Воспоминания на кончиках пальцев

      Лань Сичэнь с трудом пришел в себя: глаза упорно не хотели открываться, голова раскалывалась, от удара на затылке чувствовалась довольно ощутимая шишка. Он потерял сознание, позорно упал прямо посреди огромного количества народа, а самое главное на глазах у Яо. Воспоминания о нем тут же отозвались болью в грудной клетке. Из-за простого прикосновения Сичэнь все вспомнил. Если не все, то многое из прошлой жизни врезалось теперь в его память, вызывая желание взвыть от безысходности. Теперь это были не просто сны, теперь это было его прошлое. Болезненное и одинокое. Сичэнь тогда так полностью и не оправился. Может, в этот раз Вселенная свела их не просто так, а давала второй шанс?              Сичэнь попытался подняться, пытаясь понять, где он. Небольшая комната с темно-бордовыми стенами, большое зеркало напротив, знакомый букет пионов в хрустальной вазе, а сам он лежал на мягком диване, заботливо укрытый пледом. В углу, в кресле сидел задремавший Яо, который впрочем, быстро проснулся, почуяв пробуждение своего гостя.              — Где это я? — спросил Лань Хуань, еще раз оглядевшись.              — В моей гримерке, — объяснил Яо. — После того, как ты упал, я попросил, чтобы тебя принесли сюда. Наш доктор сказал, что ничего страшного, жить будешь… Просто сильное эмоциональное потрясение.              — Долго я был в отключке? — поморщился Сичэнь, чувствуя неловкость. И стыд, чего уж там.              — Пару часов. Тебе настолько не понравился спектакль, что ты грохнулся в обморок? — немного нервно усмехнулся Яо, отводя взгляд, — я был настолько ужасен?              — Нет! Ты был великолепен! — поспешил переубедить его Лань Сичэнь. Он попытался было встать, но голова была словно набита ватой и немного кружилась. Видимо, он хорошо приложился в момент падения.              — Тогда что же с тобой случилось?              — Я все вспомнил, — признался Сичэнь, прикрывая глаза.              — Вспомнил?.. Что вспомнил? — удивился Яо, подавшись чуть вперед в своем кресле.              — Что я любил тебя, А-Яо. И, кажется, до сих пор люблю… Тогда я не успел об этом сказать…              — Сичэнь, что за чушь ты несешь?! Какая любовь? Ты так сильно ударился? Может, отвезти тебя в больницу?              — Я вспомнил не только это. Нашу прошлую жизнь, — словно не слыша возмущений, продолжал Сичэнь.              — Безумие какое-то, — нервно меряя шагами гримерку, негодовал Яо, — ты меня не знаешь, а говоришь о какой-то там любви! А прошлые жизни? Перерождение? Что еще? Родственные души? Любовь до гроба? Это розыгрыш какой-то, да?              — Нет, — покачал головой Лань Сичэнь, прекрасно понимая, как звучат его странно, — я тебя знаю, даже лучше, чем ты предполагаешь. Вернее, думаю, что знаю... Ты, правда, ничего не помнишь? Я вспомнил, когда дотронулся до тебя. Почему с тобой этого не произошло?              — Не знаю, Сичэнь, я не знаю! Может, я не тот, кто тебе нужен? Может, ты ошибся?              — Ты любишь запах свежесрезанных пионов и полевые ромашки на рассвете. Зеленый чай по утрам и ночные разговоры. Любишь Ицзину, но терпеть не можешь Щицзину.              — Ты прочел это в сети, — стараясь казаться невозмутимым, ответил Яо, но голос его дрогнул.              — Я прочел о тебе все, что смог найти, но этой информации нигде нет.              — Бред какой-то… Как такое возможно? Ты поэтому знаешь мое настоящее имя?              — Несколько месяцев назад мне стали сниться сны, — пояснил Сичэнь, глядя куда-то в пол. Посмотреть в глаза, он не решался. — В них были я и ты. Сначала я думал, что схожу с ума, а потом попал к одному человеку, он сказал, что твоя душа зовет меня, а моя, сама того не ведая, отзывается. И тогда в ресторане, когда ты сам пришел к нам, я подумал, что ты тоже меня искал…              — Родство душ — это сказки! — эмоционально возразил Яо, — ничем не доказанная теория, которая не выдерживает никакой логики.              — Ты имеешь право не верить. И, наверное, даже хорошо, что ты не помнишь… Того, что было тогда. Я бы и сам хотел это забыть, — вздохнул Лань Хуань, поднимаясь с дивана.              Что делать теперь со всем этим грузом Сичэнь собирался разобраться потом. В одиночестве. Яо ожидаемо ему не верил, да он и сам бы не поверил, приди к нему кто-то и начни говорить о подобном. Ведь это действительно хорошо, что он не помнил. Возможно, он бы тогда не простил. Да что там, Сичэнь сам себя не простил: ни тогда, ни сейчас.              — Мне пора, прости, что задержал, — сказал Лань Хуань, но после пары шагов его мир снова покачнулся.              — Стой, — остановил его встревоженный голос Яо, — куда в таком состоянии? Я отвезу тебя.              — Я вызову такси, — попытался сопротивляться Сичэнь.              — Это был не вопрос, — жесткие нотки в голосе Яо, вызвали дежавю, но, тем не менее, заставили послушаться.              Первую половину пути Лань Сичэнь провел в какой-то полудреме. Прислонившись головой к окну, он равнодушно наблюдал за проносящимися пейзажами, не в силах сказать и слова. Мыслей тоже почти не было, чувствовалась только усталость и желание закрыться в своей квартире и не выходить оттуда пока не затянется эта рана в душе. Чем он провинился в этой жизни, что помнил теперь все, что было еще и в предыдущей? За что эта боль преследовала снова?              В какой-то момент Сичэнь почувствовал на себе его взгляд. Но стоило ему взглянуть в сторону Яо, тот сразу же сделал вид, что его интересует только дорога и руль, в который он вцепился.              — Почему ты отказался от прежнего имени? — неожиданно даже для самого себя спросил Лань Сичэнь, не особо надеясь на честный ответ. Вообще, даже на какой-то.              — Это все из-за моего отца, — после некоторого молчания все же ответил Яо, — сначала он отказался от меня и моей матери, выгнав нас после моего рождения буквально на улицу. Этот старый извращенец считал, что она меня нагуляла и я не его сын. Потом, лет в семнадцать я решил найти его, но он рассмеялся мне в лицо и выгнал взашей. Не спрашивай, зачем я решил его искать, это было очень глупо, до сих пор жалею о своем поступке. Но я возненавидел его и все, что с ним связано, в том числе и имя. В день своего совершеннолетия я поменял имя, официально став тем, кем не являлся. Не хотел, чтобы меня с этим человеком хоть что-то связывало. А потом, когда я стал актером главного театра Пекина, стал получать главные роли и ко мне появился интерес — это стало весьма полезным. Да, многие знают, что оно не от рождения, но накопать настоящего не могут, я ловко спрятал все концы. Ведь кто знает, как этот гад мог подпортить мою репутацию. А так пусть попробует доказать, что имеет ко мне хоть какое-то отношение.              — Спасибо, — тихо ответил Сичэнь, удержав себя при этом, чтобы снова не коснуться руки Яо.              — За что? — удивился Яо.              — За откровенность. Мне жаль, что так получилось с твоим отцом, — вздохнул Лань Сичэнь. Едва не добавив, что в прошлом было все еще хуже.              — Не стоит, моя жизнь сложилась куда лучше, чем я мог предполагать. Я занимаюсь любимым делом, что еще нужно для счастья?              — А любовь?              — О, всегда считал, что она сама найдет меня, когда придет время, — улыбнулся Яо, а потом словно что-то вспомнив, обернулся, — ты сказал, что любил меня… Мы были парой?              — Нет, мы были друзьями. Братьями. Но о своих истинных чувствах, я так и не осмелился сказать. Не сумел или не успел… — тихо произнес Сичэнь, вновь отвернувшись к окну. Почему он сейчас об этом сказал с такой легкостью? Может, опять боялся опоздать?              — Почему не успел? Что случилось? — задал логичный вопрос Яо, постукивая по рулю.              — Сейчас это уже не важно, если ты этого не помнишь, то лучше и не знать, — нехотя ответил Лань Хуань, — мы почти приехали.              — Кто-то из нас умер, да? — догадался Яо, — ты… Нет, я…              — Не стоит…              — Ты считаешь себя виновным в моей смерти? Если ты только из-за этого носишься за мной, то не стоит! Я не могу винить тебя в том, чего не помню! Да даже если бы и помнил, это было когда-то до нас и не с нами! Просто забудь!              — Но я не хочу забывать тебя, А-Яо! — воскликнул Сичэнь, упорно не собираясь принимать его нового имени.              — Мы приехали, — останавливаясь у многоквартирного дома, сказал Яо, а потом поймал за локоть Сичэня, который молча собирался выйти из машины, — подожди. Я… Я не буду ничего обещать, но я постараюсь подумать над всем тем, что ты мне сказал. Просто это вывалилось на меня за один вечер, дай мне время.              — Спасибо, что подвез, — кивнул Лань Сичэнь, тем самым выражая согласие на его условия.       

