Эмбриум здесь не цветёт

1

      Инквизитор Тревельян похож на птицу. Горного орла с ржавым оперением, уверенно вскинутой головой и хищным клювом. Он распростер невидимые крылья над всем Тедасом, и в цепком взгляде не читается ни малейшего сомнения в собственном на это праве - и силах.       Больше всего Алларосу нравится клюв. То есть, нос. То есть, чёткий гордый профиль. Он замирает на долгие десять секунд, парализованный его грубоватой притягательностью на уровне инстинктов.       Пялится на Инквизитора, словно впервые вышедший из леса мальчишка, а не лучший охотник своего клана.       Алларос встряхивается, переводит взгляд с клюва...то есть, профиля на лицо Инквизитора.       Он не так уж и молод, вплотную приблизился к четырем десяткам. Кожа сухая, обветренная, загорелая, вокруг глаз - предательские морщинки, выдающие истинный нрав Инквизитора любому внимательному человеку. Колючий упрямый подбородок, колючие впалые щеки, старый светлый шрам поперёк губы. Именно такие лица, мужественные и чёткие, рисуют на батальных полотнах легендарным полководцам и героям древних легенд. Но лорд Тревельян, в отличие от них, был живым, настоящим и стоял в паре ярдов от Аллароса, с невозможно обаятельной улыбкой перешучиваясь о чем-то с послом Старкхевена.       Алларос пялится на Инквизитора, забыв обо всех приличиях. И готов пялиться ещё очень, очень долго, но тут рассеянно блуждающий по залу взгляд Инквизитора утыкается прямо в него.       Глаза у Инквизитора серые, словно пасмурное небо. Чуть прищуренные, внимательные. Алларосу почему-то казалось, что должны быть по-птичьи янтарными, но нет.       Взгляд у Инквизитора ироничный, прямой и за несколько секунд прощупывает Аллароса насквозь.       Первый охотник клана Лавеллан, привыкший не теряться в любой ситуации, постыдно под ним немеет.       Не проходит и минуты, как Инквизитор собственной персоной подходит прямо к нему.       - Рад видеть здесь посланника достопочтенной Истиметориэль, - с аристократической учтивостью склоняет он голову.       Алларос не привык отводить взгляд - не делает этого и сейчас. Но в голове пусто, панически пусто, а валласлин щиплет щёки.       - Ма серранас, Инквизитор, - отрывисто кивает Алларос в ответ. - Клан Лавеллан выражает вам свою признательность. Помощь Инквизиции в Викоме была неоценима.       - Инквизиция не бескорыстна, - едва заметно улыбается Инквизитор. Не-птичьи глаза смеются куда отчётливее. - Каждый дружественный долийский клан укрепляет наши шансы достучаться наконец до вашего народа.       - Вы плохо знаете долийцев, Инквизитор. Они упрямее ваших наголоп.       - И вы?       - И я особенно.       Алларос вскидывает голову ровно тем же движением, что Инквизитор несколько минут назад. Он не управляет могущественной организацией, не противостоит древним магистрам. Но он - долиец. Это имя, которое следует нести с честью и гордостью.       - Тогда, надеюсь, вы поможете мне лучше понять, как следует вести себя с вашим народом, - примирительно улыбается Инквизитор. - Добро пожаловать в Инквизицию, э...       - Алларос. Алларос Лавеллан, - правильно истолковывает заминку Алларос.       Инквизитор прощально кивает:       - Добро пожаловать в Инквизицию, Алларос.

