Грань взаимопонимания

— То есть, ты хочешь сказать, что все это время ты обучалась боевому искусству, убивала людей и ходила по борделям, но мне ничего из этого не рассказала?! — Лени недовольно скрестила руки на груди. Вся еда на столе была давно съедена и за столом просто шло бурное обсуждение жизни только что прибывшей девочки, что всеми возможными силами старалась себя оправдать, но получалось из рук вон плохо, потому что против нее было трое заинтересованных взрослых. — А ты сдавала экзамен на хантера, но посчитала, что я слишком мала для того, чтобы мне рассказывать что-то подобное! — отвечала Люси, которая была бы рада встать с места и стукнуть кулаком по столу, но забинтованное тело не способствовало ее настроению. — Как я могу просто разрушить твой образ у меня в голове?! — Во-первых, я сама не знала, что такое экзамен на хантера, пока туда не попала, во-вторых, мне сказали, что это сложно и страшно порой, поэтому я тогда считала, что тебе лучше не знать ничего подобного! Конечно, ведь ты выбежала в день моего последнего приезда в платье и с хвостиками, как самое наивное дитя на свете! — Лени пусть и не сильно повышала голос, но даже такое было необычно. Берхард и Софи еще ни разу не видели такого агрессивного доказывания со стороны Лени. Обычно девушка долго не спорила, быстро сдаваясь. Именно поэтому хозяева дома предпочитали наблюдать за этим цирком со стороны и не вмешиваться. — Да ты тут всю мою жизнь, а мне НИ.ЧЕ.ГО. не рассказывала! Ни про нэн, ни про ферму, ни про тренировки! Даже про то, что ты в Забане была! — обиженно кричала уже младшая, все же резко встав из-за стола, чем дала другим понять, что она действительно обиделась. Среди сестер она, как и ожидалось, первая потеряла самообладание, тяжело дыша после своей тирады. — Я всегда ждала от тебя интересных историй, а ты… А ты мне ничего не рассказывала!       Наступило молчание, прерываемое лишь громким дыханием Люси, что все еще грозно смотрела на сестру, у которой взгляд стал совсем непроницаемым. Берхард и Софи поняли, что пора оставить этих двоих наедине, решив, что им есть, что лично обсудить. Когда хозяева удалились, кто куда, девочки остались одни, напряженно смотря друг на друга. — Ох… Пойдем, — выдохнула Лени, вставая и хватая сестру за руку, уводя на выход. — К-куда? — пусть Люси и не сопротивлялась, но не была в восторге от того, что происходило, точнее, была скорее в замешательстве. — Как куда? Будем с тобой знакомиться друг с другом заново, я думаю, нам это не помешает, — ухмыльнулась Леонор, выводя девушку на улицу, где заметно похолодало, от чего Люси невольно сжалась, но ей на плечи лег мягкий плед, который каким-то образом оказался в руках старшей. — Пойдем в место, где я часто проводила свое свободное время, будучи подростком, потому что только там могла почувствовать себя в безопасности. — А тебе не холодно? — только и спросила Люси, смотря на сестру, что шла рядом лишь в одной футболке с высоким воротником. Однако ее вид был более, чем довольным подобной погодой. Девушка громко вдыхала ночной воздух, смотря в небо, которое было чистым, без единого облачка. Младшая не могла понять, о чем думает ее сестра, но получив в ответ отрицательный кивок головой, успокоилась, решив рассмотреть местность, по которой они шли.       Спустя некоторое время дорога совсем сузилась, превратившись в узенькую тропинку, из-за которой сестрам пришлось пойти друг за другом, но Лени упрямо отказывалась отпускать руку сестры. А Люси тем временем увлеченно рассматривала все вокруг. Их окружал горный пейзаж, из-за которого вокруг с каждым мгновением становилось еще темнее, потому что луна все еще не поднялась настолько высоко, чтобы осветить земли. Лишь звезды были светилами, указывающими путь. Но младшей с каждым моментом начинало казаться, что Леонор совершенно не нуждается в освещении.       