Пакость против пьянства

Очередной день в Деревне Дураков был достаточно тёплым и прекрасным. Мужик и Баба пили чай и ели печенье, болтая о своём, о деревенском. Внезапно в дверь дома наших героев постучали. Мужик вышел во двор и увидел Медведя в костюме почтальона. — Привет! Тут вам письмецо пришло. — Медведь протянул Мужику небольшой конверт. — Оно очень срочное. Мужик забрал конверт и, пожав Медведю лапу, вернулся в дом. Открыв конверт и сев на кровать, он достал письмо и начал читать. — Баба! — спустя две минуты позвал он, вложив письмо обратно в конверт. — У меня есть новость. — Чего там? — взволнованно спросила Баба. — Что-нибудь срочное? — Да ещё какое! — подтвердил Мужик. — В деревню возвращается жена нашего Морячка! Наконец-то демобилизовалась, даже письмо нам написала. Получается, что возвращаемся к привычной жизни. — Ну-ка, дай-ка почитать… — Баба вытащила письмо из конверта и начала читать вслух. Морячка писала, что её наконец демобилизуют и списывают и что она рада возвращению в деревню. Да и про возможность обрадовать любимого мужа-алкоголика такой новостью она не забыла. Баба и Морячка дружили ещё со школьной скамьи и вместе выбирали себе мужей, но, судя по тому, что у них в итоге играло роль супругов, выбор оказался отнюдь не тем, чего они хотели и ждали. — Помнишь, я тебе рассказывала, как мы с Морячкой выбирали мужей? — стала припоминать Баба Мужику. — Так вот, она своего алкаша встретила, когда её в первый раз на побывку списали. Это она ещё в Ялте, по-моему, жила. — Да-да-да! — стал вспоминать Мужик. — Непонятно только, что её в деревню потянуло. Это нашему алкашу вон городская среда не люба. Его когда списали, кажись, он и стал синячить беспробудно! Я-то не он, я-то перестать могу в любой момент и вообще самогон трогать не буду. Это ему якорем по башке заехали, не мне! — А у тебя-то что с этим самогоном связано? Чего ж ты пить-то стал? Господи, уже забыла! Сколько лет с тобой живём, а я уже и не помню ни черта. — вдруг оживилась Баба. — Да я ж рассказывал тебе уже раз двадцать! Я ж казак бывший, ты же знаешь! — ответил Мужик. — В годы, когда я ещё был удалым бойцом, такого натерпелся, что тебе и не снилось. Меня и из пистолета расстреливали, и нагайкой стегали, и штыками тыкали, куда только можно! А в один момент — опа! — ранили меня, гады. Я, конечно, с коня кубарем, шашку и наган потерял, кровь хлещет, как из фонтана! Да ещё и синяков много вскочило в итоге. — Ну? — Не нукай, не запряг! Значит, дотащили меня еле-еле до станицы, Георгия вручили за помощь и подвиги какие-то, денег дали и в деревню отправили обратно, списали, как героя. Да ещё и самогону в лазарете дали в качестве средства лечения. Не очень хорошо, конечно, раны залечивает, привыкание вызвал, но мне после первой кружки самогона тогда легче стало. — А, вспомнила! Ты ж ведь после того случая не трогал самогон, а как мы с тобой поженились, так опять к бутылке присосался. — Да резьбу сорвало, что называется. Наверное, со следующей недели больше пить не буду. Надоел этот самогон дурацкий уже, честно говоря. Твой чай намного вкуснее. — признался Мужик. Тут в дверь постучали. Вошла чересчур весёлая Морячка со своим трёхкилограммовым якорем наперевес. — Наконец-то родная деревня! — провозгласила она с порога. — Дорогие вы мои, как же я по вам соскучилась, пока на этом флоте кисла! Бросившись обниматься с Мужиком, Морячка случайно заехала Бабе по голове якорем. — Аккуратнее, ну! — погрозил пальцем подруге Мужик. — Баба у меня не железная, а ты якорем машешь! — Да я поддатая просто... — Морячка отложила якорь. — Не надо было пить перед выездом. Вслед за Морячкой в дом Мужика и Бабы ввалился Морячок, который улыбался так, как будто тоже поддал самогона, как и его жена. — Ну что, праздновать-то будем, нет? — покрутил он помпоном на бескозырке в знак приветствия. — Только без алкоголя! — ответила Баба. — Ой, а чего это вдруг? — поинтересовалась у подруги Морячка. — Неужели Мужик пить бросает? — Я, наверно, тоже брошу. — сказал Морячок. — Ты бы знала, как меня этот самогон теперь раздражает... Недавно буквально хотели с Мужиком бахнуть по кружке, так сказать, за то, чтобы у нашего нового знакомого, который недавно к нам приходил в гости, всё в жизни было хорошо. Так вот, нас как прохватило, мы аж по нужде захотели! — Я что-то не поняла! — посмотрела на Бабу Морячка, начинавшая что-то подозревать. — Что это ты им такое в самогон намешала, что они теперь не хотят и бросить решили? — Да то разве ж я? — ответила Баба. — Опять, наверное, касторки напились, как в тот раз. Помнишь, я тебе рассказывала, как они пытались бутылку украсть? Так вот, опять тот же случай, похоже. — А я ведь говорил! — раздался с улицы знакомый голос. — Я ведь говорил, что слабительное эффективнее касторки. В дом Мужика и Бабы зашёл Вуди. Он снова решил зайти к своим новым друзьям в гости. — Ой, а мы тут тебя как раз вспоминали... — сказал Морячок. — Дорогая, знакомься, это Вуди. — представил он парня своей жене. — Служу Деревне Дураков! Тьфу, то есть, приятно познакомиться. — Морячка пожала Вуди руку. — Ну, мил человек, расскажи, что ли, какими судьбами тут, кто такой, чем, так сказать, знаменит. И Вуди и компания долго сидели и болтали, а также пили чай с тортом, отмечая дембель Морячки и вспоминая разные весёлые истории из жизни. Жена Морячка даже взяла у Вуди автограф на память о знакомстве с настоящей телезвездой. Да и для Вуди это была первая в жизни импровизированная автограф-сессия.