Воспоминания на кончиках пальцев

      Сичэнь вновь проснулся в холодном поту. Ему снова снился один и тот же сон, который мучал его уже несколько месяцев. Обрывки сна преследовали его и наяву, а лицо красивого юноши стояло перед глазами даже после пробуждения. Кажется, он называл свое имя или сам Сичэнь звал его, но стоило проснуться, как все забывалось. Воспоминания о нем утекали, как песок сквозь пальцы.              Каждую ночь все повторялось. Тот самый юноша просил его не убивать, а Сичэнь убивал. Безжалостно пронзал грудь мечом, хотя его в тот же самый миг разрывало от безысходности, отчаяния и образовавшейся пустоты. Он не хотел этого, но должен был. В глазах юноши читался вопрос и в тоже время понимание. Сичэню было настолько больно, что он был готов умереть вместе с ним. Кажется, он согласен был последовать за ним в преисподнюю, лишь бы избавиться от зияющей пустоты в груди, но каждый раз, в последний момент, его отталкивали. И последнее, что Лань Сичэнь видел перед тем, как проснуться — это слабая улыбка, тихий шепот, услышать который невозможно.              Вот и сегодня все повторилось. Этот сон преследовал Лань Хуаня, не отпуская. Не помогали даже снотворные, которые после долгих уговоров выписал врач. Юноша казался до боли знакомым, хотя Сичэнь был на сто процентов уверен, что ни разу в своей жизни его не встречал. Только тогда откуда он взялся в его сне? Откуда он приходил и чего хотел? Может, просил спасти его? Может, простить?              Сичэнь посмотрел на часы — пять утра: до звонка будильника еще два часа. Лучшим решением сейчас было попытаться снова уснуть, обычно это удавалось с трудом. Сколько это будет еще продолжаться? Сколько эти сны будут его преследовать? Эти сновидения до ужаса были правдоподобными, словно Сичэнь не спал, а смотрел кино. Иногда сюжет менялся, появлялись люди, что-то говорили, бились, а он видел все это словно со стороны и чувствовал себя беспомощным котенком, не в силах ничем помочь. Неизменной оставалась только концовка, от безысходности которой хотелось рвать на себе волосы.              Кое-как провалившись в беспокойный сон Лань Сичэнь снова оказался в том самом месте. Кажется, это был какой-то древний храм. Незнакомый юноша в золотых одеяниях тоже был тут, он сидел напротив, обессиленно облокотившись о колонну, морщился от боли и, кажется, что-то пытался сказать. Сичэнь отвернулся, не глядя на него, не мог, чувствуя, что в руке сжимает меч. Как бы он ни пытался, он не мог управлять этим телом, как бы он ни старался остановить руку, ничего не выходило. Он словно вселялся в чужое тело, чтобы стать сторонним наблюдателем.              Но сейчас казалось что-то неуловимо изменилось. Юноша посмотрел на него, прожигая взглядом, а потом неожиданно улыбнулся:              «Найди меня! Найди меня в следующей жизни! Сичэнь! Я…»              Противная трель будильника вернула Лань Сичэня в реальный мир. Сердце словно сошло с ума и пыталось вырваться из груди. Его только что назвали по имени и попросили найти. Что, черт побери, происходило? Неужели этот сон когда-то был реальностью? Прошлая жизнь? И где теперь его искать? А главное для чего? Голова разрывалась от вопросов, только вот где найти на все ответы? Может, таким способом сама вселенная давала ему подсказку? Буквально кричала о том, что когда-то они были знакомы, а теперь им суждено встретиться вновь? Чтобы исправить ошибки? Простить друг друга? Прожить жизнь заново? Какие отношения их связывали? Сичэнь помнил, как иногда юноша называл его братом, но вот только в его глазах читалась явно не братская любовь, да и сам он ощущал какое-то странное, неправильное влечение. Будто бы он действительно вселялся в тело другого человека, испытывая все его чувства на себе. Не могли же это быть его собственные? Это невозможно!              За всеми этими терзаниями и самокопанием, Лань Сичэнь едва не опоздал. С самого утра у него была репетиция перед вечерним выступлением. Сегодня ему предстояло выступать не только перед обычными посетителями их ресторана, но и какими-то важными гостями, поговаривали, что они из Пекинского театра Ли Юань. Среди них, по слухам, должны были быть ведущие актеры, режиссер и кто-то еще, Сичэнь, если честно, прослушал. Поэтому все волновались в десять раз сильнее, чем обычно и репетировали в двадцать раз усерднее. Лань Сичэнь откровенно не понимал всего этого ажиотажа. К ним бывало приходили люди и повыше статусом и более известные, никто никогда особенно не пытался вылезти из кожи вон, а тут все как с цепи сорвались.              