Волчья песня

Тобирама бы непременно выругался, помянув всех биджу и екаев вместе взятых. Если бы это не грозило демаскировкой убежища. Все-таки дупло в стволе дерева являлось не самой надежной защитой от преследователей. На его поимку отправили крупный боевой отряд. Было чем гордиться! Если выживешь, естественно. Выбраться за пределы барьера в очередной раз не получилось. Как Нара умудрились перехватить это творение Узумаки, Тобирама предположить затруднялся, но склонялся к мысли об очень солидной сумме, уплаченной мастерам печатей. Шиноби прикрыл глаза и постарался дышать в ритме медитации и хоть так отдохнуть. Против такого количества врагов не поможет ни выносливость, ни солидные запасы чакры. Пока спасала удача и… слухи. Про Сенджу до сих пор поговаривали, что их совершенно невозможно поймать в лесу. Пусть это скорее относилось к Хашираме, чем к самому Тобираме, по причине наличия мокутона. Но влияние на чужое восприятие оказывало. Тобирама выдохнул чуть резче, чем стоило, и открыл глаза. Пусть он был в маскировке на местности одним из лучших и это нередко спасало, но сейчас время не на его стороне. «Нужно спешить, пока есть шанс выйти живым, — при мысли о напарниках стало горько. — Если и я погибну, миссия будет окончательно провалена, клан ждут проблемы». Мимо почти неслышно проскользнул Нара, но Тобирама его почувствовал и мощной сенсорикой, и оставшимся от мокутона умением слушать лес. А потому отслеживать каждый шаг врага трудности не составило. Подстроиться под его ритм дыхания и сердцебиения, чтобы ничем не выдать себя, тоже. Миг. И в шелесте ветра и крике птицы легко затерялся звук сворачиваемых позвонков. Шиноби, и не используя оружие, может быть очень опасным. Тобирама спрятал труп — это заняло всего пару секунд. Лес будто бы сам ему помогал, подкинув неприметную норку в корнях дерева. Есть шанс, что тело тут никогда не найдут. И накинул на себя хэнге этого паренька. И постаравшись как можно точнее имитировать его ощущения чакры. «Нара» продолжил двигаться по маршруту. Вот справа свистнули. За то время, что Сенджу бегал от преследователей, он уже успел понять некоторые сигналы. «Все чисто. Никого нет». Выждав три удара сердца, Тобирама повторил свист. Еще через три удара сердца послышался переливчатый свист слева. Тобирама поздравил себя с тем, что был достаточно внимательным, чтобы иметь сейчас шанс сбежать от погони таким вот образом. Надев личину одного из преследователей. После еще нескольких пересвистываний, пришел приказ: «возвращаемся в лагерь». И Тобирама был вынужден частично разблокировать сенсорику, рискуя оказаться замеченным. Но иначе в лагерь было просто не попасть, кроме как отследить передвижение «напарников». Нара ничего не заметили. «Пока все идет по… плану, » — Сенджу претило так называть свою авантюру, но выбора у него не было. Барьер будет держаться, пока живы поддерживающие его люди, а они наверняка в центре стоянки. Вход в лагерь был уже близко, так что Тобирама приготовился атаковать. Было бы наивно рассчитывать, будто и увидев его вживую, «умники» поверят, что он их товарищ. Тем более Тобирама даже имени того паренька не знал. Не то что манеры походки и хвата куная. Поляну с вражеским лагерем залил Водяной Дракон. Эффект внезапности сработал как надо. Тобирама почувствовал, как дрогнул воздух — техника смела барьерную команду, путь оказался открыт. Метательного железа у него не было. Кончилось еще во время предыдущего сражения. Пополнять арсенал негде: несколько кунаев и сюрикены того Нара особым подспорьем не были. А потому вместо того, чтобы продолжить атаку, Сенджу поспешил сбежать, стараясь не попасть под рой кунаев и сюрикенов. Прочь из этого места, подальше от теней, к мелкой речушке, протекающей неподалеку! «Если я успею добраться до воды, они проиграли». Тобирама почувствовал, как за его спиной погасло несколько очагов чакры, только большая часть преследователей успела уйти от атаки. Была надежда, что враги вообще не кинутся за слишком кусачей добычей. Но заходящее солнце вытягивало тени и стало союзником Нара. Последнее, пожалуй, было самым опасным. Особенно с таким численным перевесом. Не до конца осознав, что именно происходит, Тобирама отпрыгнул вправо, ненадежная ветка хрустнула под ногой, не выдержала его вес. Летя вниз и развернувшись в воздухе, Сенджу заметил заваливающееся тело, разглядел золотистую шевелюру, метнул кунай, а следом выплюнул водяные пули, целя левее и правее. Приземлился Тобирама одновременно с чужим тихим болезненным возгласом. Пусть Акимичи успел выдернуть пока беспомощного напарника, сам он получил серьезную рану. Вернувшемуся в себя Яманаке придется заняться перевязкой, а не погоней. Тело неожиданно словно закаменело. Тобирама заметил тонкую темную ниточку, тянувшуюся к густой тени кустов. Пошевелиться оказалось невозможно, но вот направить чакру к слабенькой взрывной печати, сокрытой ладонью — вполне. Жар опалил кожу, но вспышка разорвала тени. На ходу подлечивая обожженную руку, Сенджу сложил печати. Тонкие струи воды срезали кустарник и вроде как зацепили противников. Пропущенный удар сбил с ног, отбросил на дерево. Что-то хрустнуло. В глазах на миг потемнело, болью отозвались ребра, но немедленной атаки не последовало. Тобирама оглушенно мотнул головой: на сознание навалились сотни запахов и звуков, забив нос и уши, парализовав не хуже гендзюцу. Что произошло с его чувствами?!

