Новый учитель.

После урока преподаватель попросил Вики задержаться. —Я вас слушаю- с дрожью в голосе произнесла демонесса. —Ты меня боишься? — напряженно спросил Люцифер. *От лица Вики* — «Нет» — Да, — выдыхаю я, наблюдая за тем, как его взгляд меняется. Преподаватель разочарованно отворачивает голову, вглядываясь в окно, и отпускает мою руку. — Ты свободна, можешь идти на следующий урок если что, скажи, что я тебя задержал, — голос его совсем не меняется, в нём ещё остаётся часть той мягкости, с которой он на меня смотрел. А я идиотка. Я просто трусливая дура. Потому что разворачиваюсь и спокойной ухожу, чувствуя, как упускаю что-то важное из своей жизни. Следующую неделю уроки по магии, нам как назло не ставят. Я заедаю тупую боль в грудной клетке мороженым и учёбой. Болит ещё и голова. Мими и Ади пытаются поднять мне настроение, но у них не выходит. Я совсем запутываюсь в своих мыслях. Я проклинаю слово «да» за то, какое оно, оказывается, колючее. Я всё очень детально обдумываю. Я не понимаю позицию Люцифера. Не понимаю, почему он никак не проявлял свой интерес ко мне до этого. Хотя и я не лучше. Но ведь лучше молчать, чем выглядеть как очередная влюблённая дурочка, пытающаяся заполучить его внимание. Почему тогда он не удивился, не испугался, когда узнал, что я знаю немецкий. Почему? И этих «почему» столько, что голова вот вот взорвётся. К сожалению, единственный, кто может ответить на их все никак не покидает мои мысли. Я не могла влюбиться в него. Просто не могла. И буду отрицать это всеми способами так долго, как только смогу. Но сначала нужно всё прояснить. Проходит ровно десять дней с того момента, как мы с ним разговаривали в кабинете. Я вижу его в коридорах школы каждый день, и стараюсь не смотреть, но чувствую этот призрачно холодный взгляд. Между нами столько недосказанностей, что ими можно сломать логику аналитика. У меня заканчивается третья пара. Пятница. Мими убегает собирать свои вещи, и уезжать домой на выходные, а я решаюсь пойти в тот самый кабинет. Может я идиотка и пожалею об этом, но гребаная недосказанность меня рано или поздно убьёт.У меня нет к нему чувств.Главное помнить это. Главное убеждать себя в этом постоянно.Стучусь, удостоверившись что сейчас он в аудитории один. — Можно? — тихонько открываю дверь и захожу внутрь.Преподаватель, кажется, удивлён моему появлению. Сегодня он в своей фирменной чёрной рубашке, которая расстегнутая на две пуговицы. — Чего тебе, Уокер? — спрашивает он, стирая с доски остатки надписей, и всё же оборачивается ко мне лицом. — Я хотела бы поговорить о том, что произошло тогда между нами, — каждое слово даётся мне с трудом, потому что я не подготовила наш разговор заранее. — О ваших словах. Почему вы не были удивлены, когда узнали, что я умею разговаривать на немецком? — Я знал, что ты учила немецкий. Увидел в твоём личном деле, — произносит он, опережая все мои мысли. Что? Даже так. Мы молчим. Две, три, четыре минуты. — Зачем? — с запинанием говорю я, пытаясь вернуться в реальность и начать соображать. Получается это с трудом. — Почему вы не говорили тех слов раньше? О том, что чувствуете. Было бы логичнее обсудить всё сразу. Хочу продолжить нести свой бред, но смех Люцифера отлетает от стен слишком сильно. Даже в нашем серьёзном и странном разговоре он умудряется сохранять абсолютное спокойствие. Словно это всё-таки не правда, все его слова, будто он играет, будто ему плевать. — Уокер, что ты несёшь? — сквозь смех проговаривает он. Я хмурюсь. — Как ты себе