Юность

Нори-тян лежала подле него в темноте и улыбалась.

***

С одной стороны, этот вечер совершенно не был особенным. Они болтались по городу — одни, без банды. На Оками иногда находило, и ей хотелось побыть одной. Находило чаще, чем Дейдаре хотелось бы, он бы с удовольствием тусил с остальными, но если ты такой друг, что с тобой все равно что с самой собою наедине, то нечего перебирать. Так что они шлялись по городу, бесприютные и безлошадные. Наконец угнездились в баре, но успели выпить только по пиву, как бар наводнила какая-то совсем уж невразумительная толпа, и Оками дёрнула его за руку к выходу. В какой-то момент им показалось, что заночевать в рабухо будет очень, очень смешной идеей.

***

— Дей-кун, — сказала она вдруг, ткнув его в плечо. Дей-кун, подумал он. Не Бакудан. Намечается, значит, серьёзный разговор. — Да? Она лежала на животе, положив голову на сложенные руки, и смотрела на него. Длинные волосы, выбритый висок, пронзительный фиолетовый взгляд. — А у тебя был кто-нибудь? — Хм, пару раз. А у тебя? — А ты угадай. — Боюсь представить, — засмеялся он. Пиво уже наверняка выветрилось, но он почему-то всё ещё чувствовал себя пьяным. — А ты и не представляй, — ухмыльнулась Оками в ответ. — Это в смысле? — В смысле не было никого. Очевидно, она ждала, пока он засмеётся. Вместо этого он спросил: — В чём проблема? — А ни в чём, — откликнулась Оками. — Просто интересно, как это. Попробовать понять, как, явно казалось ей очень хорошей идеей. К номеру к тому же, хм, прилагалось. Необходимое. Оками подползла к нему поближе. Дейдара повернулся и прижал локтем её волосы. Оками зашипела. — Уверена? Она кивнула. В конце концов, молодость создана для экспериментов.

***

— Эй, — негромко позвала она. — Да? — Мне было хорошо. Спасибо. Ну и ну, подумал он. Обычно от Оками такого и не услышишь. — Мне тоже, Нори-тян, — сказал он. — Эй, не смей меня так называть!