Воспоминания на кончиках пальцев

      Музыка доносилась до Сичэня, словно откуда-то издали. О том, что нужно продолжать петь, он забыл. Вернее, где-то в голове эта мысль трепыхалась, а в наушнике его ассистент буквально кричал об этом. Но сейчас было плевать. Сейчас, существовал только тот, кто сидел напротив, не сводя с него глаз. Он сам его нашел? Ему тоже снятся эти страшные сны? Или все это совпадение?              Сичэнь пришел в себя, когда голос в его наушнике обещал ему самую страшную кару, если он не продолжит свое выступление. Отработанным движением руки, он попросил включить ему песню заново. Извинившись за технические неполадки, Лань Хуань вновь запел свою песню. Только теперь он не закрывал глаза. Сейчас для него во всем зале остался лишь один человек.              С каждой секундой крепла уверенность в том, что это тот самый юноша из сна. Глаза, улыбка, ямочки от улыбки — это точно был он. Все внутри кричало о том, что ошибки тут быть не может. Сичэнь улыбался. Впервые за долгое время — искренне. Он не знал, что будет дальше, и как сложатся их отношения. Лишь бы их перестали мучить сны. Самое главное — они нашли друг друга.              Песня закончилась, Сичэнь поклонился и покинул сцену. Ему требовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, а потом он собирался пойти в зал, чтобы поговорить. Только вот о чем, Лань Хуань еще не придумал. Сначала нужно дождаться, когда адреналин в крови стихнет, а потом идти искать Яо. Ведь и в этой жизни это его имя? Чем больше Лань Сичэнь размышлял, тем больше он волновался. Ведь все, что он знал о молодом человеке — это только странные сны, которые больше похожи на бред сумасшедшего, а не реальность.              Сичэнь сделал пару глубоких вздохов и решительно поднялся. Сейчас или никогда. Не успел он сделать и пары шагов, как перед ним оказался тот, кого он собирался идти искать. Яо пришел сам.              — Господин Лань, — он склонил голову в легком поклоне, вызывая у Сичэня отголосок воспоминания, который впрочем, быстро потух, — я настолько был впечатлен вашим выступлением, мастерством и талантом, что посмел потревожить вас, чтобы выказать свое восхищение лично.              — С-спасибо, — выдавил из себя Сичэнь, не совсем понимая, что происходит. Почему он ведет себя так, будто они и не знакомы вовсе? Неужели все-таки не помнит.              — Вы знаете, господин Лань…              — Просто Сичэнь…              — О, хорошо, — улыбнулся юноша, — так вот, Сичэнь, простите за бестактный вопрос, но мы раньше с вами не встречались? Ваше лицо мне знакомо, но я не могу вспомнить, где я мог раньше вас видеть…              — А ты меня не помнишь? — Сичэнь сам не заметил, перешел на «ты».              — К сожалению, нет. А должен? — Яо неловко улыбнулся, глядя снизу вверх удивленным взглядом.              — Тебе не снятся странные сны? — Сичэнь понимал насколько странным прозвучал его вопрос, но ходить вокруг да около уже не мог.              — Сны? Мне вообще уже давно ничего не снится. Обычно после репетиции в театре, я доползаю до кровати и падаю без сил, — признался Яо, смущенно потупив глаза, — может, мне что-то и снится, но я не запоминаю. Прости, это лишняя информация, незачем забивать этим чужую голову.              — Ну почему же, мне интересно, — облегченно улыбнулся Сичэнь. К счастью, хоть кто-то избежал участи наблюдать каждую ночь свою смерть. Это было бы слишком жестоко, что бы он не натворил в прошлой жизни, в этой он точно такого не заслужил.              — Значит, мы все-таки раньше нигде не встречались? Выходит я ошибся?              — Если только во сне, — пробормотал Лань Хуань.              — Мне уже пора, — смутился Яо, — я и так украл слишком много твоего времени.              — Подожди, — опешил Сичэнь, так быстро от него еще никто не сбегал, — А-Яо, подожди!..              Юноша, остановившись, замер, а потом резко развернулся:              — Как ты меня назвал?              — Что? Что-то не так? — испугался Лань Сичэнь, — это же твое имя?..              — Откуда ты его знаешь? — испуганно вздрогнул Яо, мгновенно теряя маску вежливости и учтивости, — ты же сказал, что мы не знакомы!..              — Прости… Я… — растерялся Сичэнь.              — Забудь это имя! Его больше не существует! Думаю, нам лучше больше не встречаться.              Сказав это, Яо развернулся на сто восемьдесят градусов и ушел, оставив Лань Сичэня в еще большей растерянности. Снова окликнуть он не решился. Только почему он так разозлился?              — Что у вас тут произошло? — из-за спины появился его помощник, — ты знаком с господином Чжу?              — С кем? — не понял Сичэнь.              — Господин Чжу. Чжу Цзаньцзинь если быть точнее, он ведущий актер театра Ли Юань. Хотя кому я рассказываю, ты и так должен это прекрасно знать!              — Это его настоящее имя?              — Официально да, но поговаривают, что на самом деле это псевдоним. Мол, какая-то мутная история с его происхождением, поэтому он его сменил. Но это всего лишь слухи, не думаю, что правдивые. А вы чего не поделили? Ты отказался ему дать ему пару уроков игры на фортепиано?              — Нет-нет, — покачал головой Сичэнь, — просто… Я ляпнул кое-чего лишнего. Это личное. Не важно. Я сегодня еще нужен?               — Не-а, можешь валить, выглядишь неважно, — резюмировал ассистент, оглядев Лань Хуаня с головы до ног.              

