Волчья песня

«Интересно, как там Изуна со своим оками?» — Инари укрылся крылом, но сон все не шел. В гнезде было уютно, но тенгу не мог найти удобную позу. Стоило наконец устроиться, как на глаза попалась торчащая ветка. Инари поправил помеху, но всякое желание отдыхать уже пропало. В груди поселилось странное беспокойство. — Учиха? — пробормотал Инари. — Или тот шиноби со смуглой кожей и смешно топорщащимися волосами? Других привязанностей в мире людей у тенгу не было. Инари почти не помнил свою человеческую жизнь, знал только, что сражался до последнего вздоха. Помнил жар, что рвался из самой сути, и холодную тяжесть мокрой земли. Инари расправил крылья, и воздух принял его в свои объятия. «Теперь земля мне не страшна», — тенгу наслаждался полетом. Вот только крылья словно сами собой несли его в земли людей. Обычно такие полеты приводили его к Учиха. Эти шиноби, в отличие от многих, могли его видеть, да и внешне были похожи, так что тенгу чувствовал некое родство. Учихи всегда были не прочь поговорить, а то и угостить чем-нибудь вкусным. Инари приносил им травы из мира ëкаев, он безошибочно чувствовал, какие из них помогут от болезней, закроют раны. Но на этот раз его целью были не Учиха. Чутье вело его все дальше и дальше, туда, где дышала жаром пустыня. Для большинства людей крупный ворон рассекал вечернее небо, а патрульные Учиха увидели тенгу, в которого переродился их погибший соклановец, приметили и алые отблески в его глазах.

***

«Значит, тот шиноби…» — Инари даже не задумывался о том, как звали объект его интереса. Он всегда мог найти мужчину и делал это, когда возникало желание подшутить или просто понаблюдать. Инари слышал несколько раз, как шиноби отзывался на «Сенджу-сан», так к тому обращалась одна полная женщина, одетая во множество нарядных кимоно. Отзывался он и на «Рю», так называли его люди, носившие такой же мон. «Надо будет, что ли, пообщаться, — чуть рассеянно решил Инари, — а то столько времени наблюдаю и не удосужился». Лес кончился, и теперь тенгу летел над долиной. Вскоре удалось унюхать вкусный запах крови. Многие ëкаи были не прочь отведать человеческого мяса. Подобное желание возникало и у Инари, но гораздо больше ему нравилась рыба. Даже если это были дораяки, приготовленные старой кошкой. «Надо будет наведаться к Некобаа, — решил тенгу, — отнести ей немного кристаллов из гор».

***

Ранение было не смертельно. Само по себе. Но песчаники всегда были коварны и предпочитали использовать отравленное оружие. А потому сейчас Рю лежал на горячем песке и беспомощно дожидался, когда яд довершит то, что не смогли сделать пустынники. Сил пошевелиться не было. Да и боль была такая, что Рю лишь усилием воли оставался в сознании. «Как будто это могло на что-нибудь повлиять», — с горечью посетовал шиноби, готовясь все-таки принять свою участь среди этих проклятых песков, которые так хорошо впитывали кровь. В небе мелькнул птичий силуэт. Зрение мутилось от боли и яда, а потому рассмотреть медленно снижающуюся кругами прямо над ним птицу не было возможности. Но всегда можно было предположить. «Вот уже и стервятники на мое тело слетаться начали», — решил Рю. Рана у него и вправду выглядела и даже пахла отвратительно. Она буквально на глазах начинала загнивать по краям. Так что не было ничего удивительного в наличии тут трупоедов. Скорее было странно, что он был всего один. Наконец птица приземлилась. Это был обычный ворон, пусть и излишне крупноватый для своего вида. Он с интересом разглядывал шиноби, склонив голову набок, и мелкими птичьими шажками приближался к Сенджу, иногда смешно подпрыгивая. — Брысь отсюда, — попытался он отогнать птицу, вот только рука безвольно упала рядом, а кунай шлепнулся неподалеку, так и не долетев до цели. Чего с Рю не случалось с самого детства. — Я еще жив. Слова с трудом выталкивались из глотки и были до того тихими, что напугать ими птицу было и вовсе безнадежной затеей. Насмешливо каркнул ворон. По крайней мере, Сенджу показалось именно так. Рю беспомощно и утомленно прикрыл глаза. Эти действия выпили из него последние силы. «Обидно умереть так: на чужой земле, да еще и в компании птицы, собирающейся поживиться моими потрохами», — с неожиданной ненавистью подумал Рю и все-таки провалился в беспамятство от внезапной вспышки боли. Тьма отступила словно нехотя. Рю почувствовал прикосновения перьев и человеческих рук. Кто-то обнимал его, даря ощущение защищенности. «Это Чистый мир такой?» — боли уже не было, но и сил тоже не прибавилось. Сенджу открыл глаза и невольно вздрогнул: его обнимал Учиха. Рю, конечно, знал, что между их кланами начались переговоры, но это было как-то слишком, да и откуда красноглазому было взяться здесь? Еще и так мирно одетому… Учиха поднял его на руки, как маленького ребенка, за спиной у гостя развернулись большие черные крылья. «Тенгу? — сил дергаться не было, как и противиться странному ощущению защищенности. — Но почему он тогда так похож на Учиху и вроде знаком…» Рю прикрыл глаза, ощутив, как ветер обнял тело.

