Грань взаимопонимания

      Остался один единственный этап. Лени почему-то не могла расслабиться. И пусть им дали время, чтобы отдохнуть, она не могла никак позволить себе это сделать. Именно поэтому все ходила по экипажу дирижабля, пытаясь успокоиться. — Лени, что-то случилось? Ты выглядишь обеспокоенно, — подошедшие к ней Гон и Киллуа заставили ее оторваться от назойливых мыслей. Постоянно нахмуренные брови приняли нормальное положение, а беспокойство немного отступило. — Кстати, у тебя не оказалось твоего значка, ты его потеряла или дала забрать его? — начал Киллуа, который именно это считал причиной ее странного поведения и оказался прав, потому что после его слов девушка снова нахмурилась. — Я чудом осталась жива, — хмуро заявила Леонор. Юноши сразу же напряглись, осознавая всю ситуацию, как девушка снова заговорила. — Я оказалась целью 301 номера и была уверена, что он прикончит меня на месте… Но он почему-то этого не сделал… — Может быть он не так уж и ужасен? — предположил Гон, но его предложение не восприняли всерьез. — У тебя есть предположения? — спросил тут же Киллуа, но Лени лишь отрицательно покачала головой, громко выдохнув. — В этом и проблема. Именно поэтому я и волнуюсь. Мне не дает покоя то, что я не знаю ничего о нем и узнать не получится, судя по его виду. — раздосадованно произнесла Леонор, скрестив руки на груди и опрокинув голову назад. Какое-то время она стояла молча и просто смотрела в потолок, а потом все-таки решила хотя бы пройтись еще раз по экипажу.       Пока она прогуливалась по коридорам, увидела заворачивающего за угол председателя Нетеро, к которому девушка поспешила, прежде чем он успеет куда-то далеко уйти. А чтобы уж наверняка не упустить его, окликнула заранее. Старик удивлен не был, но вид сделал, словно не ожидал здесь увидеть кого-то. — Ты что-то хотела, Лени? — спросил он, покрутив указательным и большим пальцами свою бороду, хитро щурась. Лени могла поклясться, что Нетеро забавляло смятение и напряжение в глазах собеседницы, от чего она начинала злиться. — Вы знаете что-то о личности 301 номера? — в лоб спросила Леонор, решив не тянуть кота за хвост и как можно скорее утолить свое любопытство. В глазах у старика было удивление, но быстро сменилось на интерес. — Не знал, что тебя привлекают такие мужчины, — произнес он, ухмыляясь. Как только до нее дошел смысл слов мужчины, короткие волоски на затылке у Лени зашевелились, а брови сошлись на переносице. Почему-то это так неправильно прозвучало, а представлять это казалось чем-то недозволительным. Даже в какой-то миг она не заметила, как в ее глазах появилась мимолетная ярость. Однако продлилось это недолго, потому что девушка заставила себя успокоиться.       Громко вдохнув и выдохнув, Леонор попыталась сделать вид, что не заметила этих слов. На самовнушение ушло некоторое время, после чего она все-таки решила продолжить то, за чем пришла. — Я уверена, что вы знаете хотя бы что-то о нем, — проговорила девушка, надеясь получить хоть что-то, пусть и понимала, что скорее всего это бесполезно, но попытка ведь не пытка. С каждой новой секундой молчания и выжидания ухмылка на лице старика не менялась, как и хитрый прищур, зато Леонор теряла терпение. Поджав губы, девушка сжала руки в кулаки и нехотя произнесла. — Ладно, сделаем вид, что мы не разговаривали на эту тему…       После этих слов она развернулась и быстро вышла, намереваясь какое-то время провести в спокойствии и попытаться отстраниться от не нужных на данный момент мыслей.