Они шли достаточно долго, от чего у обеих появилась легкая одышка, так как шли они вверх в гору и в достаточно быстром темпе. И Лени становилось даже забавно от того, насколько сильно они обе не знали друг друга: «Если бы Люси хотя бы побывала со мной столько же, сколько и Иллуми, то могла бы понять, что я сейчас проверяю ее способности.» подумала с усмешкой девушка, периодически оглядываясь на сестру. А Люси пусть и была ранена, но не особо жаловалась, хотя Лени была уверена, что у сестры точно все болело и так же среди ее ранений были и те, что в любой момент могли открыться. — Лу, давай пообещаем друг другу, что хотя бы сегодня мы без утайки ответим на все возможные вопросы друг друга и будем честны? — Лени остановилась на одном камне, поворачиваясь к сестре и протягивая ей вторую руку, чтобы ей было легче взобраться наверх. Младшая даже не сразу поняла поставленного вопроса, но за руку сестры взялась без замедления, изумленно выдыхая от того вида, который ей открылся в тот же миг.       Девушки стояли прямо над городом, который был отделен от фермы холмами и сейчас сиял всеми возможными огнями. Город был небольшим, но из-за того, что его часто посещали торговцы и труппы с музыкантами, огни горели дни и ночи напролет. И это выглядело просто прекрасно, захватывая дух. — Ты расскажешь мне обо всем? — воодушевленно спросила Люси, оборачиваясь на сестру, что села на один из камней, подзывая сестру сесть рядом. — Только при условии, что ты так же расскажешь мне о своей жизни, идет? — Леонор, притянула сестру к себе, обнимая за плечи, а та от радости тут же плюхнулась первой на колени, смотря на удивленное лицо старшей. — Тогда я первая задаю вопрос, — довольно проговорила девочка, кутаясь в плед сильнее. — Почему ты ходишь с закрытой шеей? Бабушка сказала никогда об этом не спрашивать никого. — Потому что я являюсь рабыней, — невозмутимо проговорила Лени, оттягивая воротник, на котором красовался шестизначный код и еще не до конца зажившая рана на нем. — В нашей семье часто стыдятся рассказывать об этом, но на самом деле сейчас я являюсь свободным человеком, которого официально выкупили у Восточного Горуто. Просто для того, чтобы не возникало лишних вопросов, лучше скрывать этот факт. — Как ты оказалась на этом ужасном заводе?! — только что пристроившаяся Люси тут же вскочила с места, чтобы лишний раз убедиться в том, что татуировка настоящая, поэтому не удержалась и провела пальцами по ней, случайно задевая огрубевшую корку от раны, вызывая шипение у сестры. — Ой! Прости… А где ты успела получить эту рану? — Меня продал… Наш биологический подонок, не хотелось бы портить этот вечер разговорами о нашей ненависти к нему, поэтому про него предпочту не говорить сегодня, — без зазрения совести проговорила Леонор, возвращая воротник на место и хмурясь. — А рану мне оставили во время одного из этапов экзамена на хантера. У меня там был… Достаточно грозный противник. — Сильнее тебя?! — девочка дивилась абсолютно всему, что говорил старшая. — Не представляю, неужели есть кто-то сильнее? — Тебе еще многое предстоит узнать, — рассмеялась Лени, потрепав рыжие волосы сестры, которые она так и не помыла, но ее это никак не смущало. — Я достаточно посредственная личность на самом деле. Есть множество людей, что превосходят меня во многих параметрах. Как в силе, как в уме, так и в красоте. — Я конечно ничего не знаю про твои личные загоны, но считаю, что наш биологический придурок был красавцем, иначе я не могу объяснить то, как на него могла повестись наша красавица мамочка и как от него могли родиться такие красивые дочери, — возразила Люси, скрестив руки на груди. Она посмотрела в глаза Лени, уверенно продолжая. — Ты самая красивая девушка, которых я когда-либо встречала. — Много ли ты повстречала? — ехидно протянула старшая, щурясь, но в ответ получила лишь такой же взгляд. — В борделях Бешака были лишь первоклассные шлю… М! — Люси не успела заговорить, так как ее рот тут