*

      У Инквизитора своя команда. Доверенный отряд, с которым он проходит огонь и сталь, которому он прикрывает спину в бою и который делает то же самое для него, когда призрачный клинок Тревельяна врубается в строй врагов, как в масло. Алларос видел это вблизи лишь однажды и чудом не поймал стрелу, завороженный яростью атаки. Он не представлял, что маг на передовой может сражаться столь эффективно и выглядеть столь гармонично.       Оказывается, Инквизитор не любит выжидать за чужими спинами и всегда сам идёт на острие атаки.       Долийского охотника, понятное дело, не приглашали в ближний круг. Алларос отправился туда, где мог принести наибольшую пользу: в отряд разведчиков.       Он не был этим недоволен, скорее наоборот. Теперь именно он прокладывает путь Инквизиции в местах, где скайхолдские умники и бряцающие железом дуболомы в жизни не нашли бы безопасной тропы. Он стал глазами, ушами и ногами Инквизиции. А значит, и Инквизитора - ведь так?       Инквизитора с его командой он видит часто. Их неизменно принимает Хардинг, старшая по званию и ответственная за всех рядовых разведчиков. Алларос так же неизменно входит в её передовой отряд. Несколько раз ему доводится прикрывать личный отряд Инквизитора в бою; порой они оказываются в одном лагере, и тогда он может наблюдать за друзьями Инквизитора на расстоянии вытянутой руки.       Для простых смертных Инквизитор недосягаемая, божественная фигура; Алларос смотрит сквозь пламя костра, как обычный человеческий мужчина перешучивается с эльфийкой в цветастых тряпках и пихает в плечо здоровенного кунари, и разрывается надвое. Инквизитор слишком близок и материален, чтобы видеть в нем нечто божественное. Инквизитор слишком ошеломляющ, чтобы его не обожествлять.       У Аллароса до сих пор непроизвольно замирает дыхание, когда Инквизитор кивает ему с дежурной благосклонностью, вряд ли помня его имя. Он подбирает название этому состоянию: околдован.       Все, кто общался с Инквизитором больше минуты, околдованы. Что было бы с Инквизицией, выживи на Конклаве кто-то другой, страшно представить.       Иногда Алларос воображает на этом месте себя. Было бы интересно воспользоваться шпионской сетью тайного канцлера, но Тень и разрывы... Алларос всегда считал, что магией должны заниматься те, кому она подвластна, и не желал изменять столь разумной привычке.       Иногда он представляет на этом месте их Первого. Маханон бы справился, без сомнений. Он всегда был ответственным, сильным, решительным, не боялся ни невыполнимых задач, ни разъярённых духов. Потому Хранительница и отправила на злосчастный Конклав именно его...       Нет, решает Алларос, место Инквизитора создано для лорда Тревельяна и только для него. Судьба знает, как расставить всё по своим местам. Фалон'Дин знает; наверное, знает и людской Создатель.       ...Иногда Алларос думает - лучше бы вместо Маханона пошёл он. Ведь и такое могло быть. А теперь у клана Лавеллан нет Первого, а их лучший охотник выслеживает дичь, которая - будем честны - совсем ему не по зубам.

*

      Алларос настолько привыкает быть тенью в глухих чащах, обманчивых песках и путанице скал, что, когда Хардинг зовёт его к центральным вратам Скайхолда, несколько теряется. Рядом с ней стоит ещё один разведчик с ветвистым валласлином, Искательница Пентагаст и тевинтерский маг, заноза всея Скайхолда.       - Вот те, кто вам нужны, милорд, - кивает на разведчиков Хардинг. - В курс дела введёте их сами?       Алларос молча смотрит на Инквизитора, возглавляющего эту процессию, и с каждой секундой недоумевает всё больше.       - Благодарю, Хардинг, - склоняет голову Инквизитор. - Алларос, Тамрис, - кивает он и эльфам. Алларос зеркально отражает жест.       Он помнит. За два месяца это первое подтверждение того, что он помнит. Хотя, скорее всего, память ему подновила Хардинг.       - Теперь, когда все в сборе, я хотел бы вкратце пояснить цель нашей поездки. На границе с Арборской пустошью сейчас обитает клан Велласдан. Поэтому здесь именно вы. Смею надеяться, что долийцы благосклоненнее встретят своих собратьев, нежели подозрительного человеческого мага. - Губы Инквизитора трогает лёгкая улыбка. - Подробности обсудим в дороге, а сейчас не будем терять времени.       Алларос только поудобнее передёргивает заплечный мешок и выразительно косится на Хардинг.       Поговорить в дороге удаётся нескоро. Алларос и Тамрис, второй долиец, до самого привала едут на порядочном отдалении от основного отряда. Тракт считается спокойным, но назвать его оживленным трудно, потому разведчики предпочитают не пренебрегать безопасностью. Инквизитор порывается с ними, но Алларос безапелляционно задвигает рыцаря в магических доспехах на место. Воину не место там, где нужен зоркий глаз и тихая поступь, а в том, что Инквизитор, несмотря на посох, именно воин, сомневаться не приходится. Такой сначала рванёт вперед, а потом будет увлеченно рубить врагов там, где встречи вовсе можно было избежать.       Вечером их небольшой отряд рассаживается вокруг костра, где Искательница с неожиданной сноровкой зажаривает парочку нагов. Инквизитор рвётся помочь и здесь, но вновь беспощадно сослан ждать в сторонке.       - Тебе я доверю жечь только врагов, - безапелляционно заявляет Кассандра, а тевинтерец со смешком замечает, что ту единственную кулинарную вахту, едва не лишившую их стоянки и припасов, Инквизитору будут припоминать до самой смерти.       Алларос плохо понимает, на кой в дипломатической миссии к долийцам сдался тевинтерский магистр. Какого демона он вообще до сих пор трётся в Инквизиции. После победы над Корифеем предрассудки отошли в сторону, и Дориан Павус наравне со всеми считается героем, но если рассудить здраво - магов в Инквизиции хватает и без него, так почему бы высокородной занозе не вернуться на родину и не начать наводить порядок там?       Первую вахту берёт на себя Инквизитор, и тут уже никто не чинит ему препятствий. Алларосу нравится то, с какой лёгкостью он доверяет решения тем, кто разбирается в означенной области лучше него. Привычка решать и командовать не лишила Инквизитора здравого смысла и умения прислушиваться к окружающим, не наградила слепой самоуверенностью. Редкость для власть имущих; вдвойне редкость, если вспомнить о благородном происхождении Инквизитора.       Он остаётся сидеть у костра, и с ним остаётся тевинтерец, с усмешкой заверивший, что свою часть сна он уже получил утром. Инквизитор не возражает.       Вслед за Тамрисом Алларос ныряет в палатку и засыпает под приглушенные низкие голоса.       Сон у него тревожный.

