Женщины семьи Уокер

Вики всегда казалось, что мама ее любит как-то неправильно. Она почти никогда не забирала ее из детского сада, речи о посещении всяких детских праздников и быть не могло, а в отпуски она уезжала неизменно одна, говоря, что ей необходимо отдохнуть от семейного быта. В одном из первых воспоминаний Вики ее мать в ярости кричит на отца, а тот, нахмурившись, молчит. Ребекка рвет и мечет, а когда папа говорит ей, что малышка-дочь спит в соседней комнате. Старшая Уокер рычит и клянется, что ей плевать. Маленькая Вики дрожит от страха и прячется за углом, пытается не подсматривать (воспитательница говорила, что так нельзя), но не может не делать этого. Мама стоит спиной, ее маленькие кулаки бьют по столу, а лицо отца кривится в гримасе боли. Морщины на его лбу разглаживаются, когда он замечает дочь. — Бекка, прекрати, — впервые строго и четко говорит он, отталкивает ее и подбегает к Вики, — зайка, не плачь, — поднимает ее на руки, — Не бойся. Ты чего не спишь? Женщина оборачивается. Вики не может отвести от нее глаз — мама запомнится ей такой навсегда. С растрёпанными светлыми волосами, яркими голубыми глазами и едва ли не хищным оскалом. — Уложи ее спать, — не своим голосом говорит она. Папа относит ее в детскую, накрывает одеялом и гладит девочку по волосам. — Не бойся, зайка, — он целует ее в лоб, — мама просто… Экстраординарная. «Экстраординарная». Очень точное описание мамы. Она умерла, когда Вики исполнилось семь. После очередной ссоры она села в машину и поехала на полной скорости восвояси, желая убежать от жизни, которую она не любила и которая ее не удовлетворяла. Началась гроза. Врачи сказали, что она не справилась с управлением и на полной скорости влетела в грузовик. Она не почувствовала боли. Она не успела понять, что умирает. Мамин призрак преследовал Вики всю жизнь. Несмотря на бесконечные ссоры, Ребекка запомнилась ей страстной женщиной с горящей душой. Она вечно рвалась в экзотичные страны, вечно брала курсы по повышению квалификации и меняла хобби как перчатки. Дома, с мужем и малолетней дочкой, ей было невыносимо скучно и это понимал каждый член семьи. Она флиртовала с официантами в ресторанах, носила непозволительно обтягивающие платья и была всегда безапелляционно честна. — Она была бы рада, что умерла молодой, — сказал на похоронах выпивший дедушка, отец Ребекки, — она мечтала остаться навсегда красивой, здоровой и сильной. Вики всегда хотелось быть похожей на утраченную в раннем возрасте мать. Она лелеяла воспоминания о ней и пыталась выработать в ней ее манеры, но, увы, все взрослые отмечали лишь ее удивительную схожесть с отцом. У Вики был добрый нрав, Бекка же была зачастую невыносимой; Вики любила помогать слабым, Ребекка не могла их уважать; Вики была самоотверженной, Ребекка делала лишь то, что шло на пользу ей. Внешние сходства терялись на фоне внутренних различий. И как бы Вики не старалась, ей никак не удавалось скопировать мамин здоровый эгоизм, ее страсть к интригам, ее амбиции. В ней преобладали отцовские добродушие и милосердие, которые не смогло погасить даже бешеное желать быть похожей на мать. Она идет по стопам отца, поступает в университет, учится, ходит на вечеринки, целуется с мальчиками, гуляет с подругами. Вики Уокер дышит полной грудью и впервые в жизни избавляется от маминого призрака. А потом Вики умирает. Ее смерть в высшей степени несправедлива и ужасна. Ей едва за двадцать, она прекрасно умеет водить машину, она только-только защитила диплом, который писала последние несколько месяцев в истериках и с помощью бесконечных кружек с кофе по ночам. На следующей неделе у ее курса должен был бы быть пышный выпускной, где было бы много шампанского, слез и воспоминаний. Ее пригласил парень, на которого она заглядывалась все четыре университетских года. Ей уже выслали приглашение на собеседование в компанию мечты. Черт возьми, она ехала выбирать платье. Она должна была жить. Но резкий удар, скрежет колес, пульсирующая боль в голове — три секунды, — и она умирает. За три секунды ее жизнь обрывается раз и навсегда. Три секунды забирают бессонные ночи, проведенные за домашними заданиями, двадцать с лишним Дней благодарений, Новых Годов и Дней Рождений, первый поцелуй в четырнадцать, первый секс в шестнадцать, забирают папу и дедушку, забирают все прочитанные книжки и просмотренные фильмы. Спустя три жалкие секунды у нее нет ни папиной любви, ни дружеского тепла, ни блестящего будущего. В загробном мире ангелов и демонов бесконечно холодно. Сначала она хочет снова умереть, но уже