***

      «И почему у меня только одна попытка на сражение? Я что, самая особенная?» недовольно думала про себя Лени, смотря на свое имя в конце таблицы боев в последнем испытании. Наверное больше недовольства исходило от Киллуа, которому так и не объясняли, по какому способу распределяли бои. Она могла поклясться, что старик Нетеро сделал это из простого рандома, основываясь на своей интуиции. Хотя он же проводил как-то странный опрос, который мог играть какую-то роль, но все же было непонятно. — Хватит дуться как мышь на крупу, — произнесла Леонор, смотря на напряженного Киллуа, который до этого момента с какой-то страной злостью смотрел как избивают Гона. Она почему-то была уверена, что юноша недоволен всей ситуацией в целом, а не из-за чего-то конкретного.       Для девушки этот парнишка почему-то был очень близок, как будто она его уже знала. Так же как и Гон, но он скорее из-за того, что чем-то напоминал своим поведением Люси. Лени смотрела неотрывно на Киллуа, который от ее слов слабо вздрогнул, но не смотрел на нее. — Как бы ты не был недоволен, ты не сможешь исправить то, что уже произошло и то, что не в твоей власти. Это лишь придется принять как должное, — она хоть и не видела его глаз из-за челки, но могла предположить, что ее слова особого действия не возымели, потому что мальчик продолжал молчать. Громко выдохнув, она аккуратно положила на его плечо руку и тихо сказала, немного наклонившись к нему. — Твое дело злишься ты или нет, но твоим состоянием могут воспользоваться, поэтому будь осторожен.       Внешне он никак не поменялся, как выглядел мрачными, так и выглядит, однако рука на плече хорошо почувствовала как он вздрогнул. Улыбнувшись, она отстранилась, сделав все, что хотела. Однако теперь напряглась уже она, почувствовав на себе чей-то взгляд. Резко развернув голову, она кое-как заставила себя успокоиться и выглядеть так же, как и до этого. Лишь на мгновение, но Лени увидела на себе взгляд 301 номера. Пусть она и не могла гарантировать, что он смотрел именно на нее, а не на Киллуа, но тем не менее, было не очень комфортно. — Ты сама напряглась, неужели тебя смутило то, что руку Гона сломали? — произнес вдруг парнишка, заставив ее отвлечься от своих мыслей и посмотреть сначала на говорившего, а потом на сражающегося Гона. — Ему сломали руку? — растерянно спросила Леонор, на что Киллуа даже удивленно поднял брови, понимая, что напряглась она явно не из-за боя, чему последовали доказательством ее следующие слова. — Он выглядит не болезненно, думаю, что не все так плохо. — Тогда что тебя так напрягло? — решил уточнить юноша, хотя уже начинал сомневаться, а точно ли она сейчас была напряжена или ему показалось. Хотя он был уверен, что мысли ее были явно в другом месте, раз она не увидела и не услышала что происходит вокруг. — Не важно…       Больше Лени ни с кем не разговаривала, решив сосредоточиться на боях, чтобы изучить все возможные способности ее потенциальных противников. Их становилось все меньше, а серьезные противники уже почти все вышли. И сейчас был бой Киллуа и Гиттаракура. Она очень надеялась, что все пройдет хорошо и без плохих последствий.       Все оказалось абсолютно наоборот…       Стоящий высокий парень с длинными черными волосами и безжизненными глазами, заставлял ее нервно перебирать край рукавов и прикусывать губы. «Это не может быть он…»

***

      Потерянный взгляд Леонор не сразу заметил сбившихся в кучу новых товарищей, которые что-то очень громко обсуждали. В обычных обстоятельствах она бы посмеялась над ними сказав бы что-то про их умение распространять «секретную» информацию. — Где находится эта гора Кукуру? Я никогда не слышал о ней, — как всегда громко спросил Гон, заставляя внимание Лени обратиться на него. — Мне тоже еще не приходилось с этим встречаться… Может быть это можно узнать в сети? — ответил Курапика, потерев подбородок. Девушка дернулась было, чтобы подойти, но остановила свой внезапный импульс, прикусив губу. Однако ее все же заметили. — Лени, ты что-то хотела? Ты вроде бы ушла, нет? Я видел, как ты завернула куда-то за угол, — произнес Леорио, уже заставляя всю компанию посмотреть в ее сторону. Натянув улыбку, она подошла ближе. — Мне нужно было кое-что сделать, не так важно… — проговорила она, слегка опустив голову, но потом подняла и уже куда увереннее сказала. — Я знаю, где находится гора Куруру, если хотите, могу помочь. — Правда? Отлично! Значит искать будет меньше! — весело отозвался Гон, уже что-то планируя. Сейчас Леонор была рада неугомонности этого ребенка, потому что он таким образом, хотел этого или нет, привлекал к себе все внимание. А также его активность хоть и немного, но возвращала спокойствие девушке.       Решив что сейчас она не может контролировать себя, Лени приняла решение молчать, даже если спросят, просто следуя за этой активной троицей.

