Выпил таблетки, ищите меня в Кащенко

После выписки Славика стало скучновато. В палате Глеб все ещё жил один и особо не комплексовал. Анна Фёдоровна предлагала кого-то перевести, но парень вежливо послал ее с такими предложениями. С Мироном они стали чуть-ли не лучшими друзьями, Артём начал как-то пропадать и все реже соглашался ходить с ним на перекуры или ещё куда-то. Федя остался собой на все 100. Его точно отъезды всяких Славиков не задевают. -Глеб, ну хватит тебе, он же не умер,- они привычно сидели на скамье и курили,- Он же звонил тебе утром! -Не в нем дело, Мирон. В нем тоже, но Артём как-то странно начал себе вести, вечно сидит в комнате или возле окна на втором этаже. Пугает меня это. -Мы в психушке, он не должен себя нормально вести, иначе бы давно выписали. - мужчина кидает бычок, целясь в мусорник. Вообще они с Глебом хорошо сдружились, тот оказался хорошим собеседником, было про что потрещать. Фёдоров даже как-то повеселел, может таблетки начали действовать. Одним словом теперь после обеда они обсуждали музыкальную индустрию, книги и себя. Мирон любил поговорить о себе и Глебу нравилось, интересно потому что, тем более больше особых развлечений здесь не было. Кулик сидел на подоконнике на втором этаже и смотрел на друга. Какая-то необычайная тревожность и грусть накрыла, появились разные мерзкие мысли. Сейчас он смотрит на блондина, который вроде его друг, и наверное друзья должны чувствовать какие-то чувства друг к другу, типо любви, заботы, переживаний. Но Артём точно не мог этого найти в себе, вспоминая всех с кем имел дело, также не мог почувствовать ничего подобного. Начало казаться, что он вообще никогда никого не любил, совсем никого. Это пугало. Пугало и настораживало, не хотелось ещё какого-нибудь диагноза в медицинской карте. Анна Фёдоровна сказала, что надо убирать лекарства, психиатр согласился, но ничего не пропало. «Это накопительный эффект, скоро пройдёт « говорила она. Хорошо, подождём. Парень в принципе так и решал проблемы, подождём, само пройдёт. Не проходило. Голубиный подлетает сзади и кидается на шею. -Бля, Глеб, отстань... -Что с тобой происходит? -Чел, ничего такого, чтобы было необычно для этого места. Отъебись. Артём отталкивает его и уходит, оставляя парня в полном непонимание. На самом деле, Кулику было больно от того как он себя ведёт с этим бедным белобрысым мальчиком. Он помогал ему с самого начала его прибытия, был буквально курочкой-наседкой, а теперь он непонятно из-за чего его отталкивал. Но ничего поделать с собой парень не может. Остаётся надеяться, что это и вправду лекарства и скоро все пройдёт. -Анна Фёдоровна, подождите пожалуйста! Мирон пытался догнать женщину в белом врачебном халате, прикрывающем желтое платье в белую ромашку. Она сразу остановилась и взглянула на Фёдорова, мягко улыбаясь. -Что то случилось, Мирон Янович? -Нет, не совсем. Мне нужно отъехать на пару дней. -Вы можете покинуть лечебницу в любой момент. -У меня есть просьба, я хочу взять с собой Голубина Глеба. -Боюсь это невозможно. -Почему? Ему уже есть 18, он сам за себе отвечает. -Наверное со стороны закона да, но тут другие правила, если тебя приводят родственники они несут за тебя ответственность, не всегда, но при диагнозе Глеба он зависит от матери. Он наркоман, я не имею право его отпускать без ее письменного разрешения. Мирон печально взглянул на психолога, поджимая грустно губы. -Я подумаю, как мы можем решить вопрос, но я не обещаю! Дальше мужчина уже не слушал, он радостно начал благодарить Анну, высказывая своё искреннейшую признательность. Предложение Фёдорова очень понравилось Анне Фёдоровне, так как это могло его отвлечь от отъезда соседа и отдалённости своего друга. Ещё ей нравилось, что сам Мирон Янович начал как то проявлять социальную активность. Но прежде всего надо было спросить Глеба, хочет ли он. На 3 часа у них была назначена встреча. -Сегодня ко мне подходил Мирон Фёдоров, думаю ты знаешь, и спросил у меня кое что про тебя, -Что же? -Просил отпустить тебя с ним на пару дней из лечебницы. Ты знаешь правила, только с разрешения матери я могу тебя отпустить. И я могу это устроить, если ты сам захочешь. Глеб замолк и пытался сообразить все сказанное женщиной напротив ибо сам Мирон его не спрашивал, что несомненно обижало. Минуты с три молчания он уставился на неё, поджимая губы, окончательно решая. -Я хочу. Попросите мать. Через пару часов Анна Фёдоровна сообщила блондину положительный ответ его матушки. Наконец то он сможет выйти из этой сраной психушки, но его тяготило кое что. Конкретно кое кто, кое кто с раздвоением личности и сидящий сейчас на лавочке в самом конце больничной территории. Надо сказать. -Тём, поговори со мной. Пожалуйста. Кулик уставился на него пустым взглядом, продолжая сидеть оперевшись на перекинутые друг через друга колени и курить, томно выдыхая сигаретный дым. Выглядит он эффектно, как герой фильма, что то обдумывающий, решающий жизненные вопросы. Глеб уселся рядом. -Я уезжаю. Артём потушил тлеющий бычок и грустно улыбнулся. Сейчас он будто бы опять начал что-то чувствовать, наверное лекарственные эффекты перестают действовать. За секунду будто накрывает всеми теми эмоциями, которые глушились на протяжении этих недель. -Тебя выписывают?-он рад, но так грустно и аж мерзко от такого эгоистичного себя, прям тошнит. Грусти та больше, а грустно за себя, а не за мальчика рядом, за него он рад. Аж, сука, на слёзы пробивает. -Нет, на пару дней. С Мирон. А Глеб видит на лице друга хоть что то и радуется, потому что его безразличное серое лицо уже порядком бесило, а тут даже приятно. Артём улыбается теперь больше и обнимает за плечи и тянет на себя. -Если он тебя обидит, мы с Федей и Никитой его отмудохаем так, что и не встанет. Да за такую красоту, тут пол больницы вступится. Блондин улыбается и закатывает глаза, пихая парня локтем в ребро, пока тот лохматит волосы, продолжая обнимать.