же закрыла ладонь сестры. Кожа перчатки неприятно липла к губам. — Совести нет у тебя… Сколько тебе лет, чтобы так выражаться? — хмуро отметила Леонор, заставляя девочку снова лечь обратно. — Важно не сколько лет, а в каком окружении я росла, разве не так? — ответила девочка, поднимая вверх указательный палец с заумным выражением лица. — Как бы тебе не хотелось, но в какой-то момент я начала нуждаться в таких вещах, от которых ты скорее всего старалась меня огородить. Например в самообороне, ну я и начала искать учителя. А среди более менее влиятельных людей был Бешак. Я долго добивалась того, чтобы он взял меня в ученицы. — Каким образом ты добивалась? — Лени уже выстраивала в голове худшие сцены этого, но Люси почему-то лишь пожала плечами. — Я просто в какой-то момент во время очередной встречи упомянула твое имя… Я хорошо помню этот день. Он очень долго смотрел на меня непроницаемым взглядом, а потом проговорил: «Значит от тебя будет какая-то польза», — Люси потерла свой подбородок, вспоминая тот день, а после перевела взгляд на свою сестру. — Ты сделала что-то знаменательное, пока жила в Восточном Горуто?       Лени так же задумалась, на какое-то время отводя взгляд на город, не нарушая образовавшееся молчание. Она сама не была уверена, но могла предположить, что это могло быть. — Наверное многие среди шишек Горуто знали обо мне, потому что я долгое время работала на заводе и подавала большие надежды. Я была сильным и выносливым ребенком и как бы меня не избивали, я все равно умудрялась отрабатывать норму, — предположила Лени, после чего они на какое-то время пустились в рассказы о том, какой у них была жизнь в Восточном Горуто.       Они достаточно долго проговорили, после чего последовало долгое молчание. Ветер приятно обдувал их лица, а Лени даже закрыла глаза, наслаждаясь приятным холодком. Она была довольна тем, что они с сестрой наконец-то поговорили так, как ей бы хотелось. «Честно сказать, раньше мне наши разговоры казались натянутыми, но сегодня мы так живо общались… Приятно…» с улыбкой подумала девушка, громко выдохнув. — Кстати, тебе ведь уже двадцать три. Разве девушки в твоем возрасте уже не вступают в отношения? — Люси прервала тишину, как ей показалось, безобидным вопросом. — К сожалению, меня окружают одни клоуны, фрики, ментально нездоровые люди и дети, — усмехнулась Лени, посмотрев на сестру, что удивленно посмотрела на старшую. — Разве среди них не было ни одного, кто тебе понравился? — Люси почему-то была очень заинтересована этой темой, удивляя свою сестру. Увидев выражение лица Леонор, девочка поспешила объяснить. — Просто будучи окруженной лишь превратными отношениями в борделях, основанных лишь на физическом удовлетворении, мне хотелось верить в то, что у моей сестры все не строится на чем-то подобном. — Мне всего лишь двадцать два, какие отношения? Мне еще тебя в люди вывести и сделать нормальным человеком, мать с бабушкой перетащить в нормальное место, — девушка встала с места, поднимая сестру на руки, от чего та ахнуть не успела, лишь схватилась за шею сестры, чтобы не упасть. — Поэтому оставь эти вопросы для чего-нибудь другого, а сейчас мы домой, пора спать. — Ну… Ты как всегда…

***

      Когда Лени вернулась домой, Люси спала на ее руках достаточно крепко, поэтому она смогла без каких-либо затруднений внести ее внутрь и уложить спать на свою кровать. Предположительно, с этого момента им придется либо жить в одной комнате, либо искать еще одну комнату. Девушку в принципе ни один из этих вариантов особо не смущал.       