Lovely

Эту битву им было не выиграть, они проиграли еще в день первой встречи, как только их взгляды пересеклись. Нельзя было просто взять и отодвинуть в сторону все то, что их разделяло: время, разные миры, разные цели в жизни – этих вещей было так много, что просто не счесть, Тоширо и не пытался. Вся эта драматическая любовь была не для него, эти метания в стиле Ромео и Джульетты были не в его стиле, и, пожалуй, никогда не будут. Карин пятнадцать и она прекрасна, он смотрит на нее и с неожиданной ясностью понимает, почему, когда-то давно, Ишшин с такой легкостью распрощался со всей своей жизнью ради Масаки. Черт возьми, женщины семьи Куросаки стоили того. Но, Тоширо не капитан Шиба, он не сможет просто уйти и надеется, что без него не развалиться все, что он с таким усилием строил. Самое грустное, что Карин всегда была умной девочкой, она все понимает. Осенние листья хрустят под ногами, а тучи нависают над головой, ему пора уходить. Пальцы покалывает, при соприкосновении с её кожей, он хочет запечатлеть этот момент в памяти, не зная, как долго они еще не увидятся. Может, пройдет месяц, а может, пара десятилетий. - Какого черта ты выглядишь так, будто прощаешься со мной навечно? «Может и так» - думает мужчина, кто знает, куда их заведет жизнь. Вслух ничего не произносит. Зачем наталкивать ее на грустные мысли? - Бывай, Куросаки, - небрежно брошенная фраза, будто все то, что между ними, ничего не стоит. Он не ждет ее ответа, собирает всю свою волю в кулак и уходит, не оглянувшись, несмотря на то, что больше всего на свете хочется остаться. Начинается дождь. *** Смешно то, что Куросаки Ичиго таки добился того чего хотел, причем в рекордные сроки – стал полноправным шинигами, получил уважение, которое он по праву заслуживает и, как и подобает главному герою книги – девушку. И нет, Тоширо не завидует. Совсем нет. Медленный танец, просто удачное оправдание для объятий. Они даже и не танцуют толком. Стоят, посреди зала, обнявшись и даже идиоту понятно, в чем вся соль этой драмы, но никто не был столь жестоким, чтобы комментировать. - Он, чертов, счастливчик, – Тоширо, правда, старается, что бы в его голосе не звучала грусть и зависть, но судя по взгляду девушки в его руках, получается плохо. - Да, но это счастье дорого ему обошлось, тебе ли не знать. Конечно Хицугая в курсе, что пришлось преодолеть Ичиго, что бы сейчас находиться здесь и на какие жертвы тому пришлось пойти. И зависть Тоширо совершенно иррациональна, но что можно поделать со своими чувствами? *** Они никогда не говорили о том, что происходит между ними – полностью осознавали, но не говорили, застряв в этих недоотношениях на долгие годы. Поэтому, он удивлен, когда она делает шаг вперед и целует его. Смелая женщина, горячая и страстная – и совсем ему не принадлежит. Он отвечает на ее поцелуй с той же страстью. Один единственный раз, он позволяет себе эту слабость. Всего лишь раз. - С днем рождения меня, - выдыхает она ему в губы, – этот поцелуй, официально стал твоим лучшим подарком. - Я люблю тебя, - вот твой лучший подарок. Они оба знают, что ни поцелуй, ни признание, ничего между ними не меняют, и стоит только сделать шаг назад, как придётся забыть обо всем и жить дальше, не оглядываясь. - Знаешь, я не прошу ждать меня или что-то в этом роде, просто… - она сбивается в свой речи, подбирая правильные слова, и он никогда не видел ее такой неуверенной, - когда мы встретимся в моей следующей жизни, ты просто обязан пригласить меня на свидание. - Обещаю, - ему грустно и смешно одновременно, от всей нелепости их ситуации, но все-таки, прекрасно то, что они могут превратить драму в комедию и наслаждаться этим. – Тебе понравиться это свидание, у меня куча времени на подготовку. - Жду с нетерпением. *** Боли совсем нет. Он приказывает себе дышать. Тоширо смотрит на звезды и вспоминает ее глаза. Ему действительно жаль, что он не сдержал данное когда-то обещание. Он протягивает руку к ночному небу, но до звезд не дотянуться. Дыхание замедляется. *** В груди выжженная пустошь, стук собственного сердца оглушает, дыхание перехватывает и ей приходиться делать над собой усилие, что бы легкие снова функционировали нормально. Она обнимает себя руками и утыкается лицом в колени – слез нет, как обычно. Карин не плачет и это аксиома. Пустота в груди становиться размером с черную дыру, поглощающую все, что попадется на пути, жаль воспоминания, все до единого, остаются при ней. Куросаки сидит на полу и ждет, когда ее отпустит. «Пять лет, Тоширо, ты