***

— Что случилось после того, как закончилась церемония посвящения? — тихо спросил Курапика, пока Леорио и Гон с увлечением что-то обсуждали. Все выглядело более чем безобидно, потому девушка выдавила из себя улыбку, стараясь показать то, что с ней все хорошо и нет смысла безосновательно за нее беспокоиться. — Что-то случилось? — невозмутимо спросила она, смотря в окно дирижабля, стараясь скрыть свой взгляд фиолетовых глаз. Почему-то она была уверена, что если она посмотрит в глаза блондину, то он сразу же все поймет. Девушка и так понимала, что выглядела обеспокоенно, не признавать это было бы глупо, поэтому Лени решила отвести подозрения и проговорила. — Просто обидно, что я так и не сразилась ни с кем. — И тебя не волнует то, что сделал Киллуа? Только то, что ты не смогла с кем-то сразиться? — голос парня был словно пропитан разочарованием, что заставило ее слегка усмехнуться. «Ты ведь не поймешь…» про себя подумала Леонор, громко выдохнув. — Думаю, что ты много не понимаешь, — тихо сказала она, взглянув на миг в сторону Гона, надеясь, что он не слышал и не пытается. Убедившись в этом, Лени продолжила свою мысль. — Нет смысла долго думать над тем, что ты не контролируешь и не можешь, кем бы ты ни был. Особенно, если не знаешь всей ситуации в целом. — Что ты имеешь в виду? — спросил немного оскорбленный юноша, который хоть и с трудом, но понял, что ему сейчас сказали не лезть не в свое дело. — Все равно не поймешь, есть ли смысл тебе это рассказывать? — спросила девушка, вставая с места и направляясь к Леорио и Гону. Лени не считала, что поступает правильно, так обращаясь к Курапике. Хоть у них с самого начала были странные взаимоотношения, девушка не могла перестать чувствовать себя немного некомфортно от того, что грубовата с парнем. Из-за этого она остановилась и сказала. - Прости, мы с тобой жили в разных мирах, поэтому сомневаюсь, что поймем позицию друг друга...

***

      Сырость комнаты, в которой находились все проданные заводу люди, впитывалась в каждую клетку кожи одетой в обычную холщовую рубашку Лени. Ее синие губы дрожали от холода, как и все тело в целом. Зима близилась, и в обычной камере, больше напоминающей пещеру многие умирали в этот период. Маленькой девочке приходилось уже второй раз переживать этот момент, когда лежащий рядом человек уже не дышал, а просто валялся окоченевшей тушкой на земле. Те, кто пытался не спать по ночам, чтобы не закончить так же, как и первые, обычно умирали от переутомления или недосыпа. Тогда Лени не понимала, почему она до сих пор жива, ведь ничем не отличается от остальных детей.       Однако сейчас девочка не безжизненно сидела на своем месте, стараясь просто выжить. Нет… Ее взгляд, наполненный огнем ненависти, выглядел живее, чем у кого-либо. Именно ненависть давала тот запал, который не давал ей ни в коем случае просто взять и умереть. Как бы над ней не издевались, как бы больно или холодно не было, сколько бы страданий не пришлось перетерпеть, Лени продолжала упрямо вставать каждый день и выполнять свою работу. Она не могла допустить и мысли о своей смерти, лишь тупая и яркая ненависть двигали ее вперед. — Рыжая! К тебе тут пришли! — громкий голос надзирателя заставил маленькую девочку отвлечься от своих мыслей. Ее брови тут же сошлись на переносице, а сама она напряглась, потому что ни к кому не приходили посреди ночи, да и некому было приходить к ней, кроме одного человека. Она была убеждена в этом. Пылкий гнев, возгоревший в ней, заставил ее мигом вскочить со своего места и чуть ли не бегом подойти к открывшейся решетке, возле которой стоял пузатый надзиратель. Если бы не кандалы, прикованные к щиколоткам и крепкая хватка на плече, она бы в тот же миг побежала туда, где ее ждал тот, кто пришел к ней.       Но она остановилась, когда увидела высокую и красивую женщину, которая не теряла своей обаятельности даже несмотря на потрепанный уставший вид и неказистую одежду. Где-то в воспоминаниях стали проявляться постепенно, напоминая о тех временах, когда она могла счастливо улыбаться, пусть и не жила в прекрасных условиях, могла смеяться и спать спокойно, не зная боли. Женщина, увидев малышку, которая широко раскрытыми глазами смотрела в ступоре на пришедшую, тут же кинулась к ней, крепко прижимая к себе, аккуратно целуя грязное лицо Лени. — Ты жива… Жива… Прости меня, я не смогла защитить тебя тогда… Прости… — шептала женщина, роняя крупные соленые слезы ей на щеки. Девочка смотрела непонимающе, но еле знакомое ощущение тепла заставило на глазах выступить слезы. Лишь спустя несколько минут до Лени дошло, что происходит, однако она не двигалась, боясь, что если двинется, то все исчезнет. Но просто стоять она тоже не хотела, поэтому совсем тихонько обняла женщину в ответ. Лишь только она поняла, что тело матери вполне себе реальное и сейчас она прикасается к ней, уткнулась лицом в ее плечо и без зазрения совести позволила слезам литься из глаз и впитываться в одежду женщины, зная, что никто не увидит и не скажет ничего против. Вдоволь наобнимавшись, мать отстранилась и с улыбкой на губах сказала. — Пойдем домой? — Да…