***

      Следующие несколько дней Лань Сичэнь пытался понять, что ему делать дальше. Сны никуда так и не пропали, продолжая приходить каждую ночь. Сюжет не менялся, сводя с ума. Теперь он не очень понимал, что ему нужно сделать, чтобы они прекратились. Найти Яо, он уже нашел. Только вот тот не очень-то обрадовался их встрече. И попросил больше его не искать. Сичэнь по этому поводу испытывал противоречивые чувства: можно было действительно послушаться, постараться привыкнуть к снам, перестать думать о нем и забыть или же все-таки попытаться еще раз хотя бы поговорить.              Сичэнь не помнил и не знал, что их связывало в прошлой жизни, но какая к черту разница. Его неуловимо тянуло к Яо, даже не сколько физически, сколько душевно. Хотя глупо отрицать того, что внешне он был привлекателен, возможно, даже слишком. Встреть его Сичэнь при других обстоятельствах, то он применил бы все свое природное обаяние, чтобы тот разговор закончился в ином русле. Но от недосыпа и от шока столь быстрой встречи, Лань Хуань, наверное, впервые в жизни растерялся.              За те несколько дней, что прошли с их встречи, Сичэнь перерыл всю сеть в поисках информации об Яо или вернее Цзаньцзине, как он теперь себя называл. Там было много его фотографий, особенно с нескольких последних спектаклей, что принесли ему бешеную популярность, а вот самой биографии — кот наплакал. Рост, вес, знак зодиака, место рождения — вот и вся информация. Во всех интервью, что Яо давал, он никогда не говорил о своем прошлом, о своей личной жизни, только работа, только театр и новые или текущие проекты. Его считали самым закрытым актером не то чтобы во всем Пекине, а во всем Китае. Но это не мешало его популярности, кажется, поклонников это наоборот только привлекало.              Чем больше Сичэнь узнавал о нем, тем больше ему хотелось встретиться вновь. Кажется, Сянцзян был прав в том, что его душа сама рвалась к Яо. Вот только почему-то душа самого Яо не стремилась к Сичэню. Во снах все было по-прежнему — каждую ночь просил простить его и найти. А Лань Сичэнь уже нашел, вот только, что с этим делать пока не разобрался.              Спустя еще неделю мытарств, Сичэнь все же решился на отчаянный шаг. Пойти на спектакль, в котором Яо был одним из главных героев. Возможно, после представления удастся поговорить с ним. Только вот что потом, Лань Хуань пока не представлял, но решил действовать по обстоятельствам.              Купить билеты в Пекинский театр оказалось почти невыполнимой задачей. Они разлетались со скоростью света, а цена росла, как на дрожжах. Сичэню пришлось прибегнуть к своим связям, чтобы ему помогли достать билеты в партер. Лань Хуань собирался полностью погрузиться в эту атмосферу — для этого ему нужны были лучшие места.              В день похода в театр, Лань Сичэнь немного волновался. Долго выбирал одежду, не в силах определиться между белым, голубым или темно-синим костюмом. В итоге остановившись на последнем, он придирчиво оглядел себя в зеркале. В последний момент Сичэнь вспомнил, что неплохо бы купить цветов. Над выбором он долго не задумывался, потому что ответ был очевиден — пионы.              Найти пионы в начале сентября оказалась миссией еще более сложной, чем купить билеты в театр. Но Сичэню повезло, в сети он нашел цветочный, который специализировался на несезонных цветах. А уж то, что магазин находился по пути к театру, посчитал чудом.              Когда Сичэнь, наконец, сел на свое место, он облегченно вздохнул. Волнение все еще его не покидало. Но, тем не менее, Лань Хуань ощущал себя там, где должен был быть. Кончики пальцев покалывало от предвкушения — то ли от скорой встречи, то ли начинающегося спектакля. Судя по отзывам — это, было лучшее, что случалось в Пекине за последние десятилетия.              