Когда-то Лань Сичэнь был перспективным, подающим надежды молодым певцом. После выигрыша престижного музыкального конкурса ему предрекали блестящее будущее и бурный карьерный рост. Но что-то пошло не так, а может сам Сичэнь понял, что большая сцена не для него, поэтому через полтора года о его успехе помнили лишь единицы, а он сам вернулся к тому с чего начинал — к пению в ресторанах. Может, кого-то подобное и не устроило бы, но Лань Хуань был доволен своей жизнью, ему нравилось выступать перед небольшой аудиторией. Его полностью устраивало то, что никто не караулит его у гримерки или у подъезда, его поклонники адекватные и воспитанные люди, которые не лезли в личное пространство, ему спокойно жилось от того, что за ним не следуют по пятам журналисты, дабы урвать снимок поскандальнее. Поэтому Сичэнь ни капли не жалел о том своем выборе.              Отчаянно зевая, Сичэнь приехал в ресторан. Спать хотелось дико, не спасал даже кофе, который он, кажется, пил уже литрами. Наверное, со стороны он выглядел еще хуже, чем представлял: осунувшееся лицо, темные круги под глазами, будто бы он не спал пару суток кряду. В какой-то степени так оно и было, эти сны утомляли, не давая отдыха.              До открытия было еще пару часов и пока на сцене настраивали аппаратуру, Сичэнь дремал, сидя в кресле. Он почти впал в сладкое небытие, но оттуда его выдернул тихий голос.              — Брат…              — А? Что? — вздрогнул Сичэнь, нервно озираясь, — а, Ванцзи, это ты…              — Ты заболел? Плохо выглядишь.              — Нет-нет, все хорошо, просто не выспался, — поморщился Лань Сичэнь, ощущая на себя изучающий взгляд младшего брата.              — Опять? Опять эти сны? — сочувствующе спросил Лань Ванцзи.              — Угу…              — Тебе нужно обратиться к врачу.              — Уже обращался! — вздохнул Лань Хуань, — он не нашел отклонений, даже снотворное с трудом выдал!              — Но ведь с тобой явно что-то не так, — заметил Ванцзи, обеспокоенно глядя на брата.              — Но доктора не нашли никаких отклонений! Они твердят что со мной все в порядке. Но они снятся мне неспроста, словно кто-то что-то хочет мне сказать…              — Тогда обратись к тому, кто сможет заглянуть в твою голову.              — Ты имеешь в виду психолога? Думаю, он не поможет, — покачал головой Сичэнь.              — Нет, я предлагаю совсем безумный вариант…              — Экстрасенса? — догадался Лань Сичэнь, он уже готов был на все, лишь бы начать спать нормально.              — Экстрасенс, ясновидящий, знахарь, да кто угодно, главное, чтобы помогло, — Лань Ванцзи озвучил его мысли.              — Звучит безумно. Но ладно, терять мне уже нечего, сегодня же схожу! — не задумываясь, пообещал Сичэнь.              Лань Ванцзи на это кивнул и направился по своим делам. Так уж вышло, что они работали в одном ресторане, его брат был управляющим с кучей подчиненных, которые одновременно были от него в восторге и в благоговейном ужасе. Один лишь красноречивый взгляд мог заставить сотрудников выполнить любое поручение.              Репетиция прошла быстро и успешно, несмотря на усталость и сонливость, голос сегодня Сичэня не подводил, поэтому уже через пару часов он был свободен до вечера. Вот и стоило ради этого поднимать его в такую рань? Но в этом были и свои плюсы — теперь у него было время осуществить задуманное и обещанное брату. Если честно, Лань Сичэнь не верил во всех этих провидцев и прочую чепуху, но попробовать стоило. Хотя, скорее всего, ему нужен был уже не экстрасенс, а психиатр. Возможно, он просто сходил с ума?              Решив, для начала обойтись все-таки не врачом, а кем-то попроще, Сичэнь долго искал того, к кому можно было бы обратиться. Предложений было море, а вот найти среди них того, кто действительно мог помочь, а не обычного шарлатана, было задачей непосильной. Он понимал, что человек, обладающий даром, вряд ли бы стал рекламировать себя в Интернете.              К счастью, Лань Сичэнь вспомнил о том, что среди официанток есть девушка, которая увлекалась всем сверхъестественным, сама гадала подружкам на картах ТАРО и вертелась в кругах таких же как она. Может, она подскажет к кому обратиться? Уж если обращаться к экстрасенсу, то пусть хотя бы по совету кого-то знакомого, а не наобум, выбрав его по объявлению в сети.              