О рыцарях и принцессах

— Мой король! Чтобы преодолеть кордон на пути к Туманным землям, как известно, нужна грамота за вашей печатью. Именно за ней я и явился на прием.        Конрад V славился мудростью, спокойным нравом и особым отношением к своей «должности». Он распределял часы работы и отдыха, что позволяло во время принятия важных решений мыслить трезво и максимально непредвзято. Поэтому на званных вечерах не стоило беспокоить короля рабочими вопросами. Если проблема стоила срочного решения (в котором никак не нуждался Виктор) стоило дождаться хотя бы окончания приема. Остальных же король ожидал утром. Всех такое положение дел устраивало, ведь решения Конрада и правда зачастую не оставляли обиженных или разочарованных. — И ты решил побеспокоить меня именно сейчас, прекрасно понимая, что грамоту я могу выписать тебе и утром. — Конрад вытянулся в своем кресле навстречу рыцарю. — Я служу при вашем дворе достаточно, чтобы знать, что прежде чем выдать грамоту, вы попытаетесь меня отговорить, приведете кучу общеизвестных аргументов в пользу того, чтобы я остался на гос.службе и не искал приключений. В свою очередь, я во всеуслышание хочу объявить, что не поменяю своего решения и готов, в случае неудачи, лишиться всех званий и регалий, что я успел заработать за годы своей службы.       В толпе за рыцарем послышались взволнованные вздохи и шептание. — Я никому до тебя не ставил подобных условий, — после долгой паузы начал король, — все, кто возвращался без моей дочери — продолжали свою службу в рядах королевской армии. Потому что вернуться из Туманных земель — уже своего рода подвиг. Более того, тех кто вернулся я повышал в звании. Чем ты отличаешься от них? Тем, что ты самый молодой офицер? Я знаю тебя, Виктор. Ты никогда не был выскочкой, ты умел быть в нужное время в нужном месте, никогда не лез на рожон, но при этом не отсиживался в стороне. Непревзойденное умение выпутываться из безвыходных ситуаций, прекрасный стратег и опытный, хоть и молодой вояка, которому завидуют молодые и которого ненавидят старики. Ты стоишь передо мной в неприемный час и просишь об услуге при этом требуя к себе особого отношения. Виктор, ты в своем уме? — Как вы и сказали, Ваше величество, — рыцарь преклонил колено, желая продемонстрировать, что он, хоть и наглец, но все еще верен и покорен своему правителю, — я умею использовать обстоятельства себе во благо. Но я хочу хотя бы раз в своей жизни взять судьбу за гриву и попытаться самому создать условия для лучшей жизни. — Условия для мучительной смерти! — Выкрикнул кто-то из толпы и нервный хохот заполнил приемный зал.

***

— Что случилось с дочерью короля? — спросил Виктор девушку. — Вытри лицо, замарашка, смотреть на тебя больно. — Пленница башни протянула рыцарю тряпку, которой вытирали птичий помет с окон. Странник тряпку не взял. — Его дочь умерла при рождении. Потом он обратился ко мне. Вас, рыцарей с каждым годом плодилось все больше и больше. Внести запрет на акколаду другими рыцарями не представлялось возможным, народ взбунтовался бы из-за отмены многовековой традиции. Король решил проблему… радикально. В принципе, я с ним полностью согласен и даже ничего не требовал в качестве оплаты. Посуди сам. Какое удовольствие смотреть как вас, самодовольных кретинов, рвут на части или заставляют обернуться и бежать без оглядки. Как полные воодушевления глаза превращаются в два куска стекла, лишенных эмоций. Они возвращаются на службу, сидят на заднице ровно, не беспокоя короля своими глупыми инициативами. Вот уж награда для меня. — Так кто ты? — Виктор в общих чертах понимал суть происходящего, но хотел докопаться до истины. — Некромант. Не было никогда в этой башне принцессы. Все чудища, что ты встречал на своем пути плод моих работ. Пытаясь возродить тела животных и погибших рыцарей получалось… нечто ни живое ни мертвое… — Тут я вынужден тебя прервать, дорогая, — рыцарь сделал акцент, на слове «дорогая», давая понять, что сомневается вообще в происхождении стоящего перед ним существа, которое годами выполняло роль «принцессы в башне». — Ты, видимо, давно не выходила на прогулку. В Туманных землях давно не осталось чудовищ. Все рыцари, что отправлялись на встречу к тебе, выжгли их норы по всей территории. А Озеро, что было в пяти милях от башни высохло. Я видел скелеты якобы твоих творений. — А что же ты явился в таком виде к дочери короля? Кто тебя так отделал? — Люди…