В зале потух свет — первый акт начался. Откровенно говоря, первые пять минут Сичэнь скучал — на сцене не происходило ровным счетом ничего интересного. Все изменилось, когда появился Яо. Легкая походка, осторожные, но в тоже время грациозные движения, полуулыбка, что не давала полностью обнажиться его ямочкам, взгляд из-под опущенных ресниц. И голос — бархатный и нежный, грамотно поставленный, пробирающий до самых глубин души. Сичэнь забыл, как дышать, а сердце, кажется, делало удары через раз. Внутри все скрутило от щемящей нежности и восторга. Его А-Яо был прекрасен. Да, именно его и ничей больше. В этом Сичэнь убеждался с каждой секундой. И был уверен, что ничего им в этот раз не помешает. Неважно, что было в прошлом, да он этого и не помнил. Оно ни к чему — теперь существовали только они.              Время до антракта пролетело настолько незаметно, что в тот момент, когда его объявили Лань Сичэнь словно вынырнул из какого-то тумана. Откровенно говоря, он даже не помнил сюжета и в чем завязка. Он следил только за Яо, за его словами и движениями. Все, что делали другие актеры, Сичэнь благополучно пропустил мимо ушей.              С точки зрения зрелищности второй акт был гораздо лучше, чем первый. Для всех, кроме Лань Хуаня. Он по-прежнему, наблюдал только за одним человеком, не сводя с него восхищенного взгляда. Время вновь пролетело незаметно, не успело действие начаться, как уже наступила финальная сцена, которая растрогала большую часть зала. Сичэнь же только сильнее сжимал в руках букет, наблюдая за Яо. Ему даже показалось, что в какой-то момент Яо его заметил. Неискушенному зрителю это, скорее всего, не было заметно, но Сичэнь был профессионалом и секундное замешательство, едва уловимую заминку прекрасно прочувствовал. Оставалось только узнать, рад ли Яо его приходу или наоборот, постарается сбежать от него, отказавшись разговаривать.              Разговоры, выяснения отношений — все это нужно было отложить на потом. Сейчас зал взорвался громом аплодисментов, Сичэнь был среди них. Он старался поймать взгляд Яо, но тот словно специально не смотрел в его сторону. Казалось, он усилием воли отводит глаза, лишь бы неосторожно не посмотреть в сторону Лань Сичэня, который был слегка пьян от восторга.              Когда пришло время вручения букета, Лань Сичэнь усилием воли вынырнул из этого состояния и подошел к сцене. Он целенаправленно подошел именно к Яо, протягивая цветы. Как бы тот не хотел делать вид, что не замечает Сичэня, но не принять букет, не мог. Лань Хуань целенаправленно коснулся его руки. Специально задержал это прикосновение гораздо дольше положенного. Их взгляды встретились, а мир казалось в этот момент замер.              А вот того, что случилось потом, наверное, не ожидал никто. Воспоминания вдруг обрушились на Сичэня лавиной: кто-то кричал, умолял, плакал. Он вспомнил все: их первую встречу: скромно потупленный взгляд, все тот же взгляд из-под полуопущенных ресниц, легкая улыбка, случайные и неслучайные прикосновения; последующие: все те же улыбки, которые становились все более уверенными, долгие ночные разговоры, неприкрытый флирт, слово брат, которое звучало так интимно. Непрошенные, запретные чувства, что зарождались постепенно. А потом боль от осознания всего того, что случилось в их последнюю встречу и все те события, что Сичэнь переживал каждую ночь.              Боль. Единственное, что сейчас чувствовал Лань Сичэнь. Голова, душа, сердце. Все разрывалось от боли. В глазах темнело, сознание медленно покидало его. Сичэнь отшатнулся от сцены, пытаясь отойти подальше, чтобы не показывать своего состояния. Последнее, что он успел увидеть перед тем, как мир погрузился во тьму — это испуганное лицо Яо рядом с собой.