"Если ты объятий не раскроешь..."

      Никто не мог предположить, что очередная ночная охота под предводительством Ханьгуан-цзюня и бывшего Старейшины Илина превратится в настоящую катастрофу. Несколько дней назад в Орден Гусу Лань пришло слезное письмо от старосты небольшой деревни, который жаловался, что какая-то темная сущность нападает на их жителей и гостей в лесу даже при свете дня, калечит и убивает. Тропа, проложенная через злосчастный лес, была единственным близким путем до города, и только заклинатели могли бы помочь бедным ремесленникам и крестьянам деревни, чей основной заработок — торговля на городском рынке.       Уже больше часа адепты слонялись по лесу, но не встретили никого, кроме перепуганного зайца да голодной лисицы. В конце концов, Лань Ванцзи принял решение разделиться: младшие адепты должны были осмотреть окраины леса, а он вместе с Вэй Усянем — зайти в самую его чащу. Второго такой расклад устраивал, как никогда: фантазия не на шутку разыгралась, представляя перед взором соблазнительные картинки, чем могли бы заняться супруги темной ночью в лесных зарослях. Но озвучить свои мысли Вэй Ин пока не решился: вот только заберутся подальше… — Похоже, в этой деревне у всех жителей хорошее воображение. Надо предложить им сочинить следующую тысячу правил для вашей Стены Послушания. Они бы точно придумали то, что еще там не написано. Никакой отрицательной ауры я здесь не ощущаю…       В следующий миг Вэй Ин почувствовал плотный сгусток темной энергии у себя за спиной. Он развернулся и выхватил флейту, но не успел издать ни звука: блеснула голубая вспышка Бичэня, и демон, взвыв, побежал вглубь леса. Помчавшегося было за ним Вэй Усяня удержала крепкая рука светлого заклинателя: обернувшись с немым вопросом, от Вэй Ина не скрылось, что супруг стоит не прямо, а словно кренится влево. Хотя голос звучал по-прежнему твердо и уверенно: — Не нужно. Демон ранен. Не выживет. — Он задел тебя? — взволнованно произнес Вэй Ин, приподнимая край ханьфу, которое пропиталось кровью. На ноге, начиная от щиколотки вплоть до бедра, протянулся глубокий неровный порез. — Мгм. Царапина, — покачал головой муж. — Похоже, на твоем теле на один шрам стало больше, Лань Чжань, — невесело усмехнулся Вэй Усянь. — Давай ты присядешь под этим деревом, а я приведу помощь? С моими духовными силами я один не могу стоять на мече, не то, что вдвоем. — Нет! — заклинатель с силой сжал плечо супруга. — Я в порядке.       Вэй Ин знал и об упрямстве своего Ванцзи, и о его причине. И спорить с ним было бесполезно: он никогда не отпустит любимого одного бродить по опасным дебрям. — Обопрись на меня.       Вэй Ин перекинул руку супруга через плечо. Они стали медленно продвигаться по тропе, ведущей к окраине леса, и одна мысль не покидала голову темного заклинателя. Он помнил, что было с ногой Лань Чжаня в пещере Черепахи-Губительницы, и как стойко он переносил эту травму. Почему сейчас ему так плохо? Через несколько минут Вэй Усянь остановился, почувствовав, что муж всей тяжестью своего тела стал наваливаться на него. В это же мгновение Лань Ванцзи бессильно опустился на землю, из последних сил цепляясь за ханьфу Старейшины. — Лань Чжань??? — Вэй Ин находился на грани подступающей паники. Не могла же обычная рана вызвать такое состояние? Он дернул на себя белоснежные верхние одеяния, оголяя ногу супруга. Кровотечения не было, видимо Лань Ванцзи смог остановить его с помощью духовной силы. Но края раны почернели — такого быть не должно. — Яд, — тихо произнес Ханьгуан-цзюнь и закрыл глаза.       