Лань Хуаню сегодня несказанно повезло. Уже через полтора часа он стоял перед довольно неприметным домом, таких в Пекине были сотни, а может и тысячи. Здесь жил ясновидящий, которого ему посоветовали. Остановившись перед необходимой ему дверью, Сичэнь замешкался. Наверное, он действительно сошел с ума, раз поверил во все это или просто был в таком отчаянии, что готов был поверить в любую чушь, отдать любые деньги, если это вернуло бы ему нормальный сон. Рука замерла в нерешительности над звонком: еще не поздно было уйти, а ночью вновь встретиться с тем, что он вновь убивает или находится в теле того, кто это делает. Как не поверни — это было больно и утомительно. Но и тот, кто живет за этой дверью не факт, что поможет. Метания Сичэня длились бы еще долго, если бы спустя пару минут дверь не открылась сама, а за ней оказался молодой человек. С виду он был совсем юн, а вот пронзительные темно-карие, почти черные глаза словно заглядывали прямиком в душу.              — Простите, я, наверное, ошибся дверью, — неуверенно произнес Лань Сичэнь. Ну не мог же этот почти подросток быть ясновидящим.              — Ты не ошибся, вижу, что сомневаешься. Это правильно. Я бы тоже сомневался, — спокойно ответил юноша, окидывая сканирующим взглядом Лань Хуаня, — мое имя Сянцзян. Свое можешь не называть, мне оно ни к чему. Проходи.              Сичэнь растерялся от подобного приема, но все же вошел в дом. Это была самая обычная городская квартира, в похожей жил он сам. Ничто тут не говорило о том, что хозяин ясновидящий. Да и сам Сянцзян не отличался чем-то от простого жителя Пекина. Ни длинных одежд, ни сережки в носу или что там обычно носят экстрасенсы?              — Вижу ты удивлен. Ожидал увидеть колдуна с бородой до пят и бубном? — добродушно усмехнулся молодой человек.              — Если честно, то да, — облегченно улыбнулся Сичэнь. Внутреннее напряжение рассосалось, само собой.              — Проблемы со сном? — спросил Сянцзян.              — Да, как вы узнали?              — По твоим мешкам под глазами, — спокойно и обыденно заметил Сянцзян, — чтобы узнать, что-то большее, мне нужно потрогать тебя. Всего лишь за руку, не переживай.              Сичэнь, не задумываясь, протянул руку. Ладонь Сянцзяна была горячей, словно у него был жар. Это тепло тут же разлилось и по телу самого Лань Сичэня, а в голове образовался вакуум, будто из нее выкачали все мысли разом. Продолжалось это не более минуты, а потом рука резко пропала.              — И ты видишь это каждую ночь? — ужаснулся молодой человек, — неудивительно, что ты похож на панду.              — Вы можете мне как-то помочь? Как мне избавиться от этих снов? — с надеждой спросил Сичэнь.              — Это не сны, дорогой друг, — покачал головой Сянцзян, — это отголоски прошлой жизни. Вернее, ты вселяешься в свое тело, что жило сотни лет назад и проживаешь один и тот же миг. Видимо, эти события нанесли тебе глубокую душевную травму тогда, если они преследуют тебя и сейчас. Ты должен найти его и тогда сны прекратятся.              — Кого? — не понял Сичэнь, удивленно тряхнув головой.              — Юноша из твоего сна, в золотых одеждах и пионом на груди. Он просит найти тебя. Сейчас в этой реальности, он где-то близко, его душа зовет тебя. А твоя душа рвется к нему, хоть ты этого и не понимаешь. Родство душ — настолько редкое явление, что я восхищен и поражен одновременно. В той жизни ваша история закончилась печально, постарайся исправить все в этой.              — Родство душ? — переспросил Лань Сичэнь. От услышанного голова шла кругом.              — Да. Такое бывает, но очень редко. Тебе повезло. И брату твоему повезло, он свою уже нашел. Черед за тобой. А теперь тебе пора, иначе не успеешь на распевку перед выступлением.              — Откуда… — начал было Сичэнь, а потом поняв, что вопрос звучал бы глупо, учитывая с кем он разговаривает, поэтому задал более приземистый, — сколько я должен?              — Нисколько. Я не беру денег, — спокойно ответил Сянцзян, открывая дверь.              — Спасибо!              — Благодарить будешь, когда найдешь его!              — А… А ты не узнал его имени? Я не могу запомнить, каждый раз, как только я просыпаюсь я забываю его имя, — растеряно почесал затылок Сичэнь, потупив взгляд. Было стыдно об этом спрашивать, но необходимо.              — М-м-м-, — промычал Сянцзян, снова схватив Лань Сичэня за руку, — мне не говорит, но ты называл его А-Яо.              — А-Яо, — словно пробуя на вкус это имя, произнес Сичэнь. Было в этом что-то неуловимо знакомое.              — А теперь уходи, — Сянцзян бесцеремонно захлопнул дверь перед носом у ошарашенного Лань Хуаня. Даже не выслушал очередную порцию благодарностей.