*

      На пятый день они сворачивают в джунгли, и скорость перемещения существенно снижается. Собратья ухитрились забраться в изрядную глушь, не иначе - чтоб никто не беспокоил. Нет их вины в том, что у Инквизиции настолько длинные руки.       Дни становятся насыщеннее, интереснее и утомительнее. Здесь нет людей, хищная фауна встречается не так уж часто, но нет и хоженых троп, а джунгли густы. Инквизитор то и дело ловит макушкой лианы, а Искательница время от времени доказывает плотным кустам остроту своего клинка. Тевинтерец умудряется нюхнуть ядовитый цветок и следующие три часа нервирует команду экзотическим цветом лица. Инквизитор с Искательницей слаженно его подкалывают, но Алларос видит, что в облачных глазах плещется неподдельное беспокойство. Без всяких сомнений, видит это и тевинтерец.       На секунду у Аллароса возникает желание показать любопытному магу, какие ещё растения можно потрогать, понюхать, а лучше в петлицу сунуть. Чтоб наверняка. Ещё через секунду ревность смывает стыд, смешанный с досадой.       На очередном привале Алларосу выпадает последняя вахта. Он выскальзывает из палатки с рассветными лучами, не дожидаясь, пока его разбудит часовой. У костра сидит овеянный печалью Дориан Павус, сменивший наконец цвет на человеческий, но до того, как Алларос успевает его окликнуть, на плечо опускается тяжелая сухая рука:       - Если позволишь, я хотел бы тебя заменить.       В предрассветной мгле глаза у Инквизитора что свирепый шторм. Алларос смотрит в них не мигая, до последнего не желая подчиняться приказу. Затем отрывисто кивает и исчезает в зарослях возле палатки.       Ему не хочется спать. Ещё меньше ему хочется слушать, как эти двое будут доверительно перешёптываться до самого подъема.       Он возвращается час спустя с добычей и сообщением к отряду: до лагеря эльфов осталось всего ничего, к вечеру должны дойти. Добычей начинает заниматься сразу, сообщение ждет всеобщего пробуждения.

*

      Долийцы демонски упрямы, в этом Алларос Инквизитора не обманул. Не ошибся он и в том, что Инквизитор ни на гран не разбирается в эльфах. Все его знания - из исторических книг, на деле же он сталкивался с долийским кланом лишь однажды.       К счастью, Тревельян упрям не меньше долийцев и терпеливее их в разы. Его любимый подход - решить все проблемы интересующих его лиц, тем самым завоевав их расположение, - работает и сейчас.       Алларос разговаривает с братьями, и ему одновременно легко и дико. Жизнь в Инквизиции нравится ему куда больше, но...       Это забытое чувство - тебя знают. Быть может, не понимают, но знают, кто ты такой и какими путями ходят твои мысли.       Инквизитор тем временем помогает разобраться с драконом, повадившимся охотиться в этих местах сразу после того, как сюда прибыли долийцы. Тварь не идёт ни в какое сравнение с высшими драконицами, с которым привык иметь дело Инквизитор, однако в лагерь он возвращается на нетвёрдых ногах. Алларос видит распоротую и запёкшуюся на спине броню, видит, что загар Инквизитора отдаёт в серый, видит, как тревожно хмурится Кассандра и вьётся кругами Дориан. Инквизитор отмахивается, говорит, что затворил рану ещё в бою, опасности никакой. Затем сереет окончательно и на очередном шагу теряет равновесие.       Алларос сам не понимает, как оказывается рядом с ним раньше всех. Он подставляет плечо, едва удерживая на себе немаленького тренированного мужчину, и зло оглядывается:       - Дориан, Фен'Харел сожри твою печень!       И Дориан, и Кассандра уже рядом, а по спине Инквизитора расползается свежая алая клякса.