Когда она покинула комнату и вошла на кухню, то ее встретил Берхард в домашней одежде, сидящий за какими-то бумагами в очках и с чашкой недавно заваренного кофе. Когда он увидел Лени, то улыбнулся ей, подзывая к себе. Не став упираться, она тут же села рядом, не сумев скрыть довольную улыбку на лице. — Вижу, общение выдалось продуктивным? — усмехнулся мужчина, откладывая все бумажки в сторону. — Я могу начать с ней тренироваться? Она подает большие надежды, — взгляд Лени стал очень воодушевленным, а сама она начала рассказывать. — Я ее довела до обрыва, где пряталась в детстве. Она со своими ранами умудрилась туда добраться ни разу не пикнув! У нее невероятная выносливость! — У вас это видимо семейное, потому что твоя мать тоже долгое время держалась, несмотря на постоянное недоедание и бессонницу, — хмыкнул Берхард, вставая с места и заваривая чай для девушки. Они оба уже забыли, какого это пить чай вместе, потому что они уже долгое время не виделись. Такая вот домашняя атмосфера была достаточно приятной. — И что же? Ты устроила проверку для своей собственной сестры? — Я не могла этого не сделать, — возразила Лени, довольно принимая теплую кружку чая. — Я во время своего небольшого путешествия познакомилась с такими мальцами. Мне бы хотелось их познакомить, но для этого нужно, чтобы Люси была к этому готова. — А если бы твоя сестра оказалась такой, какой она себя представляла все это время? Хрупкой и слабой, — уточнил Берхард, садясь снова за свое место и с интересом слушая Леонор.       Они часто так разговаривали, даже если не происходило ничего. Девушка понимала, что скорее всего сказывается отсутствие родных детей у него с Софи. Для этой пары эта девица действительно заменила ребенка и они возились с ней так же, как возились бы с родной дочерью. Хотя, иногда все же вспоминалось то, кем она действительно для них является, но на это редко кто акцентировал внимание. — Тогда я бы просто похвалилась своей красавицей сестрой! Разве это не очевидно? — Лени была уверена в том, что она в любом случае познакомила бы Люси с Гоном и Киллуа, но просто при разных обстоятельствах. — Просто сейчас это даже получится интереснее. — Как знаешь, главное не переусердствуй.       Они не долго проговорили после этого, потому что сам Берхард собирался еще два часа назад лечь спать, а Лени в какой-то момент, к ее удивлению, начало клонить в сон спустя какое-то время. Она не захотела уходить далеко, поэтому пошла в амбар, улегшись на стог сена и почти что сразу же проваливаясь в сладкую дрему. — Иллу! Сегодня я смогла открыть третий уровень, еще немного и… О боже! — девочка прибежала на их поляну, весело прыгая на месте, но когда юноша обернулся на нее, то она не могла проигнорировать гематомы и ранения, которые зашли настолько далеко, что даже на лице были синяки. Лени остановилась на месте, садясь напротив юноши и спокойно осматривая лицо Иллуми, начиная вертеть его в разные стороны, иногда нажимая на синяки, от чего юноша периодически хмурился. — Сегодня ты выглядишь просто отвратно. Ты умудрился чем-то разозлить мать? — Ты знаешь, что подобное слышать от тебя не очень, — ответил Иллуми, хмурясь то ли от того, что девочка слишком сильно нажимала на синяки, то ли от того, что она выражалась достаточно грубо по отношению к нему. Она достала из кармана какую-то мазь, нанося на раны, словно совершенно не замечала недовольства со стороны. — Можно было быть и чуть нежнее, что ли… — С каких пор ты просишь меня о нежности? — усмехнулась Леонор, хитро заглядывая в глаза Золдику, что лишь из-за собственной гордости не отворачивался от нее и никак не реагировал на то, что она пододвинулась уж слишком близко к его лицу. — Я могу быть нежной, если ты так желаешь.       