***

      Дом, по сравнению с пещерой для рабов на заводе, казался самым уютным и прекрасным местом на земле, несмотря на то, что на самом деле тут уже давно прохудилась крыша, не было отопления, как и электричества. Все было уже не таким, как было в воспоминаниях, но тем не менее Леонор здесь нравилось. Она с удовольствием обняла бабушку у входа, с большой радостью съела немного засохший кусок хлеба и легла рядом с матерью на кровать. Однако спать она не хотела, поэтому с нетерпением вертелась на месте, никак не унимаясь. — Мам, а как ты смогла меня вытащить оттуда? — спросила Лени, с горящим взглядом смотря на женщину, которая каким-то больным взглядом посмотрела на дочь, выдавливая из себя вымученную улыбку. Даже в темноте комнаты девочка могла сказать, что с ее мамой что-то не так. — Я просто попросила и тебя вернули, дорогая, — сказала женщина, но не ожидала, что на это дочь резко встанет с кровати и обиженно на нее посмотрит. Удивленно посмотрев на нее, женщина тоже приняла сидячее положение, включив немного треснутую керосиновую лампу. Выражение лица дочери заставило ее громко выдохнуть и потереть устало переносицу. Она понимала, что ее девочка не та, что раньше. Было больно осознавать, что с ней за полтора года произошло то, что не происходит со многими взрослыми. От осознания этого факта на глазах у женщины появились слезы, но она продолжила. — Я не смогла, к сожалению предоставить полную цену за твой выкуп, поэтому через день тебе придется вернуться обратно, но с этого момента тебе позволено в конце каждой недели возвращаться домой. — Почему ты не рассказала мне сразу же? — девочка подсела ближе, аккуратно обнимая мать, давая понять, что все хорошо и она не обижена на нее. Лени может и обиделась в глубине души, но понимала, что сейчас не время, чтобы показывать это. — Ты ведь еще совсем… Боже… — она не знала, как говорить со своей дочерью. Перед ней сидела ее шестилетняя малышка, но она уже никогда не сможет стать беззаботным ребенком, каким должна быть в своем возрасте. К сожалению, вернуть последние полтора года назад не получится. Поэтому, собравшись с мыслями, не смотря на Лени, прошептала. — Стоит ли говорить, ведь ты не поймешь…

