Lovely

Это сильнее его во сто крат. Остановиться просто невозможно. Боги знают, он пытался. Она сияет как софит и руки сами тянутся прикоснуться. Загорелая кожа словно бархат, улыбка – искушение. С головы до пят, она для него один большой соблазн. Он держит руки при себе и только смотрит, впитывает в себя увиденное, сохраняет это на задворках сознания, где даже самые опытные умельцы кидо не смогут найти. Она кружиться в танце и подол ее платье обвивает стройные ноги, он и сам был не прочь прикоснуться к этим ногам. Ичиго кивает и улыбается в нужные моменты, но активного участия в разговорах не принимает, он даже толком и не знает, о чем ведется беседа. Когда она исчезает в толпе, он ничего не говоря, просто выскальзывает из-за стола и подобно тени, растворяется во тьме бара. Ищет ее, высматривает силуэт, идет по следу, вздрагивает, когда проворные руки затаскивают его в уборную. Щелчок закрывшейся за спиной двери звучит словно выстрел - как команда к действиям, хотя никто не произносит ни слова. Он впечатывает хрупкое на вид тело в стену где-то между раковиной и дверью, думая лишь о том, как заполучить желаемое. Рукия стонет ему в губы и привычным движением расстёгивает ремень на его джинсах, пока его руки скользят по ее, столь желанным, ногам. Насквозь промокшие трусики летят в сторону, вместе с ненужным ему сейчас ремнем. Они трахаются в туалете дерьмового бара, но он не может вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько счастливым. Лишь те моменты, что он был с ней, Ичиго может назвать счастливыми, пусть они и происходят раз в два месяца. Вся она сплошь соблазн и вызов, сотканный из его желаний. Так было и так будет всегда. И плевать на то, что лет через 7-10 он будет больше походить на ее отца, нежели парня. Все это будет потом, а сейчас есть только она и ее горячие губы. Она уходит к друзьям первой, а он выходит на улицу и курит три сигареты подряд, что бы наверняка стереть ее запах с собственной кожи, прочистить голову и расставить все по местам. Возвращается к товарищам, привычно обнимает свою жену, она морщиться от запаха табака и спиртного, но хоть не вырывается, на том спасибо. - Поехали на выходные к морю? Орихиме довольно улыбается и целует его в щеку. - Было бы чудесно, – тихо, но счастливо шепчет его жена. Он смотрит на смеющуюся Рукию и думает, как здорово было поехать туда с ней, а не с женой. Кучики следящая за каждым его движением, даже против своей воли, думает о том, что Ичиго самый мудацкий мудак из всех мудаков. А кольцо на его безымянном пальце душит не только своего обладателя, но и стальным поручнем обвивается вокруг ее шеи, и с каждым годом это становится все более невыносимее, отнимая всё больше кислорода. Но думая о том, каковы на вкус его поцелуи и на сколько ей уютно в руках чужого мужчины, приходит осознание, что она не может отказаться от Ичиго, даже если от этого будет зависеть ее жизнь. Плевать на то, что Орихиме ее подруга, плевать на то, что Ичиго женат на рыжеволосой, а не на ней. Плевать на все, если он и дальше будет так на нее смотреть и так в ней нуждаться.