***

Брату бы отдохнуть, отлежаться, но Хаширама отчетливо видел, что тот таким вот образом старается заглушить чувство вины. Еще раз взглянув на уткнувшегося в документы Тобираму, старший брат тихонько вздохнул и подвинул к себе оставшуюся кипу бумаги — нужно было подписать миссии. Кандзи сливались, и больше всего хотелось бросить все и сбежать на реку. Запретить больше некому. Как и поправить. Хаширама стиснул зубы: погибшие на миссии соклановцы — его вина. Старейшины хранили молчание, и во время совета никто его не обвинял, но легче не было. Ошибка убила нескольких соклановцев и едва не стоила жизни его последнему брату! Это гложило уже не первый день. «Мадаре, наверное, не легче», — мысль об Учихе обожгла огнем. Для себя Сенджу продолжал называть того другом. И даже подтвердил это, как-то открывшись для удара, но не получив раны. Тихий шорох привлек внимание. Тобирама отложил последний листок, поднялся на ноги и выскользнул из комнаты. Повинуясь странному порыву, Хаширама метнулся следом, но в коридоре брата уже не было. И в доме его почувствовать не удалось. «Отото придумал какую-то технику… — Хаширама потер подбородок и запоздало понял, что размазал по лицу тушь, — или…» Ответа на этот вопрос найти не получалось. С миссии Тобирама вернулся другим. Нет, дело было не в появившихся засечках или каких-нибудь других изменениях во внешности. Нет. Хаширама это чувствовал. Дело было в преображении чего-то глубинного, недоступного к пониманию простыми людьми. Впрочем, несмотря на все чутье, себя Хаширама тоже относил к таковым, а потому, убедившись, что это изменение не несет вреда ни брату ни клану, глубже копать не стал. Что-то подсказывало, что знать это ему не надо. А потому Хаширама новые и порою весьма странные привычки своего брата, такие как ставшие обязательными вечерние прогулки, предпочитал игнорировать. Новоиспеченный глава Сенджу сжал кулаки: он должен защитить отото и клан. Мысль о том, что он может потерять и Тобираму, принесла почти физическую боль. Но был тот, кто вполне понимал эти чувства. «Мы с Мадарой разделили мечту, что бы он ни говорил! И сейчас мы сможем воплотить ее!» — Хаширама подошел к столу и принялся растирать тушь. Возможность, что Учиха спалит катоном и послание, и птицу, даже не рассматривалась.