***

— Мама! Бабушка! Вы не поверите! Сегодня такое произошло! — девочка с коротко остриженными рыжими волосами влетела в дом, осматривая помещение горящим от восторга взглядом. Теперь ее вид пусть и был до сих пор болезненным, худое тело, впалые щеки, подранная холщовая одежда, но взгляд сиреневых глаз был ярким. На ее восторженные крики никто не отреагировал, так как в гостиной никого не оказалось, даже бабушки, которая вечно шила на своем старом стуле в углу комнаты у окна. Удивленно еще раз обводя взглядом помещение, Леонор прошла дальше, увидев в дальней комнате свет от керосиновой лампы. Войдя туда, она увидела ходящую из стороны в сторону бабушку, которая без конца что-то бормотала. — Бабушка? — Лени? Ты что здесь делаешь? — удивилась старушка, испуганно смотря на внучку, которая недоуменно подняла одну бровь вверх. Она впервые застала свою бабушку в таком состоянии, обычно та была очень спокойной женщиной, способной привести в чувства всех находящихся рядом. Подойдя к девочке, старуха попыталась улыбнуться и спросила. — Сегодня же только четверг, разве ты не должна была прийти в субботу? — Где мама? — спросила Лени, проигнорировав вопрос бабушки и слегка отпрянув назад. — Не беспокойся, она придет скоро… Лени! — женщина не успела договорить, как внучка сорвалась с места и выбежала из дома, старательно не обращая внимания на крики за спиной.       Бежала она быстро, несмотря на то, что постоянно спотыкалась из-за усталости и из-за того, что многого не видела в опускавшихся на улицу сумерках. Леонор уже давно сбила дыхание, от которого неприятно саднило в горле, уже ни раз упала и наверняка сбила колени в кровь, но продолжала, продвигаясь все дальше и дальше от дома, вглубь трущоб. Она не обращала внимания ни на людей, которые встречались ей на пути, ни на собак, которые так же норовили на нее напасть. Все это было ей не важно.       Прошло два часа с того момента, как она начала свои поиски. Лени оббежала почти все возможные места кроме одного. И именно туда она сейчас направлялась. Это был небольшой завод хлебобулочных изделий со старой мельницей. Девочке приходилось несколько раз отправляться туда, чтобы брать себе пропитание из старого хлеба, который выбрасывали на помойку. Так как дальше трущоб мамы точно не могло быть, Лени в этом не сомневалась, потому что туда пробраться таким, как они невозможно, то решила идти за пределы города и там было только одно место, где можно задержаться.       Когда перед глазами уже был виден неяркий свет от завода, Леонор прибавила ходу, несмотря на то, что ноги нещадно болели. Когда она подбежала к воротам, ее остановил высокий, но простой на вид мужчина, грозно на нее посмотрев. Девочка почему-то так разозлилась от его вида, что в какой-то миг в ней вскипела невероятная ярость, от чего мужчина даже немного удивился. Заметив свое состояние, Лени мотнула головой, отталкивая ненужные мысли и попыталась отдышаться. — Мальчонка, куда ты так поздно собрался? — мужчина осмотрел пришедшую и еще сильнее нахмурился, увидев татуировку на шее. — Старый хлеб находится… — Я знаю где он! Я не за ним пришла, — перебила она, смотря уверенно в глаза мужчине. Уже приводя окончательно дыхание в норму, она проговорила. — Я ищу женщину по имени Лора Вернер. Я ее дочь… — Так вот какая ты… — пробормотал он, а потом пошел внутрь, подзывая за собой девочку рукой, так ничего не объяснив.       Обеспокоенная Лени недоверчиво шла за ним, все время смотря вперед за его спину, стараясь взглядом найти нужного человека, но из всех рабочих, что попадались на глаза, ни один не был тем, который нужен. Пройдя в конец здания, они прошли на склад, где раскладывали мешки с мукой. Среди них была слабая женщина, что кое-как справлялась со своей работой. Именно в тот момент, как Лени увидела в ней свою мать, та упала на колени, начиная громко кашлять. Испугавшись, девчушка выбежала из-за спины мужчины, устремившись в сторону ослабевшей женщины. — Мам! — громко позвала девочка, успевая схватить мать за плечи, перед тем как она начала падать на землю всем телом. Осматривая широкими глазами тело матери, все покрытое синяками, Лени аккуратно положила ее голову себе на колени, оглаживая лицо ладонями, смахивая с него упавшие пряди. — Почему ты не говорила, что ты работаешь еще и на заводе? — Лени? — прохрипела женщина, попытавшись поднять руку, чтобы погладить дочь, но сил у нее не было. Видя такое беспомощное состояние, Лени могла лишь поджимать губы и смотреть. Женщина вымученно улыбнулась и прошептала, перед тем, как окончательно потерять сознание. — Есть ли смысл объяснять, ты ведь не поймешь…       Эти слова Леонор слышала часто, но конкретно сейчас ей они показались обидными, как и в тот день, когда ее частично выкупили. Громко выдохнув, девочка поднялась с земли и медленно, стараясь не задеть больших синяков, водрузила тело матери на свою спину, схватив под колени. Все находящиеся там удивленно зашептались, дивясь тому, что такая хрупкая девица смогла поднять взрослого человека. Та на это не обращала никакого внимания, лишь продолжая идти по направлению к мужчине, что привел ее сюда. — Прошу прощения, не могли бы вы провести меня до выхода? Думаю, что от этого рабочего больше нет никакой выгоды, — проговорила девочка, заставляя мужчину поднять удивленно одну бровь. Однако не стал возражать, лишь медленно, подстраиваясь под темп девчушки, шел впереди. Когда они дошли до ворот, она вдруг серьезно посмотрела на него и произнесла. — Можете пожалуйста сказать почему она в таком состоянии? — Лора часто перерабатывает, говоря, что ей нужно оплачивать свободу своей дочери, — коротко ответил мужчина, все еще изучающе смотря на девочку, а потом все-таки спросил давно интересующий вопрос. — Неужели не тяжело? Ты ведь такая же худая, как и она. — Вы ведь уже увидели татуировку… Мне каждый день приходится таскать тяжести, — буркнула девочка и медленно направилась прочь, даже не оборачиваясь, однако через десять метров остановилась и громко сказала, не поворачиваясь. — Думаю, что больше вы не увидите маму. Она больше не сможет здесь работать. — Что за ребенок…