***

      Прошло десять дней после их встречи, а может две недели или больше. Сичэнь откровенно потерялся в днях, сбился со счета и был окончательно расстерян. Ему бы радоваться, ведь беспокойные сновидения ему сниться перестали. Вот только теперь мучили воспоминания — они были разными: болезненными и радостными, от одних веяло тоской, от других счастьем. Только вот последних было в разы меньше.              Лань Сичэнь не мог перестать думать о Яо. Не о том, который остался в прошлом, а том, которого он узнал в этой жизни. Да, они отличались, но это был он. Его А-Яо, тот кого Сичэнь любил и не переставал любить даже после смерти. Все с теми же ямочками на щеках и яркими лучистыми глазами.              Попытки забыть Яо не увенчались успехом: ни в этой жизни, ни в прошлой. Слишком сильно он проник в жизнь Лань Сичэня, слишком глубоко это чувство пустило свои корни в сердце, чтобы вырвать их навсегда потребуется еще сотня жизней и не одна вечность.              Были ли взаимными его чувства? Сичэнь не знал: ни тогда, ни сейчас. Был ли у него шанс в этой реальности? Может быть, но Яо молчал вот уже столько, что можно было сбиться со счета, учитывая, что дни тянулись мучительно медленно и были похожими один на другой, как две капли воды. Наверное, Сичэнь попал в день сурка. Иначе, как объяснить то, что он просыпался каждое утро и засыпал каждый вечер с одними и теми же мыслями? Может, он окончательно сошел с ума.              Искать самому встреч с Яо, Лань Хуань не решался. Боялся спугнуть, боялся докучать. Страшно было услышать в ответ о том, что он все вспомнил и теперь никогда не хотел бы видеть Сичэня и близко рядом с собой.              Со стороны могло показаться, что в жизни Лань Сичэня ничего не изменилось. Репетиции, вечерние выступления в ресторане, разговоры с братом, который смотрел на него все с большей тревогой, но спросить явно не решался. Да, теперь он мог спать спокойно, без сновидений, только теперь заснуть было в разы сложнее. В голове роилось столько мыслей, столько воспоминаний, столько всего, что попросту взять и провалиться в сон, было практически невозможно. Таблетки снотворного вновь не помогали, после них болела голова и спать хотелось только сильнее.              Сичэнь теперь боялся ездить на своей машине, опасаясь того, что попросту уснет за рулем. Он не боялся смерти, но не хотел ее. В нем все еще теплилась надежда на то, что однажды Яо придет к нему. Пусть не примет его чувств, но они будут хотя бы друзьями. Или просто знакомыми. Без него жизнь казалась тоскливой и унылой. И не понятно теперь, что было лучше — кошмары по ночам или нескончаемый поток воспоминаний.              Очередной день подходил к концу. Хоть его сегодняшнее выступление прошло удачно, Сичэнь устал и чувствовал себя разбитым. Когда он вышел из ресторана, на улице уже был поздний вечер, а погода, что с утра была солнечной и не предвещала никаких сюрпризов, испортилась. Дождь застал Лань Сичэня врасплох. Зонта с собой у него не было, а так хотелось прогуляться: проветрить голову, привести в порядок мысли, разложив их по полкам.              Сичэнь бессмысленно смотрел на косые струи дождя, которые с тяжелым стуком ударялись об асфальт, собираясь и сплетаясь в ручьи, утекали в неизвестном направлении. Неожиданно оказалось, что дождь успокаивает. Казалось бы, вот так стоять и наблюдать за ним, можно вечность.              — Так и знал, что ты не взял зонт! — раздался позади мягкий, насмешливый голос, от которого сердце Сичэня радостно подпрыгнуло. Только бы не показалось…              Мысленно сосчитав до пяти, Лань Хуань все же решился обернуться. К счастью, это не было слуховой галлюцинацией — перед ним стоял Яо, с огромным черным зонтом и улыбался.              — А-Яо… — выдохнул Сичэнь.              — Я так понимаю просить называть меня настоящим именем — бесполезно? — фыркнул молодой человек.              — Это и есть твое настоящее имя, — возразил Лань Сичэнь.              — Упрямство — твоя главная черта? Ладно, это не так важно. Прогуляемся? Я понимаю, что погода не из лучших, но зря, что ли, я тащил этот зонт? — снова улыбнулся Яо.              — Конечно, — согласился Сичэнь.              Гулять под одним зонтом, когда капли дождя отстукивали ритм твоего сердца, для Лань Сичэня было странным. Но до боли в ребрах необходимым. Ему казалось, что это очередной сон, а не реальность: вот так идти рядом, молча слушать звуки города, едва соприкасаясь руками и кончиками пальцев. Было до одури страшно спугнуть этот мираж.              — Знаешь, — первым молчание нарушил Яо. Они остановились на набережной, и какое-то время смотрели на водную гладь. — Все это время я думал о тебе. Постоянно. Ты засел в моей голове и не хотел оттуда выходить! Твой голос, твои глаза, губы, руки — все это преследовало меня с той самой нашей встречи. Я даже пару раз назвал своего гримера твоим именем! Наверное, он думал, что я съехал с катушек. Не знаю, как ты это сделал, но меня к тебе тянет, черт возьми, просто каким-то магнитом. И да, я думал о том, что ты мне сказал, и, наверное, я скорее тебе верю, чем нет.              — И что ты решил?              — Мне бы не хотелось, чтобы ты видел во мне другого человека.              — А-Яо, я не вижу в тебе другого человека, я вижу в тебе тебя, как бы странно это не звучало, — выдохнул Сичэнь, глядя на Яо. Они все еще стояли почти вплотную под зонтом. Непозволительно близко.              — Не знаю, сколько бы я еще думал, или ломался, или пытался отрицать то, что я хочу узнать тебя ближе, но мне сегодня приснился странный сон. Впервые за долгие годы. Там был я сам. Только в каких-то странных одеждах и с дурацкой шапкой на голове. И этот «я» ругался на меня. Он сказал, что я идиот, — немного нервно рассмеялся Яо, — и что, если я буду долго тупить, то потеряю тебя. И ты знаешь, я испугался.              — Чего испугался? — хрипло переспросил Сичэнь. Яо был настолько близко, что можно было пересчитать его ресницы.              — Что могу потерять тебя, — Яо смотрел, не отрываясь, лишь иногда скользя взглядом по лицу, задержавшись на губах, — я не понимаю этой тяги. Со мной раньше такого не случалось и это меня пугает. Но возможно, это и правда, то, что ты сказал о родственных душах. У меня чувство, что я знаю тебя не одну сотню лет. Я говорю, какой-то сумбурный бред, да?              — Нет, — облегченно улыбнулся Сичэнь, — вовсе нет!              — Я обычно немногословен, но рядом с тобой я чувствую, что могу сказать любую чушь, а ты никогда не осудишь. Черт, а это всего лишь наша третья встреча!              — Таких встреч у нас может быть еще много… И ты можешь говорить мне все, что вздумается.              — В любом случае, если я начну нести что-то совсем ужасное, ты всегда меня можешь заткнуть, — улыбнулся Яо, бросая взгляд из-под ресниц. Такой, что Лань Хуань едва не подавился воздухом. А потом и вовсе забыл, как дышать, когда Яо подался навстречу, осторожно коснувшись губами губ Сичэня.              Этот поцелуй был самым долгожданным в жизни Лань Сичэня. И самым ярким. Казалось, что их двоих от всего остального мира отделял этот зонт, что все еще прятал их от дождя. Хотелось остаться вот так вдвоем там навсегда.              — Ты предлагаешь затыкать тебя именно так? — спросил Сичэнь, проводя кончиком носа по чужой щеке.              — Ага…              — Тогда говори всякую чушь как можно чаще!              — Пф, это я запросто! — рассмеялся Яо, — но мне ведь еще нужно все вспомнить? Как мне это сделать?              — Не нужно! — поспешно заверил его Сичэнь, — не надо. Давай жить настоящим…              — Уверен?              — Более чем.              Еще никогда ни в чем Лань Сичэнь не был так уверен. Теперь было только их настоящее, а прошлое осталось в прошлом. А раз Вселенная дала им второй шанс, то они точно им воспользуются.