это представляешь? Я должен был просто подойти и сказать тебе, что ты мне нравишься? Чтобы выглядеть как долбаёб, который влюбился в ученицу?! — Денница говорит это абсолютно серьёзно, и я его, кажется, начинаю понимать. Это действительно выглядело бы странно. — Но тогда почему вы сказали ту фразу на немецком? Знали же, что я услышу и возникнет большой такой вопрос. Вы бы выглядели более адекватным в первом случае, нежели так, — устало выдыхаю. — А вот это был просто слепой полёт мыслей и ничего более, Вики. Я был готов к отказу заранее, поэтому было не так тяжело. Я сказал, что хотел, показалось ли тебе это грубым или нет, я действительно хочу тебя, но не просто в физическом плане. Твой характер это нечто, гремучая смесь, ты мне очень интересна. Стойкая, терпеливая и между тем скромная и хрупкая, — Люцифер хмурится, и начинает медленно подходить ко мне. — Зачем ты пришла? Как решилась? Я пячусь назад, пока не утыкаюсь пятой точкой в парту. Взгляд преподавателя точно смеётся над моей нелепостью. — Ты правда как ребёнок, Вики. — шепчет он на ухо, аккуратно проводя кончиками пальцев по моему подбородку. Я в замешательстве таращусь куда-то за его спину, чувствуя мурашки в местах соприкосновений с его телом. — Ты же тоже… Твоя реакция выдаёт тебя с головой, Вики, а ты и сама этого понять не можешь, — Деница сжимает мою ладонь в своей, как-то снисходительно и понимающе глядя в глаза. Кажется, я сейчас или упаду на него, или просто не выдержу и сама поцелую. Как назло, слов не оказывается больше ни у меня, ни у него. Отрицать, что я сдалась, не получается. Я не могу не капитулировать перед его массивностью. Сын Сатаны выше меня на голову. Я с детства была коротышкой. — Я не боюсь вас. — Единственное, что приходит на ум это глупое оправдание. — Я боюсь самого факта наличия у себя каких-то чувств к вам и… — К тебе. — Улыбаясь, перебивает меня Люцифер. — Попробуй начать разговаривать со мной на «ты» наедине, хорошо? Он переплетает наши пальцы, наклоняясь ближе. — Не буду спрашивать, — шепчет преподаватель, пылко целуя мои губы. На одно мгновение. Через пару секунд он отстраняется, тяжело дыша, и долго ищет что-то в моих глазах. — У тебя есть час, чтобы передумать, Вики, один час, потом будет поздно. Преподаватель отходит, оставляя меня в полном замешательстве. — Если через час ты будешь ждать меня в этом кабинете, я больше не дам тебе шанса уйти от меня. А если… — он снова хмурится как раньше и кладёт на парту рядом со мной ключи. — Если всё-таки передумаешь, закрой кабинет, и отдай их Фенцио. Я как вкопанная смотрю на стол, совершенно не понимая, для чего это нужно. Я уже призналась ему в том, что у меня есть чувство, неопределённое, но окрыляющее с головы до ног. А он… — Я просто не хочу, чтобы ты жалела о том, что совершила, слышишь? Подумай об этом хорошо, пока меня не будет, — Денница мягко целует меня в лоб, и уходит. А я жду. Жду каждую минуту и думаю о том, какая же я всё-таки дурочка, влюблённая не пойми как в сына Сатаны. Пусть это будет сложно, пусть это будет неправильно, странно, но зато точно незабываемо. И тогда я решаюсь. Потому что либо сейчас, либо никогда. Как только я слышу звуки шагов, ожидающе вглядываюсь в дверь. За ней кто-то очень мужественный тоже решает, стоит ли касаться ручки, боится узнать моё решение. Мы оба чего-то до чёртиков боимся. И вот он — порог. Нужно только перешагнуть. Люцифер заходит в аудиторию и, увидев меня, сидящую за партой, выдыхает. Устал. Он тоже устал за эти десять молчаливых