После этих слов девочка взяла парнишку за подбородок намного аккуратнее и теперь не нажимала на синяки, нанося мазь медленно и нежно, как только могла. Но ее сосредоточенное лицо ничуть не изменилось. Она все так же напряженно смотрела на синяки и ссадины, не будучи в восторге от них. — У тебя наверняка все тело в ссадинах и синяках, поэтому снимай кофту. Уверена, ты и не подумал о том, чтобы обработать удары плетью, — Лени совершенно беспардонно начала тянуть кофту Иллуми вверх, но тот особо и не сопротивлялся, смотря на девушку без каких-либо эмоций, словно ему и дела не было до того, что она там с ним делает. Все тело и впрямь было покрыто ранами и синяками, что было неудивительно. Пусть девочка и не в первый раз видела подобное, но с каждым разом спокойнее от лицезрения подобного не становилось. — Уже два года прошло, а ты так и не изменился. Мне кажется, что если бы я однажды не заметила, ты бы так и продолжил ходить и терпеть боль. — Я открою тебе секрет, но в этом и суть тренировок. Мне нужно повышать свой болевой порог, переносимость к ядам и различным техникам, если ты еще не поняла, — проговорил Иллуми, протягивая первую руку. Эти процедуры стали даже небольшой традицией за последний месяц. Лени из-за этого и приобрела баночку с мазью. Она собиралась еще и противоядие для ядов достать, но Иллуми тогда очень убедительно сказал не делать этого. Убедительность заключалась в острой игле, приставленной с горлу. — Я помню, — пробубнила Леонор, обрабатывая вторую руку. Она и сама частенько в синяках приходила. Дворецкие не часто жалели ее на тренировках, потому что им это поручили, но ее не били током намеренно, не приковывали цепями и не били плетями. Ей было не понять этого. — Повернись, сначала спину обработаем.       Иллуми совершенно безропотно повернулся, доверяя свою спину девушке. Еще полгода назад юноша бы пригрозился убить Лени за такое заявление, но сейчас он слишком привык к подобным выходкам с ее стороны. В принципе сейчас их общение больше походило на дружбу, пусть и весьма странную и непонятную. — Почему тебе до сих пор позволяют оставаться на территории? — спросил парень, повернув голову через плечо и пытаясь посмотреть на Лени, но та лишь тыкнула его в щеку, сказав отвернуться. — Ты сейчас проигнорировала мой вопрос?.. — Ты и так сам все уже давно узнал, тебе нужно узнать все лично от меня? Держу пари, ты знаешь о моем нахождении больше моего, — Лени совершенно спокойно втирала мазь, иногда не жалея силы на то, чтобы нажать на синяки, несмотря на то, что пообещала быть нежнее. — Тебе не кажется, что ты переходишь рамки дозволенного? — Так поставь меня на место… — когда эта фраза вылетела из уст девушки, мимо ее уха просвистела острая игла, а лицо юноши было недозволительно близко. Еще мгновение и Лени приходится уворачиваться от прямого удара ногой.       Они не часто дрались, но Лени всегда ожидала, что достаточно одного неосторожного слова или действия для того, чтобы умереть. Она привыкла, что Иллуми не нужно говорить дважды, чтобы он начал наступление, так же как и ей не нужно много раз повторять, чтобы сделать это самое неосторожное действие. Девочка прекрасно провоцировала юношу.       Обычно схватка заканчивалась так же быстро, как и начиналась, вот только сейчас Леонор почему-то была уверена, что так просто не отделается, потому что мимо нее пролетело уже пять игл, несколько прямых ударов, которые могли бы разорвать ее плоть и так же пару раз она все же не увернулась и знатно получила. Как и последний удар ногой она просмотрела и была впечатана в ствол дерева. — Плохой раб не знает, что господина нужно уважить, а не перечить ему? — грубо спросил Иллуми, сжимая шею Лени и впиваясь ногтями в кожу. — Напомнить непокорной девчонке ее место? — Ух ты! А ты оказывается и так умеешь? Чего, пубертатный период в голову ударил? — прохрипела Лени, не собираясь просто так сдаваться. От ее слов рука только сильнее сжалась на шее, от чего она закашлялась, хватаясь за руку Золдика, которой он сжимал ее шею. — Надо же, даже так не боишься, — Иллуми повернул голову немного в бок, словно пытался разглядеть что-то в глазах девочки, которые начали затягиваться дымкой от того, что воздух плохо поступал в легкие. Когда Леонор была уже близка к отключке, он ее все же отпустил, к ее неожиданности почти что нежно подхватив ее на руки, чтобы она не упала. — Интересно… Кха… Ты будущую девушку так же будешь добиваться? Запугиваниями и грубой силой? — спросила Лени, пытаясь откашляться и беззастенчиво хватаясь за подставленную руку парня, ища в ней опору. — Потому что с друзьями, как показывает практика, ты очень жестоко обращаешься. — У меня нет друзей, — твердо отчеканил Иллуми, помогая Лени принять вертикальное положение. — И не факт, что девушка у меня будет, потому что наследник семьи Киллуа, от меня не будут требовать наследника.       