***

— Лени! — крик бабушки, бегущей навстречу внучке, был слышен за несколько метров. Она выбежала к ней с лампой и хотела было помочь, но девочка лишь упрямо шла вперед. — Что произошло? — Пообещай, что мама больше никогда не будет перегружать себя работой, — серьезно заявила Леонор, остановившись перед самым входом в дом и пронзительно посмотрев на старушку, что от такого взгляда потеряла дар речи. Она впервые видела такой взгляд у ребенка и это обескураживало. — Дорогая тогда ты… — попыталась возразить бабушка, но была перебита. — Меня будет не на что выкупать? Так и не надо, иначе вы так себя только сгубите, — раздраженно проговорила девчушка, входя внутрь и аккуратно кладя тело матери на соломенную кровать в ее комнате и выходя в гостиную, где стояла обеспокоенная и испуганная бабушка. — Почему ты не останавливала ее? — Милая, ты не поймешь, — тихо ответила бабушка, но вздрогнула, потому что девочка нахмурилась. Ее злость было не только видно, она чувствовалась на расстоянии и с закрытыми глазами. — Я ничего не понимаю, по вашему мнению! Однако я знаю, как умирают слабые люди, которые не рассчитывают свои силы и идут работать туда, где не могут! — Лени кричала, а на ее глазах появлялись слезы. Сжимая в кулаках края рубашки, девочка смотрела прямо в глаза бабушке и выкрикивала ей все свои эмоции, накопившиеся за последние четыре года. — Я уже четыре года наблюдаю за тем, как гибнут слабые! Четыре года приходится терпеть побои, холод, голод, чтобы выжить, потому что у меня есть те, кто меня ждет и любит! А сейчас я узнаю, что те, ради кого я живу, могут умереть только из-за того, что они зря напрягают себя лишней работой, которую выполнить не в силах! — Лени, дорогая… — бабушка сама не заметила, как по ее щекам полились слезы при виде такого состояния внучки. Она хотела было подойти, но девочка отошла на несколько шагов от нее. — Думаю, что нет смысла пытаться контролировать то, что не в силах… Нужно принимать то, что не изменить… Продолжение следует…