Дрожит небо над головой

      Судьба исчезла и судьба родилась заново. Я поднялась. Снег под подошвами скрипел, ветер забивался под сбившийся шарф, пряди волос давно заледенели. Холодно мне, тем не менее, не было. Внутри, на месте такой знакомой трещины, раскинулось поле. Ровное, без единого пригорка, поле, укрытое снежным одеялом. Покой, тишина, безмолвие. Ни одной лишней мысли в голове, ни одной эмоции. Такое непривычное, но такое родное спокойствие.       К Эйнис я вернулась к ночи. Девушка сидела на том месте, где мы расстались, я смотрела на неё — и изучала заново. С нуля, с чистого листа. На отведённое место легло понимание: знакомиться заново придётся со всем миром. Со всеми. Эйн так же рассматривала меня. Случайно наши взгляды столкнулись и она отвела глаза. Опустила.       — Добро пожаловать назад, — тихо сказала она, — Всё повернула по своему, леди Мелисса?       — Да.       Добавить было нечего. Она уже приняла решение — и не считала нужным его менять. Лёгкое, тёплое, не случившееся осталось здесь же. В ледяном замке, хранящем сотни тайн. Оставаться среди их заснувших остовов не хотелось. Я шла наверх, снова чувствуя шаги сзади. Не сразу вспомнилось, как трудно идти в темноте. Я попробовала разогнать сумрак — и смогла, синие насыщенные искры расползлись по стенам, освещая путь. Сила Первого отвечала легко. Безлико. Колючие мурашки растеклись по всему телу, пламя и льды ответили шорохом, перестукиванием в глубине скалистых отрогов. Отсюда и до смерти, да? Новая жизнь зарождалась медленно, но уже сейчас обещала куда большую свободу. Как минимум от чужих видений будущего.       Наверху царили звёзды. Отражали их свет снега, растянувшиеся до горизонта. Тишина, свежесть, белое безмолвие. Разве что-то ещё нужно? Наследие холода не желало засыпать, я слушала его пение, чувствовала, как крепнут крылья за спиной. Тысячи острых льдинок, ловящих любое дуновение. Я протянула руку молчаливой Эйн, и она подошла. Она не боялась. Я обняла её — и взлетела. Наверх, к облакам, к дому. По прямой расстояние между северными крепостями невелико, Карнан показался быстро. Я не отказала себе в удовольствии — сделала круг вокруг острого шпиля.       На внутренний двор мы опустились затемно, но люди уже не спали. Кто-то выкрикнул, что найдёт правителя и умчался, кто-то деловито уточнил, требуется ли помощь, кто-то принёс кубок. Очень кстати. Я осушила чашу, полную холодной воды, и выдохнула. Расслабилась. Всё закончилось, можно не спешить, не бежать, не искать приемлемые варианты. Даже учиться тому, что способна сотворить ледяная магия можно постепенно. А сейчас — отдохнуть.       — Я пойду, хорошо? Отпустите, — Эйнис не поднимала глаз, но говорила уверено, твёрдо. Я кивнула, отпуская её плечи. Промолчала. Проводила взглядом фигуру, быстро скрывшуюся за поворотом. Печалиться было некогда. На лестнице показался Лис. Как обычно усмехаясь, он приветствовал меня по всем правилам. А вот глаза смотрели внимательно и настороженно.       — Пройдём внутрь? — Я успела опередить Лиса, и он кивнул, вежливо уступая мне дорогу. Лестницы, стены и стрельчатые окна не изменились, но отчего-то казались родными. Напоминали они не детскую чудесную сказку, но место, где можно набраться сил.       — Мне просить тебя снова не сердиться на Эйнис? — Комната Лиса осталась той же, круглый стол, кресла, камины.       — Не в этот раз. Пожалуй я и сама понимаю, что не так в этот раз.       — Или что так? — Он подвинул тяжёлую деревянную спинку, сел напротив.       — В целом — так, в отдельных случаях — как получилось.       — Хочешь поделиться? — Руки Лиса неспокойны, это бросается в глаза и вызывает ответную откровенность.       — Мы с Эйнис успели стать хорошими подругами и могли стать ещё ближе. В другой жизни, видимо. Точно не теперь, — Лис молчал, смотрел внимательно. Понимал, что не нужны мне его слова сейчас. Это бессловесное умение просто быть рядом и слышать оказалось удивительным. Уместным, — Сумей Льдистые выиграть, она бы плакала, — я легко сняла с пальца серебряный ободок, покрутила в руках и положила на стол перед собой.       — Неожиданно. Честно говоря, я думал, ты расскажешь о чём-то более… глобальном. Впрочем рад, что ты разобралась. Мелкие неурядицы часто сложнее, чем о них думают. Вина?       — Нет, спасибо, — неделю назад я обиделась бы на его слова, честные до грубости. Осталось усмехнуться.       — А я пожалуй выпью, — то, о чём он не был готов говорить, ждало.       — На здоровье. Если хочешь знать о глобальном — посмотри сам. Не ошибёшься.       — Значит конфликт исчерпан. Быстро и эффективно, должен заметить, не ожидал.       — И почему же? — Лис не садится, стоит рядом, опирается о стол.       — Ты казалась потерянной. Эрудированной, сообразительной, возможно даже решительной. У тебя были какие-то предчувствия, озарения. Но всего этого недостаточно, если ты сама не знаешь, чего хочешь.       — Теперь знаю, — снова улыбка, ответный взгляд, колеблющийся полумрак, — Ничего оригинального.       — Это не так важно. Мне хотелось бы узнать другое: кто задавал тебе вопросы? Он смог помочь тебе там, где оказался бессилен я, хотелось бы сказать спасибо.       — Вряд ли это взаимно. Он действительно говорил со мной — именно задавал вопросы — и смог помочь, ты прав. Однако я точно знаю — его нет. Не существует. Не может существовать.       — Хорошо, — снова шагнул ближе, — Последний вопрос?       — Задавай, — как должно быть просто — родиться с клыками и обнажать их, если уж ситуация располагает. Сила смеялась. Лёд — это вода, и кровь — тоже. Мне не было страшно. А вот интересно было.       — Что планируешь делать?       — Оставаться здесь.       Лис садится на подлокотник кресла. Глаза зеленеют, комната за его спиной идёт пятнами и сужается. Пугаться поздно, отвечать на не озвученное предложение пора. Мелисса, путающаяся в собственном смятении, исчезает за унаследованным от севера спокойствием. «Почему нет?» — как новая мотивация для всего. Смех на грани будет лишним. Мне остаётся только откинуться назад, освобождая место для действий чернокнижника.       Утро серебрилось инеем на стенах. Туман стелился по камням у самой земли, и россыпи холодных искр одаривали пустые переулки всеми возможными красками. Цветной снег, непрозрачные витражи. Я по кругу обходила центральную башню, повторяла старый, знакомый маршрут. Глухое эхо следовало по пятам. У окна, ведущего во внешний двор, я остановилась.       Лис решил проводить одну из столь любимых северянами церемоний в положенный срок. Правильно, порядок успокаивает людей. Да и поводов для изменений привычного ритма жизни нет. Это у меня жизнь встала вверх ногами. А горцы просто радуются весне, готовятся к инициациям, стекаются в столицу, обмениваясь новостями за прошедший год, привозят меха и краски. Стойкий народ, сумевший пережить очередную зиму, хотелось порадовать. Отблагодарить. Кто знает, за что, но от души.       За окном, вокруг сцены восточной четверти, кружили фигуры. Украшали церемониальное место. Белые ленты и чёрные знамёна. Холодно, сурово, очень по-северному. Впрочем, появись в это время года цветы, их обязательно нашли бы. Собрали в аккуратные букеты и разместили под тяжёлыми тёмными полотнами. Подошло бы что-то крупное, но не яркое. Лотосы. Такие росли в прудах моего дома в Кхане. Я смотрела на стены внизу и иней на них оживает, перерождаясь в хрупкие острые листья. Соцветия изо льда.       Для Лайнора хватает трёх цветов. Снег, скалы и небо над головой, что ещё надо? Я тихо смеялась, глядя на дело своих рук, когда появился Лис. Его ждала долгая церемония, меня — роль наблюдателя. Мы спустились вниз вместе. Маг окинул взглядом получившуюся композицию, попросил не уходить и отправился назад, в главный зал. Люди прибывали, и я отошла к открытым внешним дверям башни.       В живом потоке перед сценой мелькали знакомые лица, но до меня им дела не было. Стоять в ожидании было не весело — и мысли раз за разом возвращались к дому. Дому пустыне, никогда не сумеющему заменить чистую искренность холодного севера, о Карнане, так и не ставшим воспоминанием из детства. Мир не жаден на новые впечатления, но вот старые, старые не возвращаются.       Заговорили трубы, их покой завибрировал, отразившись от стен. Внутренние двери разошлись, из них вышел Лис, укутанный в старинный ритуальный плащ. Я видела его спину и лица людей напротив. Правитель говорил, я скользила взглядом по рядам, и замерла, увидев Эйни. Она стояла совсем рядом, в конце шеренги молодых ребят — тех, кто готовится сказать слово сегодня.       Девушка поймала мой взгляд и тоже окаменела. Лис замолчал, ударили спящие до этого литавры, медленно начали опускаться на колени гордые северяне. Вместе со всеми, не отводя глаз, опустилась Эйнис. Склонила голову. К середине церемонии солнце скрылось за белыми тучами. Вскоре пошёл снег.       Я не спешила уезжать из крепости. Лис по-большей части молчал. Мы и без этого говорили немного той холодной весной, а о будущем он и вовсе отказывался слушать. Не о том думаешь, смеялся, теперь я знаю наверняка, и ты ни разу не угадала. Я не спорила. Зачем? Мне так и не удалось открыто поговорить с Эйнис, я не нашла дома на севере — только уважение и прибежище, не смогла вернуть счастье в пустыню — Лейла так и не ответила на ворох моих посланий, и я перестала писать, Лис не стал из союзника другом. Сила Первого больше не своевольничала, Единый не спешил ответить, даже Ванда больше не говорил в мыслях.       Детство не вернулось. Мама так осталась мёртвой. В целом, лучше не стало, светлей, но не лучше. Что идёт впереди я не знаю, не могу даже представить. А небо… небо всё ещё дрожит над головой, стеклянными перезвонами не даёт забыть ничего.