серьезно? Не мог подождать еще пять лет?» - звучит как обвинение. Карин поверить не может, что у нее хватает наглости винить Тоширо, в его же смерти. «Кто я вообще такая, чтобы что-то требовать от него и обвинять?» «Я люблю его» - отрешённо думает она, нельзя перестать любить кого-то, только потому что он мертв. Карин выбирается на улицу и вдыхает морозный воздух, зима в Сейрейтее в этом году на редкость холодная, снег хрустит под ее босыми ногами, холод совсем не ощущается. Словно сумасшедшая, брюнетка кругами ходит по уснувшему зимнему саду. Иногда ей кажется, что снег пахнет как его руки, мысль абсурдна, но фантомный запах его кожи обжигает рецепторы. Сердце замирает, когда снег за ее спиной хрустит. Бьякуя кладет руку ей на плечо, Карин разочаровано выдыхает, на секунду, на какую-то долю секунды, она действительно понадеялась, что это может быть Тоширо. - Когда-нибудь станет легче? – она смотрит на заснеженные деревья и думает о том, что Кучики тоже потерял ту, которую любил больше самой жизни. - Нет, - честный ответ, - но ты научишься жить с этим. Карин прикрывает глаза, что бы больше не видеть снега и позволяет Кучики отвести себя обратно в дом. Это была ее тридцатая зима в мире мертвых, а снег все так же разъедает ее душу. «Я научусь, - думает она и сжимает зубы, - я научусь жить с этим». *** Ее назначение ни для кого не было неожиданность, друзья и семья гордятся ей и ее успехами. Она так долго работала ради этого. Руки касаются белоснежного хаори с иероглифом десять. Карин позаботиться о его отряде, о его лейтенанте и о его сестре, раз он сейчас не здесь, она сделает то, что он не может. Рангику смотрит на нее серьезно и понимающе, лейтенант прекрасно осознает, почему Карин взвалила на себя эту ношу, и она клянется самой себе, что приложит все усилия, чтобы облегчить жизнь ее нового Капитана. Куросаки никак не комментирует то, что Рангику бросила пить и вдруг заинтересовалась бумажной работой. Иронично то, что Тоширо пришлось умереть, что бы его лейтенант наконец-то взялся за ум – эта мысль, почти, вызывает улыбку. Новоиспеченный капитан тонет в работе и никогда не оглядывается назад, все так же ненавидит зимы – и даже в те редкие моменты, когда ее руки опускаются, всегда есть те, кто готов помочь и позаботиться о ней, Карин не хочет выглядеть жалкой и грустной, но позволяет друзьям эту заботу. Если от этого им становиться легче, то ей не жалко. *** Куросаки улыбается и помогает Хиномори с юкатой. - Выглядишь прекрасно, - говорит Карин, как только подготовка заканчивается, и она смотрит на плоды своих трудов. - Думаешь, ему бы понравилось? – девушка крутиться перед зеркалом, выискивая недостатки в собственной внешности. Не нужно уточнять, о чьем мнении она спрашивает. - Ему бы понравилось все, за исключением твоего жениха, и то, только потому, что он не готов отдать свою сестру какому-то парню, даже если он и прекрасный человек. В этом плане, они с Ичи-нии были очень схожи – защищали даже там, где не надо. Момо грустно улыбается, ее прекрасные глаза полны слез. - Ты не можешь просто стоять здесь и рыдать, Момо, уж это, Тоширо, точно не одобрил бы. В день своей свадьбы ты должна сиять, а не грустить по нему. Для слез у тебя останется еще 364 дня в году. - Именно так ты и поступаешь? Говоришь скорби «не сегодня»? Карин согласно кивает, она капитан и не может позволить себе разваливаться на части, когда она отвечает за столько жизней. - Ты знала его лучше меня, поэтому понимаешь, что его не обрадовала бы наша скорбь. И уж точно, его бы не обрадовало то, что на твоей свадьбе, где мы должны чествовать жизнь, мы размышляем о смерти. Глаза невесты еще блестят от слез, она делает глубокий вдох, и улыбается думая о том, как бы ее брат психовал, выдавая ее замуж за Киру. Эти фантазии преследуют ее на протяжении всей свадьбы. *** Карин слизывает кровь с губы и морщится он неприятного покалывания – зато, эта боль приводит в чувства. Новички жмутся где-то за ее спиной. - Рангику, - рычит она сквозь стиснутые зубы, потому что, блять, это не ее работа, смотреть за этими желторотыми птенцами. И подставляться под удары, которые почему-то пропускает Ран, то же не входит в перечень ее прямых обязанностей. – Назови мне хоть одну причину, по которой я не должна оторвать тебе голову и пнуть ее куда-нибудь подальше. Вместо объяснений, Моцумото вцепляется ей в плечи и тычет рукой куда-то в сторону, Карин прищуривается и смотрит в указанном направлении. Футбольное поле средней школы, дерьмовые