***

      В ресторан Сичэнь вернулся в некотором замешательстве. От всего того, что он узнал, голова шла кругом. Все это родство душ и все то, что сказал ему Сянцзян, выбивало почву из-под ног, но давало хоть какие-то ответы. Он мог в это не верить, подумать, что все это уловка или обман. Но какой в этом был смысл, тоже не понимал. Если откровенно, то Лань Сичэнь верил этому странному молодому человеку, тот вызвал его доверие, едва сказал пару слов, веяло от него какой-то уверенностью и честностью. Еще Сичэня мучил вопрос, что за родственная душа такая у Ванцзи, и почему он о ней ничего не знает? Насколько ему было известно, его брат был один и ни с кем не встречался. Хотя молчаливый от природы Лань Ванцзи мог просто скрыть это. Или Сянцзян просто что-то напутал.              Решив, что разузнает об этом потом, Сичэнь отправился готовиться к выступлению, до которого оставалось меньше часа. Ему еще предстояло замазать темные круги под глазами, чтобы не выглядеть в свете софитов изможденной пандой. И желательно было успеть выпить чашку кофе, чтобы не уснуть прямо посредине песни, хоть поездка и взбодрила его, но усталость никуда не делась.              Через пятьдесят минут Лань Сичэнь был уже полностью готов к своему выступлению — смокинг, укладка, грим и капелька волнения. Важные гости уже давно были в зале, судя по взволнованным голосам вокруг, пробуя местную изысканную кухню и слушая живую музыку в исполнении его коллег. Сам Сичэнь не обращал на эту суету никакого внимания, подумаешь какие-то люди из театра. Это же не кастинг какой-то, чтобы все тряслись перед ними в благоговейном ужасе, а всего лишь обычный вечер, коих у них были уже сотни, если не тысячи.              Как только Сичэнь оказался на сцене, волнение тут же ушло. Здесь, в свете софитов, он чувствовал себя, как рыба в воде. Первая часть выступления прошла, как нельзя прекрасно. Пальцы ласкали клавиши фортепиано, звук лился, расходясь по залу, на зрителей Сичэнь не смотрел, но чувствовал, как они замерли, слушая его игру. Откуда-то в голове всплыли образы, как он играет, вот только не на фортепиано, а на гуцине, перебирая кончиками пальцев жесткие струны — неужели это снова из его прошлой жизни? А еще он тепло улыбался, вот только кому? Лань Сичэнь тряхнул головой, прогоняя непрошеные воспоминания, сейчас не время предаваться им. Когда он закончил, небольшой зал взорвался аплодисментами, Сичэнь же улыбнулся и слегка поклонился.              Во второй части своего выступления Сичэнь должен был исполнять песню. Сегодня он собирался петь свою любимую. Она всегда пробирала его до мурашек, ее слова проникали в самую душу. Сейчас он собирался спеть ее так, чтобы и весь зал прочувствовал то же самое, что и сам Лань Хуань.              Заиграла мелодия, Сичэнь прикрыл глаза, прислушиваясь к вводным аккордам. А потом он запел, слыша, словно откуда-то со стороны свой голос. Сегодня его голос звучал особенно волнующе, с легкой хрипотцой, что делало песню особенно трогательной. Лань Сичэнь продолжал петь, все не открывая глаз, но чувствовал чей-то пристальный взгляд, направленный на него. Хотя весь зал следил за ним, только этот прожигал в нем дыру.       

Ты говоришь, что мы пожалеем об этом

      

Так давай перепишем нашу с тобой историю

      

Подожди минутку, не бросайся словами

      

Это все ерунда…

      Исполнив припев, Сичэнь, наконец, открыл глаза и посмотрел в зал. Он встретился взглядом с тем, кто все это время пристально за ним наблюдал. Несколько секунд потребовалось Лань Хуаню на то, чтобы понять, кто сидел перед ним за самым ближним столиком к сцене. Это было настолько ошеломительно, что он запнулся, забыв слова песни. В другой ситуации он готов был бы провалиться сквозь землю от стыда, но не сегодня. Не в тот момент, когда на него смотрел тот самый юноша из его сна. Сомнений быть не могло, это был он. Именно он просил Сичэня его найти. Только похоже, нашел его сам.