Лени почему-то очень странно посмотрела на юношу, но пока что ничего говорить не стала. Она взяла упавшую баночку с мазью и села на прежнее место, подзывая юношу сесть рядом. Продолжив свое занятие, только уже нанося мазь на торс. Все это время она хмурилась и молчала. Иллуми мог лишь предположить, что она о чем-то своем задумалась, но не решился об этом спрашивать, захочет сама расскажет. — Неужели ты с рождения импотент? — вдруг спросила она, серьезно смотря на Золдика, но тот видимо не понял вопроса до конца или же не хотел этого делать, потому что его лицо как и было непроницаемым, так и осталось. — Что прости? — Что? Может конечно ты гей? Но я не могу по-другому объяснить то, что у тебя не будет подружки, — начала говорить Леонор, на миг оторвавшись от занятия и поднимая указательный палец вверх. — У мальчиков с девяти лет начинается половое созревание. А тебе уже шестнадцать! Неужели до этого момента ты еще не встречал тех, кто заставляет твою душу трепетать, а в штанах чувствовать дискомфорт? — Прекрати нести бред… — Я серьезно волнуюсь! — выпалила Лени, тыча указательным пальцем в грудную клетку юноши, а лицо состроила такое обеспокоенное, что это выглядело даже больше комично. — Мой друг может не познать прелести плотских утех! Неужели ты не видел никаких других девушек, кроме меня и просто не понимаешь о чем я? — Лени, если ты… — А может быть ты просто… А? — Лени в миг остановилась. И это даже не от того, что ей снова угрожали. Наоборот, ее руку, которой она только что тыкала Иллуми, перехватили чужие пальцы, кладя на поверхность груди в районе сердца ее ладонь. Сердце в грудной клетке стучало медленно и размеренно. Однако чем дольше они так сидели в такой позе, тем быстрее оно начинало стучать. — Если так беспокоишься, готова проверить, являюсь ли я с рождения импотентом или нет? — Иллуми приблизился к Леонор достаточно близко, чтобы ей можно было почувствовать его дыхание на своем лице. — Тебя… — девочка почему-то задумалась, стоит ли это говорить, а юноша был на удивление терпелив. Он лишь смотрел в глаза напротив, ожидая дальнейшего. Когда Лени все же продолжила, то выглядела не так уверенно, как хотелось бы. — Могут наказать за это? — Надо же, а говорила так смело, — хмыкнул Иллуми, второй рукой подхватывая указательным пальцем острый подбородок девочки и приближаясь еще ближе. — Вот только наказать могут даже не меня, а тебя, не боишься?       Ответом послужил пусть и быстрое, но весьма неуверенное прикосновение ее обветренных губ к его. Она не знала, как целоваться, в целом, как и сам Золдик, но тот был куда увереннее, скрадывая короткий выдох с девичьих губ. Лени сама не знала, что такое плотские утехи и говорила так только для того, чтобы вытянуть хоть какие-то эмоции из Иллуми.       И пусть этот поцелуй был трижды неумелым и странным, Леонор была готова поклясться, что никогда не чувствовала ничего подобного никогда раньше. Ни один мамин поцелуй или объятия не могли бы сравниться с этим. И с тем, какую бурю эмоций это вызывало. — Воспримем это как согласие и готовность к последствиям, — протянул Иллуми в губы, снова припадая к пухлым и влажным от поцелуя губам. Та рука, что держала ладонь Лени, сейчас лежала на ее талии, незаметно притягивая ближе к себе.       Лени заметила, что находится вплотную к Золдику лишь в тот момент, когда почувствовала, как в прижатой вплотную грудной клетке неистово билось сердце юноши. И она не была уверена от чего, но точно знала, что ее сердце билось так же быстро от многих факторов и одним из них был непосредственно находящийся напротив парень.       