окончательно. Ее пугают два огромных серых крыла за спиной, облака вокруг вместо стандартного асфальта, грубые демоны и приторно-сладкие ангелы. Звание «Непризнанной» как минимум уничижительно, а как максимум оскорбительно. Вдруг она перестает быть «папиной дочкой», как ее всегда называли в родном городе, где ее отца любили и уважали, она становится «копией Серафима Ребекки». Вики давится эмоциями — мама жива и успешна, мама смотрит ей прямо в глаза, мама проходит мимо. Ости (язвительно) и Геральд (удивленно) часто отмечают, что в младшей Уокер безумно много от матери. Серафим Кроули каждый раз вздрагивает, когда пересекается с Вики, потому что у нее тот же требовательный взгляд холодных голубых глаз, которым множество раз пытала его Ребекка. Ангел Фенцио хочет разорвать девушку на куски, когда видит ее улыбку и слышит ее хихикание, когда те переговаривается на уроке с Мими. В эту улыбку он однажды влюбился, этот смех до сих пор снится ему по ночам. Постепенно Вики привыкает к новой жизни и осваивается в ней. Она обожает компанию Мими, Ади и Сэми, благодаря им она снова ощущает, что дышит не просто так. — Твоя мать много дел натворила, — говорит однажды Ади, сидя на ее кровати вместе с Сэми. Они с Мими готовятся к вечеринке, — интересно, ты таких же свободных нравов? Мими возмущенно выдыхает «Ади!», но Вики не улавливает иронии и переспрашивает. — Ну, твоя мамочка успела трахнуть и Фенцио, который тогда был о-о-очень успешным, и Сатану. И осталась при этом жива. И построила при этом карьеру, — загибает пальцы Ади, — Шепфа, а она у тебя реально крутая! — Во-первых, фу, Ади. Я не хочу знать ничего о сексуальной жизни своей матери! — Вики кидает в него кисточку, Сэми смеется, Ади дьявольски ухмыляется, — во-вторых, что?! Сатану? Который король Ада? — И отец Люцифера, — добавляет Мими, припудривая носик, — твоя мать — моя ролевая модель. Вики остается в шоке и замешательстве. Она говорит Ади, что она «не такая» и резко меняет тему. Она даже не лжет. При жизни она правда была более сознательной в плане взаимоотношений с противоположным полом. У нее было три парня и каждого, как ей тогда казалось, она любила. Но ангелы и демоны так хороши… Разве можно ее осуждать за то, что она не удержалась? Дино целует ее первым. Он ей правда нравится — у него красивые глаза, хороший характер и он очарователен. Она отвечает на поцелуй неожиданно даже для самой себя. Неожиданно и то, что обычно вежливый Дино прижимает ее к стенке и дает волю рукам. Вики не против. То ли дело в сверхъестественной сущности ее спутника, то ли все ощущения после смерти становятся острее. Так или иначе, целоваться с парнем очень приятно. Когда тем же вечером Вики Уокер, чувствуя себя семиклассницей, залезает на кровать к Мими и взахлеб рассказывает ей о том часе, который они провели с Дино в саду, демоница вместо смеха и восторга только поражается. — Ты знаешь, что твоя мать сделала с отцом Дино? Сердце Вики падает. Следующим был Энди. Он предложил проводить ее после вечеринки, она, не подумав, согласилась. Его поцелуй нежеланный и неуверенный, но он смотрит на девушку глазами щенка, полного надежды, поэтому она позволяет ему себя целовать. Энди тоже хороший. Он слабее Дино и телом, и духом, но у него доброе сердце. Плюсом, у него только-только умерла его подружка Лора, поэтому Вики думается, что он так пытается забыться. Энди пытается запустить руки под платье, но девушка мягко останавливает его и шепчет, что очень устала. Мими смеется до слез, услышав эту историю. — Боже, Вики, он так в тебя влюблен, это уморительно! — Эй! — Уокер швыряет в нее подушкой и краснеет, — не говори так. Он очень милый! — И поэтому ты не знаешь, как его отшить? — усмехается брюнетка. Вики молча кивает и зарывается лицом в подушку, громко крича. Мими хохочет. Третьим становится Ади. С ним ситуация уже совсем иная. Атмосфера на небесах наэлектризованная и темная, каждому страшно, каждому плохо, каждому горько. Все оплакивают смерть Сэми. Мими стала вспыльчивой и практически невыносимой, но Вики слышала, как она плачет по ночам. Дино как будто бы постарел на пару лет. Вики бесшумно плакала каждый раз, когда просыпалась от всхлипов соседки. — Он был моей родственной душой, — Ади тоже мертв. Он выжжен изнутри, у него погасший взгляд и хриплый голос. — Я понимаю, — Вики пытается успокоить друга, кладя ему руку на плечо. Он отталкивает ее. — Нет, ты, блять, не понимаешь! — парень срывается на крик, из глаз у него текут слезы. Вики ошарашена, — что ты, сука, понимаешь? Твои поцелуйчики с ангелочками не сравнятся с