***

Рю, казалось, спал, но Инари не обманывался и поудобнее перехватил свою ношу. Он смог удержать душу от ухода в Чистый Мир, но и только. Мясная оболочка была отравлена так, что уже гнила. «Если промедлить, то уже ничто не поможет», — Инари летел все быстрее, спеша к своим землям. Он помнил о небольшом озере неподалеку от собственного гнезда. Водоем не обладал какой-то целебной силой, но Инари чувствовал, что силы человека родственны воде. Наконец земли людей остались позади, когда тенгу прорвал тонкую грань реальности, человек ненадолго пришел в себя и вроде как хотел коснуться его лица, но вновь провалился в забытье. Инари почти задел крыльями сверкающую в лунном свете воду. Он знал, где в озерце самое удобное место для купания, и приземлился на берегу, осторожно опустил свою ношу так, чтобы человек мог дышать. Чуть помедлив, тенгу прикрыл его лицо своей маской: это должно было защитить человека от поползновений других ëкаев. Чутье, которому Инари привык доверять, просто кричало о том, что чего-то не хватает и недостающее совсем рядом. Тенгу вспорхнул к гнезду — он стаскивал в него все приглянувшиеся кристаллы, лечебные травы и плоды. Схватив все, к чему тянулись руки, Инари вернулся к озеру, Луна скрылась за облаком, но вода мерцала уже и так. Шиноби нигде не было видно. Затаив дыхание, тенгу ссыпал в воду разноцветные кристаллы, яркие соцветия и стал ждать. Гладь озера забурлила. Первой всплыла маска, волны бережно вынесли ее прямо к ногам Инари. А через некоторое время из воды вылетел переливающийся серебристыми бликами дракон, затем вновь нырнул, скрылся с глаз. Еще несколько мгновений, и новый хозяин озера выбрался на берег. Обрызгал Инари водой, ткнулся мокрой мордой в грудь. «Рю значит «дракон», — развеселился тенгу и сгреб в охапку свою добычу, — я давно хотел поймать дракона*, но они то слишком сильные, то очень осторожные, а этот сам лезет! Жаль, пока перекидываться не научился…» Инари совсем не расстроился, когда его опрокинули на траву, а затем дракон свернулся вокруг. «В гнездо я сегодня не полечу», — решил тенгу и поудобнее устроил крылья.

***

Дракон вынырнул из озера, отфыркиваясь от воды. Рю тряхнул головой пытаясь совладать с двойственностью восприятия. Екаи, коим он сейчас, несомненно, являлся, воспринимали мир совсем по-другому, и это довольно сильно сбивало с толку. Дракон легонько боднул сидящего на берегу тенгу. Хотелось играть и дурачиться, как будто ребенок. «Хотя по меркам екаев я и есть ребенок, — заключил бывший Сенджу, с удовольствием от проделанной шутки рассматривая мокрый и слегка помятый вид тенгу. — А ведь он мне кого-то напоминает». Впрочем, дракон быстро угомонился и дальше брызгаться не стал, обвился кольцами вокруг этого пернатого и успокоился. Пернатый был теплый и странно знакомый. Этого было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя вполне уютно. «Да ведь это Учиха! Причем строго определенный! — понял Рю, стоило ему только повнимательнее вглядеться в тенгу. — Но сколько же прошло лет?» Драконья память хранила многое, но вот это стерлось за чередой сражений. Зато помнились черные перья, которые то и дело попадались на глаза, а то и находились в постели или вещах. Чистый мир не смог удержать Учиху, но тот не стал вредить. Тенгу завозился, пытаясь устроиться поудобнее. Дракон недовольно заворчал, потревоженный чужим копошением, но все-таки мягко подпихнул носом, помогая устроить крылья. Не забывая шевелить усами, ведь это были его дополнительные органы чувств, Рю в очередной раз легонько ткнулся носом в перья. «Кто бы знал, что драконы, подобно кошкам или собакам, осязают с помощью усов!» — восхитился Сенджу, хотя он и не был уверен, что слово «осязание» было в полной мере применимо к екаю. Тенгу протянул руку и коснулся ладонью его лба. «А ведь сестренка будет переживать, — со светлой грустью отметил Рю, прикрывая глаза. Стоило подремать, все-таки вначале отравление, а потом это превращение выпили из него изрядно сил. — Ну ничего, ее можно будет навестить попозже. А пока стоило освоиться со своим новым видом. Да и оставлять этого Учиху сейчас было бы совершенно неправильно. Тем более он столько за мной присматривал!»