дней неопределённости. — Когда я тебе понравилась? — помявшись на месте шепчу я, впиваясь руками в край парты. — Ещё в прошлом году))) А потом этот твой наряд, эти берцы… — улыбается преподаватель, опираясь на дверь. Я удивляюсь. Очень. — Закрой дверь на замок, — решительно говорю я, и он подчиняется, захлопывает последний путь к отступлению. Ноги несут нас друг к другу раньше, чем мы успеваем сообразить. Я впиваюсь смазанным поцелуем в его губы, чувствую сильные руки на своей спине, талии, зарываюсь пальцами в густые тёмные волосы, касаюсь его колючей щетины, шеи. И всё-таки отправляюсь вместе с ним в этот слепой полёт. Наши странности стёрлись понимающим молчанием. Мы ещё поговорим обо всём этом, только позже. А пока… — За какой партой, Уокер? — тяжело дыша хрипит Денница. — За твоей, Люцифер, за твоей — улыбаюсь я, стягивая с него чёрную рубашку. *От лица автора* Целует. Жадно врывается в её рот, властно схватывая за талию, пальцы впиваются до боли в кожаное платье — Вики, и так нечем дышать. Его губы такие настойчивые, что она ничего не может сделать — раскрывает свои губы, пытаясь сделать вдох, только его язык мигом пользуется этим и сплетается с её языком. Она хочет его оттолкнуть, даже руки вперёд выставляет, упирает в его грудь, только… только за плечи притягивает его сильнее. И он напирает. Грязно обхватывает своими горячими ладонями её задницу, сжимает до боли — Вики ахает. От того, что платье кожаное, слышатся неприятные звуки — только обоим как-то всё равно. Она яростно кусает его за губу, притягивая. Он полустонет-полурычит, одной рукой схватывая её за волосы и оттягивает их, открывая её шею. Водит по ней, вдыхает её запах, оставляя на её коже мурашки, чувствуя, как она судорожно ловит ртом воздух. И впивается губами в её шею — жёстко, грубо в чём-то даже, оттягивает губами кожу, оставляя метки. Прикусывает так, что она стонет то ли от боли, то ли от наслаждения, а затем нежно зализывает укусы языком. Он прижимает её тело к своему почти вплотную. Сажает её на стол, разводя её ноги и пристраивается между ними — Вики своей промёжностью чувствует бугор на его штанах. Она выдыхает, а затем трётся об него, вызывая приятные ощущения у себя — так, как никогда ещё не было. Между ног жарко, пульсирует, и до боли хочется чего-то большего. Люцифер чуть стонет, упираясь лбом в её костлявое плечо. — Сними его, сними, — хрипло шепчет он, целуя за ухом — она прикрывает глаза, вцепляясь рукой в его волосы — и тянет, тянет, тянет, мща за всё. Делая почти с наслаждением ему больно — только вот ему нравится это. Вики встаёт со стола и снимает с себя платье. Он стягивает с неё бюстгальтер, она скидывает с себя трусики. Она проводит руками по его торсу, коготками задевая его соски, чуть царапая кожу — а он шипит и снова впивается в её губы. Целует её жарко, влажно, развратно и жёстко — Уокер стонет ему в рот. Его грубость заставляет её плавиться. И возражать, кричать, как обычно, уже не хотелось. Она снова на столе — только теперь уже лежит. И дышит так тяжело, словно пробежала марафон. И не может сдержать стона, когда он губами прикасается к внутренней стороне бедра — ведёт влажную дорожку поцелуев к тому месту. Вики вздыхает, чуть ли не пищит, когда он касается своим языком её складок, а затем находит клитор. Играется с ним языком, обводит вокруг — Уокер кричит, почти срывая голос, извивается под его ртом и руками, что крепко держат её за ноги. Её тело дико трясёт, и вот, кажется, оно скоро наступит… Только Деница прерывает свои ласки. Девушка стонет уже от разочарования, а он, наклоняясь к ней, дьявольски ухмыляясь — шально, почти пьяно, сверкая своими затуманенными сейчас красными глазами, спрашивает требовательно: — Зачем ты опаздываешь ко мне на уроки? — Вики дышит прерывисто и умоляюще стонет: — Пожалуйста, Люцифер… Он скручивает пальцами её сосок, мучая — Девушку прошибает током, и она снова выгибается со стоном. — Отвечай, Уокер. Зачем ты опаздываешь ко мне на урок?  