Яд… Вот в чем дело! Когти демона были не просто острыми — ядовитыми! Вэй Ин находился на грани помешательства. Он прислонился спиной к ближайшему дереву, прижал бесчувственного Лань Чжаня к своей груди, пытаясь сообразить, что делать дальше. Сигнальных талисманов, само собой, при них не было, а если нести мужа на себе — можно еще больше ему навредить. Остается один вариант. — На помощь!!! — закричал Вэй Ин, надеясь, что адепты его услышат. В этот момент он совершенно не беспокоился о том, что в лесу могла быть не одна тварь. В конце концов, Ченьцин находится при нем, и лучше Старейшина еще раз погрузится во тьму, чем даст кому-то или чему-то снова навредить дорогому человеку.       Лань Чжань неожиданно дернулся в руках супруга, захрипел. Вэй Ин покрепче обнял его, прислоняя голову к своей груди: — Нет, мой хороший, потерпи еще немного.       Вэй Усянь был зол — на самого себя и свою излишнюю самоуверенность, в первую очередь. На адептов Ордена, где их только носит; на Мо Сюаньюя, чье слабое тело и Золотое Ядро, которые ничем не могут сейчас помочь, оказались в распоряжении бывшего Старейшины; на самого Лань Ванцзи — на кой гуль он так рискует своей жизнью, защищая никчемного супруга.       Через несколько долгих минут, которые показались Вэй Ину вечностью, среди деревьев мелькнули белые одежды Ордена Гусу Лань. На тропу сначала выскочил Сычжуй, за ним Цзинъи и еще несколько адептов. Они замерли, растерянно переглядываясь между собой, не решаясь подходить ближе. — Что встали? — Вэй Усянь пытался говорить спокойно, но голос срывался, и слова прозвучали грубо. — Ханьгуан-цзюня ранила та ядовитая тварь, за которой мы охотились. Его нужно срочно доставить в орден!       Обратную дорогу до резиденции Гусу Вэй Ин не запомнил. Как только находившегося без сознания Лань Ванцзи аккуратно положили на кровать в цзинши, Сычжуй и Цзинъи помчались в лекарское крыло за помощью. И по закону подлости, естественно, они наткнулись на Лань Цижэня, который спешил в дом племянника за отчетом о ночной охоте. Через несколько минут все в Облачных Глубинах знали о ранении Ханьгуан-цзюня.       Лекарь, седовласый низкорослый мужчина в клановых одеждах, быстрой семенящей походкой вошел в покои супругов и сразу схватился за руку Второго молодого господина, слушая рваное биение сердца. Следом за ним белоснежной и очень злой фурией влетел дядя Ванцзи, и с порога потребовал немедленных объяснений. Вэй Ин, игнорируя дышащего злобой Лань Цижэня, обращаясь по большей части к лекарю, начал сбивчиво рассказывать о произошедшем. Но толку от его истории не было: что за демон — не видели, чем отравлен — непонятно. Учитель Лань, по обыкновению, хотел уже разразиться гневной тирадой, но, взглянув на убитое горем лицо Вэй Усяня, на этот раз сдержал свой порыв. Он обратился с вопросом к лекарю: — Что скажете?       Пожилой мужчина отпустил запястье Второго Нефрита, которому проверял пульс, и, тяжело вздохнув, поднялся с постели. — Золотое ядро смогло на короткий промежуток сдержать распространение яда. Если бы господина доставили на пару часов раньше и если бы мы знали, что за тварь его ранила… Кровь уже разогнала эту желчь по телу. Мы приготовим общее противоядие, но все зависит от того, насколько сильным окажется сам молодой господин Лань. И насколько благосклонны будут к нему боги.       Перевязав ногу и откланявшись, лекарь поспешно покинул дом: теперь каждая минута была на счету. Лань Цижэнь продолжал молча буравить взглядом младшего племянника и его мужа. — Ванцзи? — в цзинши вошел Лань Сичэнь. Увидев брата в бессознательном состоянии, глава Ордена быстрым шагом пересек комнату и опустился на колени возле кровати. Он сжал ладонь Лань Чжаня, а затем, к ужасу Лань Цижэня и удивлению находившихся в покоях адептов и Вэй Усяня, приник к ней губами. — Сичэнь, что за неподобающее пов…       Первый Нефрит поднял руку, жестом останавливая своего дядю. — Выйдите. — Что?! — Вэй Ину показалось, что старик сейчас задохнется от нехватки кислорода. Или от бесстыдства своего племянника. — Я попросил всех выйти, — терпеливо повторил Цзэу-цзюнь, не оборачиваясь.       