игроки – по мнению Куросаки, пара человек сидит на трибунах. Мальчик с белоснежными волосами и бирюзовыми глазами смотрит прямо на них. У Карин подкашиваются ноги. *** - Это идиотизм, - шепчет не понятно для чего брюнетка, они шинигами и простые люди их не увидят, а еще здание пустует, потому что сейчас ночь. - Разве тебе не любопытно? – Рангику преисполнена энтузиазмом узнать о мальчишке побольше. Во-первых, он определенно их видел, во-вторых, он напоминал небезызвестного бывшего капитана десятого отряда. Они не подходили близко, но даже с такого расстояния сходство было очевидным. - Рангику, это ничего не значит, мы обе знаем, что перерождение душ работает по-другому, внешность и личность стираются полностью. Карин действительно хотела бы верить в иное, но пережитый опыт доказывал - мертвые, остаются мертвыми – нельзя вернуть утраченное. Конечно, Рангику ее не слушает. - Бинго! – победно вскрикивает она, доставая личное досье ученика начальной школы. Куросаки до сих пор не могла поверить в то, что они пробрались в кабинет директора, ради этой информации. Она скучающе смотрит в окно и просто надеется, что Рангику найдет то, что хочет, и они смогут свалить из этой адской дыры. И под адской дырой девушка имеет в виду не школу и даже не этот мелкий городишка, а мир людей. Она бы и планету покинула, если бы была возможность быть подальше от тех самых бирюзовых глаз. - Просто посмотрите, капитан. - Если посмотрю, отстанешь? Брюнетка не дожидается ответа, а просто хватает протянутые ей листы агонию пора заканчивать. Помимо фотографий и оценочных листов, идеальных, если мягко выражаться, есть здесь и то, что действительно взволновало Рангику, анкеты, заполненные от руки. Лейтенант готова была поклясться, чем угодно, что это был почерк Тоширо. - Ичимару утверждал, что Хицугая является воплощением небесного хранителя, который будет перевоплощаться каждые несколько столетий, – шёпотом добавляет Моцумото, забивая гвоздь в крышку гроба. Куросаки яростно сжимает папку со всеми листами и уходит, прихватив искомую с собой. Когда в обществе душ подтверждают, что почерк идентичен, ярость отступает и теперь Карин просто не знает, что делать, без всей этой злости. Она просто опустошена. *** «О нет, я не сталкер, точно нет» - год за годом убеждает себя Карин. Брат издевается над ней и утверждает, что удача, явно любит ее. Карин рада бы согласиться с его заявлением, но не получается. Они снова оказались там, откуда начали, с той лишь разницей, что теперь их поменяли ролями, ах, как можно забыть о том, что он понятие не имеет о том, кто она такая. Она не следит за ним, просто присматривает, пару раз в год наведываясь в мир людей и наблюдая издалека. Вмешиваться в его жизнь нельзя, не только потому, что это запрещено законом, но и потому, что теперь у него есть нормальная жизнь, семья и свобода выбора – его жизнь, больше не вечная битва, теперь его жизнь — это обыденная праздность. Этот ребенок растёт на ее глазах, меняется, оканчивает школу, поступает в университет, в первый раз влюбляется и очевидно, разбивает себе сердце – ей хочется утешить его, но у нее нет на это права. Она проживает с ним всю его жизнь, наблюдает за его провалами и успехами и влюбляется в него снова и снова. *** Это происходит весной (зима закончилась), ему восемьдесят четыре, он в больнице, чувствует, как смерть дышит ему в затылок, прощаясь со своей семьей, друзьями, он думает о том, придет ли попрощаться она. В самом конце, когда его смертное тело остывает, а вечно молодая душа освобождается от всех оков, он видит ее серые глаза, что так напоминают звезды. - Ты все же пришла за мной? Он внимательно следит за ее фигурой, облокотившейся о дверной косяк. - Я бог смерти, конечно же, пришла, – она пожимает плечами, словно это самое естественное, что ей доводилось говорить. - И почему же бог смерти, преследовал меня, все мою осознанную жизнь? – вопрос, ответ на который он давно хотел бы узнать. – Ты всегда была тенью за моей спиной. Девушка открывает и закрывает рот, словно рыба, выброшенная на берег, и не может подобрать слов, он никогда не давал ей понять, что замечает ее. - В прошлой жизни, ты задолжал мне свидание, вот. Он смеётся, потому что это нелепо, но ощущение такое, словно и правда задолжал. - Мертвые ходят на свидания? Она улыбается и протягивает руку, прикосновение к ее руке обжигает. Откуда-то из глубины сознания приходит мысль, словно он скучал по этим прикосновениям. - Ты будешь очень удивлен. За окном светит солнце.