И снова эти немецкие нотки — у Вики мурашки по коже, когда он грубо-хрипло выговаривает эти жёсткие слова. И она думает: «Ну и правда как в той порнухе…» — Потому что я вас ненавижу. — Он замирает. В шоке вглядывается в её глаза, а потом с новым рыком целует её — она встречает его с таким же напором. — Мне нравится, когда ты говоришь на немецком. Так сексуально. — Он смотрит дьявольски, играясь, схватывает в рот её сосок, она стонет: — Взаимно. О боже, трахните меня уже! — Тебя надо наказать, Уокер. Ты ведь так любишь нарушать дисциплину? — Она прямо смотрит в его глаза, а затем тянется рукой к его расстёгнутой ширинке. Высвобождает из боксеров его член, схватывает в свою руку горячую пульсирующую плоть, а затем начинает водить рукой вверх-вниз, смотря, как закатываются глаза. И ухмыляется: — Очень, учитель.  Он жёстко хватает её за запястье, отводя её руку, а затем медленно входит в неё — Вики выгибается и стонет. Чувство проникновения, влажное, горячее сводит её с ума — хочется больше, больше, быстрее. Он действительно решает свести её с ума — двигается нарочито медленно, дразняще. Входит во всю длину, выходит, а затем снова входит — Вики царапает его плечи, кричит ему ускориться, а он только ухмыляется. А потом сдерживаться уже не может — сам сходит с ума. Уокер слышит, как он пытается дышать тише, тише, скрывая от неё возбуждение. Она ухмыляется. А когда он ускоряется, весь окружающий мир пропадает. Толчки становятся бешеными, напористыми, быстрыми и скользкими — Вики срывает голос, пытается прижаться к нему ближе, дёргает бёдрами ему навстречу, стараясь углубить ощущения. А потом он схватывает её за бёдра и переворачивает на живот — ощущения становятся намного ярче. Он долбится яростнее, быстрее, рыча, а Вики, чувствуя, как он сзади наматывает её волосы на кулак, сходит с ума. Он сводит. Запах и влажные развратные звуки секса сводят — так, что от их маленькой игры, от этого порнушного ощущения сердце билось так волнительно, так сумасшедше. Это волновало и будоражило кровь — а вдруг кто-то под дверью подслушивает? А потом наступает оно. Сначала оргазм накрывает Вики, резко, так, что она ещё минуты три трясётся всем телом, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди, как коже становится жарко-жарко, как перед глазами пляшут звёздочки — она словно бы была не на небесах. А потом он накрывает и Люцифера — тот вовремя выходит из неё и кончает ей на ягодицы. А потом наваливается на неё сзади, тяжело дыша. — После такого вы просто обязаны поставить мне пятёрку. —После этого я просто обязан на тебе жениться *** —Господи, у вас прям Санта Барбара какая-то! — усмехается Ади вместе с Мими, которая сидит рядом с нем. — Уокер, ты вечно будешь это вспоминать? — закатывает глаза Люцифер. — Вообще то, уже как четыре года Денница. — довольно лыбится Вики.  — А так то, я рада, что ты тогда не струсила и рассказала о своих чувствах и желаниях. — Добавила Вики. Компания вместе посмеялась над этой ситуацией, а вот Ади с того момента, постоянно подкалывает Люцифера.