      Первое время Лени чувствовала к новому господину какую-то ненависть и раздражение при его виде. Пусть теперь у нее были хорошие условия для жизни, пусть теперь за ней ухаживали и не избивали, а так же сводили к врачу и сделали обследование организма на выявление каких-либо инфекций и заражений. Однако она чувствовала себя явно не в своей тарелке, потому что она не работала, лишь по утрам помогала с уборкой загонов для скота. Эта работа не давала никаких нагрузок, от чего энергии стало уходить куда меньше. Появилась бессонница, из-за которой она стала с каждым днем слабеть, пока не падала без сил, а потом после хорошего сна все продолжалось.       Это было еще хуже, чем когда она изматывала себя ежедневно на заводе и отрубалась без сил. Это было намного сложнее, потому что от бессонных ночей и хороших условий в голове стали образовываться мысли, которые заполняли голову по ночам кошмарами из-за которых страдала и нервная система. Это было больше похоже на ад или иллюзию хорошей жизни. Все условия хорошие, но в них жилось куда хуже, чем раньше.       Первые признаки нервности Лени начала замечать за собой, когда ночью было так тихо, что не было слышно даже шуршания крыс, которых она привыкла видеть в камерах завода. Это произошло спустя три недели пребывания в доме Берхарда. В эту ночь тишина давила на нее практически физически. Никто не кричал и не шуршал. От этого в горле застревал ком, а в голове образовывалась паника. «Слишком тихо… Значит скоро должно произойти что-то…» думала в тот момент Леонор, пытаясь создать искусственно хоть какой-то шум, чтобы прийти в себя, но даже шуршание простыней не могло удовлетворить ее.       Она тогда не помнила как вскочила с кровати и побежала на улицу, сбивая все на своем пути. Не помнила, как сбила какую-то стеклянную вазу, звон которой заставил ее на миг остановиться и прислушаться. Она лишь помнила, как это произошло, как звук наполнил ее разум и как вонзались в босые ноги осколки, причиняя боль. Лени лишь помнила, что безумно обрадовалась боли, что уже так давно не пронзала ее тело. Тогда она разбила много чего и оставила на ногах и на внутренней стороне кистей много ранений. В тот момент слезы текли не от боли и не от горечи. Они текли от… радости? Да, Лени тогда была безумно рада снова ощутить привычную боль и осознать, что все еще жива. — Лени! — женский крик не дошел до ушей, сознание лишь пыталось бороться с руками, что не давали еще больше себя изувечить. Связки были порваны от громкого крика, а руки болели с неистовой силой от того, что сжимали со всей дури большие осколки, впивающиеся глубоко под кожу. Леонор давно не кричала, но в тот момент казалось, что если не крик, то ничего не сможет передать того, какие эмоции ее наполняли.

***

      Пробуждение тогда оказалось на редкость трудным, потому что все тело покрывали бинты, под которыми все болело, а каждое движение заставляло почувствовать всю боль от недавних ранений. Возле кровати сидела жена господина Берхарда. Лени не сразу поняла, что ее руки аккуратно оглаживают нежные пальцы женщины, но когда поняла, то вспомнила, что натворила в их доме и кто ее останавливал в тот момент. На глазах появились слезы, и она кое-как сжала ладонь женщины в своих руках, заставляя ту обратить на себя внимание. — Простите… — девчушка даже не понимала, за что она извиняется, но почему-то думала, что прямо сейчас ей действительно есть за что. Женщина тогда ей что-то шептала и гладила по голове, Лени не помнила, о чем, но запомнила тогда нежные прикосновения и тепло, которое дарила эта женщина.

***

      Леонор после этого инцидента проходила трехмесячную реабилитацию в больнице, по окончанию которой господин Берхард сказал, что отвезет куда-то, где она должна будет пройти какую-то тренировку. Эти три месяца для нее оказались невероятно сложными, однако не такими, как та ночь, после которой оказалась в больнице. От постоянных доз антидепрессантов становилось сложнее думать и хотелось больше спать. Реакция стала заторможенной.       Лени не нравилось то, что происходит с ее организмом, однако не стала говорить врачам о том, что эти лекарства не хотят нормально усваиваться в ее теле. А все потому, что она думала, что так и должно быть, думала, что они лишь хотят ее отравить и ввести состоянии уязвленности. Из-за этого она лишь всеми силами старалась побороть всю сонливость и заторможенность различными способами. Одним из таких стало чтение книг. Это стало весьма удивительным для врачей, потому что обычно ничто так не усыпляет, как чтение, но девчушка не могла просто заснуть, пока не дочитает до конца всю книгу от корки до корки. Когда об этом узнал господин Берхард, то присылал ей множество книг и словарей различного типа, дабы облегчить лечение своей подчиненной.       Леонор и сама не заметила, как чтение заставило ее мысли течь в другом направлении. Она просто делала то, что не угрожало ее жизни и жизни другим. Всю информацию она впитывала как губка, несмотря на то, что периодически заторможенность все же присутствовала.       В день, когда ее реабилитация закончилась, она впервые за долгое время вспомнила о том, что за пределами больницы есть ее родные, о которых она не слышала ничего за это время. — Господин Берхард! Вы ведь знаете, что с мамой и бабушкой? Вы с ними связывались??? — с ходу спросила она, когда вышла за порог больницы. — Да, я в конце каждой недели созваниваюсь с твоей бабушкой и каждый месяц шлю им лекарства и деньги, — уверил ее мужчина. Он старался разговорами отвлечь девчушку от поездки и всего происходящего вокруг, поэтому рассказал обо всем, что ему рассказывали родные Лени. А ведь девочка так увлеченно слушала, что не обратила даже внимания на то, что путь ее пролегал на дирижабле по воздуху.       Когда им сообщили о скорой посадке спустя несколько часов полета, Берхард кивнул и потянулся за коробкой, которую протянул своей подопечной. Лени хоть и с опаской, но открыла ее, увидев внутри несколько футболок с высоким воротником, скрывающим всю шею, перчатки без пальцев и трое штанов с удобной большой обувью. — Это мне? — спросила она, поднимая выразительно одну бровь. — Да, я тебе уже говорил, что сразу же после реабилитации ты отправишься тренироваться, это твоя одежда, — ответил он, на что вопросов не последовало, и последующий путь прошел в молчании.       Сошли с борта они уже когда Лени переоделась. Берхард сказал ей, чтобы она ни в коем случае не показывала номер на шее и шрамы на теле. Девочка это и без него понимала…       Стоять перед огромными металлическими воротами для нее оказалось самым удивительным в жизни. Казалось, будто бы двери были раз в пятнадцать больше нее. — Огромные… — протянула она, медленно прикасаясь пальцами к металлу и проводя по нему. — Ты должна открыть четыре уровня этих ворот за полтора года, если не справишься… — Берхард сделал многозначительную паузу, прежде чем начал снова говорить. Он нахмурился и не знал, как лучше сказать, но все же решил сказать как есть. — Не справишься за это время, то больше никогда не сможешь увидеться с родными. Ты будешь на попечении дворецких, они все объяснят, тебе следует просто придерживаться их правилам.       Эти слова прозвучали для Лени как приговор, однако она не могла с ним никак поспорить. Все-таки ее жизнь выкупил этот человек, а значит она принадлежала ему… Приходилось просто смириться, однако Леонор пообещала себе, что сделает все возможное… Продолжение следует...