Полное осознание ситуации пришло в тот момент, когда от ее губ оторвались, начиная покрывать шею влажными поцелуями и требовательными укусами. Она не была уверена, должно ли ей быть от этого приятно, но внизу живота приятно тянуло от происходящего и Лени просто не могла в это как-либо вмешаться и остановить это безумие. — Кто же знал, что это такой интересный опыт… — просипела Лени, отводя голову в сторону и открывая шею. Воротник был оттянут в сторону и первые поцелуи в районе татуировки вызвали дрожь по всему телу. Почему-то она почувствовала неописуемый страх в этот момент и ей хотелось кричать. — Иллу!.. — Если ты уже у меня под кожей, то и я залезу туда же и не отпущу так просто, — перебил Золдик, сильно кусая, вызывая контрастирующую боль с приятными поцелуями. Точно до крови прокусил, Лени была уверена, но почему-то это заставило моментально забыть про панику и страх. Когда Иллуми оторвался, на его губах была кровь, подтверждающая догадки девочки. Она затуманенным взглядом посмотрела на него, уже не отдавая отчет о своих действиях. Ее руки обнимаю юношу за шею, а сама она смотрела прямо в глубокие черные глаза, утопая в этих, как казалось, бесчувственных омутах. И я залезу тебе под кожу всеми возможными способами…       Последовавший после этого поцелуй был со вкусом крови, ее собственной крови, но это ни капли не мешало, наоборот пробуждая внутри какое-то животное влечение. — Если я и стану импотентом, то только не тогда, когда в этом мире существует взбалмошная рыжая рабыня…       Когда Лени открыла глаза, то заметила, что в амбаре все еще темно, означающее, что проспала она от силы часа три. И она явно не чувствовала себя выспавшейся. С момента экзамена сны стали ее частыми гостями. И девушка не могла точно сказать, какие именно эмоции они вызывают у нее. Она одновременно ненавидела и ожидала этого. Однако первое чувство было сильнее. Вспоминать события восьмилетней давности не входило в ее планы. Особенно сейчас, когда на нее свалился теперь непосредственный уход за младшей сестрой. — Надо же, у меня и впрямь стокгольмский синдром? — протянула Лени, но тут же насторожилась, почувствовав чье-то присутствие. Присутствующий не особо старался скрыться, потому что спустя какое-то время рядом с ней с крыши приземлилась чья-то тушка. — Кто такой Иллу? — довольное лицо Люси было видно даже в темноте сумерек, она подперла свою голову рукой, наблюдая за реакцией старшей сестры, но та лишь недовольно смотрела на младшую. — Так кто это? Ты часто повторяла его имя во сне и про стокгольмский синдром… — Рот, — коротко сказала Лени, скептично оглядывая сестру. Та тут же замолчала, имитируя рукой замок, которым закрывала свой рот. — Никто. Я давно не виделась с этим человеком и если повезет, то больше не увижусь. — Так у тебя были отношения все-таки? С кем из перечисленных? Клоун? Фрик? Ментально нездоровый? — Люси все же не могла сдержать своего любопытства, начиная загибать пальцы на своей руке, после удивленно поворачиваясь на Леонор. — Неужели ребенок?! — Люси! — Лени не могла похвалиться идеальной выдержкой, поэтому в следующий миг на голову сестре приземлился достаточно тяжелый удар ребром ладони. — Это было восемь лет назад, я не желаю об этом говорить! — Ну это не честно… А может твой опыт научит меня не делать таких же оши… — Это не была ошибка, — твердо заключила девушка, вставая с належанного места и прерывая нытье Люси. — Во всяком случае я это таковым не считаю. Но это был достаточно специфичный опыт, поэтому я сомневаюсь, что он тебе как-либо поможет. — Что же в этом опыте такого специфичного? — протянула девочка, вставая следом за сестрой и подходя ближе в попытке заглянуть ей в глаза. — Раз ты такая активная и по крышам лазить горазда, значит и к тренировкам готова. — Нет! — Да. Продолжение следует…