***

— Скажите, Сир. У вас высокое звание, у вас есть средства, земля, слуги, у вас есть много того, чего нет у большинства. Да, вы не на вершине мира, но для безбедной жизни у вас всего в избытке. Зачем вам это? Это не тянет на какую-то благородную высшую цель. Больше похоже на каприз.        Будь Жан оруженосцем у прочего рыцаря, он уже давно лишился бы ушей и языка. Но их отношения с Виктором были построены на дружбе. Единственное, что требовалось от Жана — неукоснительно, четко и быстро выполнять приказы своего господина. Чем лучше оруженосец выполнял свои обязанности, тем больше ему позволялось. — Таких как я сотни в городе, а по королевству и того тысячи, Жан, — спокойно начал объяснять своему слуге Виктор, — тысячи благородных рыцарей на службе короля и прочих высших сословий. Чем они занимаются? Войной. А когда ее нет — учатся воевать лучше. Разве это предел мечтаний? В том смысле, что вся жизнь превращается в набор повторяющихся дней, месяцев, лет. Все одно и тоже из раза в раз. И пути два. Либо служить, либо умирать. Да, возможно, это наше с тобой приключение и есть каприз, но мне до смерти стало скучно жить. — Зря вы так, милорд. Вы особенный, это все знают. Самый молодой офицер из бедной крестьянской семьи. Никто из низшего сословия не пробивался к таким вершинам. Вы — легенда среди крестьян. — Я лишь сумел использовать данные мне судьбой возможности. Ты знаешь как я достал деньги на доспехи? Я как-то отвозил шкуры, взял подработку у соседнего кожемяки, и по дороге наткнулся на пустой воз. Судя по всему его ограбили. Любой осмотрел бы его на наличие добычи и поехал дальше. Я решил потащить пустую телегу за собой, да, дорога заняла чуть больше времени, но в итоге уцелевший воз можно было загнать на рынке какому-нибудь ремесленнику. Затем, оказалось, что телега принадлежала офицеру секретной гвардии короля. В конструкции был потайной отсек с письмами. Рыцарь увидел меня на рынке и узнал печать на одной из сторон телеги. Меня наградили плотным ужином и парой монет, а тот рыцарь взял меня на обучение. Да, тот воз — чистое везение, но мое небольшое отличие от прочих людей лишь в том, что я использовал свой шанс. Кто решит тащить пустую телегу до города ради сущих копеек?

***

— Да ты такой же наивный дурак как и прочие. Это не просто везение. Это дикое, максимально-невероятное удачное стечение обстоятельств. И на что ты потратил в итоге свой удачный шанс? На дочь короля? Ты идиот! — Девушка из башни ходила по комнате, раскидывала руками одаривая оскорблениями странника. — Когда я увидела тебя здесь, я правда подумала, что ты особенный. Черт возьми, ты здесь!!! Нет, такой идиот как ты не мог добраться живым. Ты украл имя Виктора, да? Тебя же не узнать. Ты разбойник с Туманных земель? Потому что в противном случае я не понимаю твоей мотивации. Уж кому-кому, а Виктору действительно стоило сидеть на жопе ровно, чтобы заработать местечко возле короля. Зачем? — Скажу так. Мой дух, желал трансформации. Девушка перестала ходить по комнате и с интересом посмотрела на рыцаря: — Продолжай.

***

— Понимаешь, Жан. Когда тебе все детство говорят, что ты особенный, а потом ты выходишь к людям во взрослую самостоятельную жизнь и сливаешься с толпой, твое нутро не может с этим смириться. Ты же особенный! Как ты можешь жить как все, кто тебя окружает? Ты серая масса, такой же как и остальные. Особенный? Тебе просто повезло пробиться из грязи в более чистое сословие. Ну и что, что все в армии о тебе говорят. Ну и что, что лучший тактик и фехтовальщик королевства? Мой рост остановился, я уже давно не выделяюсь среди прочих рыцарей, хоть и весьма молод. — То есть вы идете в Туманные земли, ради чистого вызова себе самому? — Жан начал понимать чувства своего милорда. — Именно! Точнее и не скажешь! Видишь, Жан, особенному рыцарю, особый оруженосец. Она улыбнулись друг другу и продолжили путь напевая старинные бардовские песни.