Под недовольное сопение учителя Лань все присутствовавшие при этом неловком моменте, кроме самого главы Ордена и Вэй Усяня, покинули помещение. Старейшина понял, что никто, помимо него, не заметил светлую вспышку, которая возникла от поцелуя Сичэня: он вливал свою ци брату, а его жест был воспринят как несдержанное проявление чувств. Еще через несколько минут в покои супругов тихо пробрался помощник лекаря с целебным настоем и, наказав поить им раненого каждый час, так же бесшумно скрылся за дверью.       Сколько прошло времени после того, как они остались вдвоем, не считая без чувств лежащего Лань Чжаня, Вэй Ин не знал. Через окно было видно, как Облачные Глубины постепенно окутывались сумерками; тишина в цзинши стала практически ощутимой. Лань Сичэнь был единственным, кто не спрашивал, что произошло. Возможно, ему уже обо всем доложили адепты, которые присутствовали на этой несчастной охоте, а может, его больше волновали последствия, а не причины состояния любимого младшего брата. Он продолжал держать Ванцзи за запястье; в районе соприкосновения их рук то и дело голубыми всполохами проскальзывала светлая энергия. Когда последняя чаша лекарства была влита в больного, Первый Нефрит ордена Гусу Лань наконец заговорил. — Молодой господин Вэй, вам нужно отдохнуть. Можете занять ханьши, я останусь с братом, — сказал Лань Сичэнь, при этом ни на секунду не отрывая взгляда от серого лица Второго Нефрита. Но и сам глава Ордена выглядел болезненно: долгая уединенная медитация и передача духовной энергии не прошли даром, высосав из Лань Сичэня все силы.       Вэй Ин отрицательно покачал головой. Он с трудом отпустил руку супруга и подошел к Цзэу-цзюню, помогая ему подняться. — Отдохните, глава. Вливание энергии уже не поможет, его кровь сама должна справиться с ядом. Я позабочусь о Лань Чжане.       Лань Сичэнь хотел что-то возразить, но не стал. И Вэй Ин был благодарен Цзэу-цзюню за это. Сейчас как никогда он желал побыть с супругом наедине.       На пороге мужчина обернулся. — Все будет хорошо. Он сильный. Он справится.       Проводив главу Ордена, Вэй Ин осторожно прилег рядом с мужем. Он пристально всматривался в бледное лицо, пытаясь заметить хотя бы проблеск сознания, намек на улучшение. Но губы и веки были плотно сомкнуты, а выражение спокойствия давало обманчивое представление о простом сне Лань Чжаня. Сейчас Вэй Ину казалось, что слишком мало он говорил супругу о том, что любит и дорожит им больше всего на свете. Лента, повязанная на левой руке, нещадно жгла кожу, напоминая о любовной клятве. Нежно целуя закрытые глаза, Вэй Усянь шептал слова, которые накопились у него за этот день; выплескивал чувства, что застряли комом в горле. Единственное, чего он не позволял себе делать — плакать. Жалость — точно не помощник в сложившейся ситуации.       Когда лунный свет проник через открытое окно в цзинши, Вэй Ин почувствовал охватившую все тело усталость. Он, как мог, боролся со сном, но ночь на охоте и погрязший в тревогах день давали знать слабостью и головокружением. Старейшина даже не помнил, удалось ли ему сегодня поесть: кажется, Сычжуй приносил что-то для них с Цзэу-цзюнем, а дальше — провал в памяти. В очередной раз вытерев мокрым полотенцем испарину со лба мужа и немного побродив в темноте по дому (свет не зажигал — полнолуние сегодня было необычайно ярким), Вэй Ин сдался: он аккуратно залез под руку супругу, положив голову ему на грудь. «Только пять минут» — прошептал Вэй Усянь то ли себе, то ли Лань Чжаню, закрывая глаза…       Вэй Ин резко поднялся. За окном уже появилась розовая полоска, предвещающая скорый рассвет. Почему так светло? Он же задремал на несколько минут…       Старейшина обернулся к мужу, забыв, как дышать. Глаза Лань Ванцзи были широко открыты, но зрачки не двигались. Грудь не поднималась — дыхания не было. Один стук сердца и… — ЛАНЬ ЧЖААААНЬ!!!