*

      Алларос отходит от Инквизитора, только когда Хранитель, потеряв терпение, приказывает ему выметаться. Он выходит из аравеля, потерянно осматривается. Опускается на землю возле входа, вынимает из-за голенища кинжал и бездумно крутит его в пальцах, пока за спиной не послышатся шаги.       Это случается скоро: быстро опускающееся солнце не успевает коснуться макушек деревьев. Дверь приоткрывается, и Хранитель не сдерживает досадливого вздоха, завидев навязчивого чужака.       - Всё в порядке, - опережает он вопрос Аллароса. - Но до утра ему лучше побыть здесь.       Алларос продолжает смотреть на него глазами отчаявшегося ребёнка, словно ему снова шесть лет, а наставник отказывается брать его в лес на настоящую охоту.       - Передай своим, что беспокоиться не о чем, - намекает Хранитель. - Завтра ваш Инквизитор будет почти как новый.       Алларос продолжает смотреть.       Хранитель снова вздыхает и отодвигается, пропуская его внутрь.       Алларос не смыкая глаз сидит на полу возле топчана Инквизитора, пока солнце вновь не взлетает над макушками деревьев.

*

      Дракон задел Инквизитора на излёте, пропоров когтями броню и оставив на спине несколько глубоких порезов. Простая рана. Была бы почти неопасной, если бы Тревельян обратил на неё внимание до того, как к нему вернулась потерянная в горячке боя способность чувствовать боль. Но он спохватился, лишь когда ощутимо истёк кровью.       Алларосу хочется нарычать на него за глупость, не подобающую Инквизитору; нарычать на его друзей, бестолково топчущих порог с самого рассвета; полоснуть клинками стену, хоть куда-нибудь выплеснуть бессилие и злость. Такого не должно было случиться. Не могло. Не с ним.       Он почти срывается на вновь сунувшегося в аравель Дориана, но тут Инквизитор открывает глаза. И, разумеется, тут же всех спасает.       - Дориан? - негромко зовет он.       Алларос закрывает рот, проглатывая почти сорвавшееся с языка оскорбление, а ободрённый тевинтерец врывается внутрь.       - Я польщён, что, приходя в себя, ты первым делом думаешь обо мне, - тараторит он, по привычке прикрывая волнение юмором, - но меньше всего мне хотелось бы разбить сердце леди-послу. Ты и без того пытаешься оставить её вдовой так часто, что я уже сбился со счету.       - Я не... Тапки Андрасте, Дориан, что ты... - морщится Инквизитор. Голос у него сиплый, втрое тише обычного, а разум явно не очнулся толком от горячечного сна.       - О том, что нельзя так обращаться с дорогими тебе людьми. Рано или поздно ты, конечно, погибнешь геройской смертью, но перед этим просто обязан справить пышную свадьбу в лучших антиванских традициях. Жози это заслужила. И, прости, но - дракон? Один несчастный дракон едва ли с заднюю лапу высшей, с которой мы имели дело в последний раз? В глухих эльфийских джунглях, без свидетелей и восхищённых менестрелей?! Мой дорогой Инквизитор, вы не можете такого себе позволить.       Вклиниться в монологи Дориана всегда было нелегко; в нынешнем же состоянии Инквизитора это и вовсе непосильная задача, но он тем не менее вяло отмахивается, едва ли понимая хоть половину цветистого пустословия тевинтерца. Того это не волнует: светясь облегчением пополам с тревогой, он опускается на колени возле топчана Инквизитора и принимается за осмотр. Не затыкаясь, разумеется, ни на миг.       Алларос, чувствуя себя лишним в беседе друзей, отступает к стене. Запрокидывает голову, прислоняется к ней затылком и, не удержавшись, закрывает глаза. После бессонной ночи их немилосердно жжёт. В висках начинает шуметь, на грудь неожиданно ложится плита - словно все тревоги и метания последних дней навалились единой массой. Воздух, сухой и горячий, категорически отказывается пробиваться в грудь.       Не о чем волноваться. Так сказал Хранитель, то же сейчас подтверждает Дориан.       Не о чем волноваться. Скоро Инквизитор сможет сесть в седло, и они, заручившись поддержкой клана Велласдан, вернутся в Скайхолд.       Не о чем волноваться. Инквизитора всегда есть кому поддержать. Верные советники, как Кассандра, верные друзья, как Дориан... Вдвойне верный сенешаль.       Не о чем волноваться.       Нечем дышать.       Пальцы нащупывают дверной косяк, и Алларос стремительно выскальзывает на улицу. Только там он открывает глаза.       Его исчезновение остаётся незамеченным.