тем, что было у нас с Сэми. Он был любовью всей моей жизни. Он был молод. Он был моей причиной жить, дышать, смеяться. А теперь он мертв. Он, блять, бессмертный по определению, но теперь его молодое, красивое тело лежит в гробу. Мне даже некому мстить. Я даже не знаю его убийцу. Любовь всей моей жизни мертва, Вики! Ничерта ты не понимаешь! — Я никогда не говорила, что что-то сравнится… Вики тоже плачет. Ей страшно за Ади и больно за Сэми. Поэтому она не сопротивляется, когда демон впивается в ее губы. Она знает, что тут нет легкой влюбленности Дино и жадного желания Энди, тут вообще нет самой Вики. Ади целует призрак Сэми, он не открывает глаза и не называет ее по имени. Извращенное отчаяние друга заставляет ее не сопротивляться, когда он поворачивает ее спиной и жестким движением ладони заставляет нагнуться. Быстрым движением руки она убирает свои длинные волосы со спины, надеясь, что так Ади будет легче представлять, что на ее месте его утраченный возлюбленный. Она тихо стонет, закрывая рот рукой, чтобы не отвлекать его от фантазии. Мими срывается на крик, когда слышит об этом случае. Ее рыдания сотрясают башню, к ним даже стучится взволнованная Ости, но Уокер не открывает. Мими плачет на коленях у Вики, плачет в голос, пока сама Вики бесшумно утирает слезы. Они все скучают по Сэми. Они всегда будут по нему скучать. Люцифер становится четвертым и финальным. И Вики, блять, все понимает. Люци был слишком непохож на всех остальных ее поднебесных партнёров. В нем не было нежности Дино, не было слепой надежды Энди и, конечно же, не было грязного отчаяния Ади. Они друг друга в упор не понимали. Если начистоту, то Вики его не понимала даже слишком долго. Их первые разы всегда были грубыми, жесткими и требовательными. Она просыпалась с синяками по всему телу и приятной болью в мышцах, но с жжением в душе. Люцифер практически никогда не оставался до утра. Днем он, казалось, ее ненавидел. Все их совместные посиделки и операции были пропитаны желчью и он как будто бы никак не мог забыть того инцидента на Земле, за который его наказал отец. Вики вдруг понимает, о чем же говорил Ади. Они занимаются сексом, когда она вдруг замирает и ловит его взгляд. Три секунды они глядят друг другу в глаза. Трех секунд ей хватает, чтобы понять — если он сейчас уйдет, она не сможет дышать. Если он умрет, она тоже сдохнет. Если он перестанет ее любить, целовать, касаться, то ей будет так больно, что она даже не захочет жить. О Люцифере она Мими не рассказывает. Она помнит о детской влюбленности демоницы в сына Сатаны и поэтому ее сердце жжет кодекс женской чести. «Никогда не трахай того, кого твоя подруга любила (даже не взаимно)». Вики даже честно пытается убедить себя, что Люци ей безразличен. Что она просто оступилась. Но каждый раз, когда он к ней прикасается, она горит синим пламенем. От встречи с его папочкой ощущения остаются смешанные. Мягко говоря. — Та самая девушка, что смогла привлечь внимание моего сына? — по-чеширски улыбается Сатана и протягивает ей руку. Вики неуверенно оборачивается на Люци, который смущенно рассматривает свои ботинки. Она украдкой улыбается, — ты же дочка Ребекки Уокер? Мими, стоящая за спиной Вики, вздрагивает. — Да, — кивает Вики. — Очень на нее похожа, — сообщает Король Ада. На его губах все еще искрится улыбка, но в глазах загорается гнев. Вики передергивает, весь ее инстинкт самосохранения кричит «Беги! Беги! Беги!», — у тебя ее глаза. В них все льды планеты. Пауза. Демонам явно неуютно, Люцифер шумно выдыхает, Мими пищит. — Спасибо, — дрожащим голосом отвечает девушка. — Судя по рассказам, ты тоже бесстрашная, — Сатана видит в Вики ее мать все отчётливее. Те же повадки, те же манеры, тот же тембр голоса. Но он видит в ней и другого мужчину, поэтому его кровь вскипает стремительно. Недавний разговор с Ребеккой тоже не помогает его спокойствию. Вики понимает, что видит в его глазах желание ее смерти. На нее смотрели по-разному — влюблённо, ненавидяще, обиженно, но так — еще никто. — Не связывайся с девочками Уокер, сынок, — губы продолжают гнуться в улыбке, когда Сатана хватает Вики без предупреждения за горло и поднимает, — они разобьют тебе сердце. Девушка чувствует, как кислород перестает поступать в ее легкие, слышит вскрикивание Мими и мольбы-угрозы Люци. Она отчаянно борется, прежде чем сдаться. Закрывая глаза, она падает в темноту. Люцифер плачет над ее бездыханным телом так, как когда-то плакал Ади. Придя в себя, Вики понимает две вещи. Во-первых, Люцифер является любовью всей ее жизни. Во-вторых, его отец должен умереть.