"Если ты объятий не раскроешь..."

      Вэй Ин очнулся в темноте и долгое время лежал совершенно без движения, пытаясь понять, в какой реальности он оказался. Невольно вспомнилось собственное воскрешение: тогда Старейшина также не понимал, где находится и что с ним происходит. Вэй Усянь боялся пошевелиться, боялся того, что всё произошедшее - не сон, и он сейчас проснулся в пещере в полном тоскливом одиночестве. Хотя в глубине его сознания блуждала мысль: поверхность, на которой он лежит, никак не подходит под определение “каменного пола”. - Тебе снилось что-то плохое, - раздался такой родной голос в тиши дома.       Наконец, отогнав от себя последние остатки самого дурного сна в его второй жизни, Вэй Ин робко поднял голову и столкнулся взглядом с обеспокоенным янтарными глазами. Успокаивающие поглаживания по спине окончательно привели в чувство, и память начала услужливо подкидывать события прошедшего утра.       “ЛАНЬ ЧЖААААНЬ!!!” - наверное, крик Вэй Усяня услышал каждый в Облачных Глубинах. Как можно было уснуть, оставив раненого супруга без присмотра? О чем он думал?       В этот момент золотые глаза, которые, казалось, навсегда застыли, моргнули, и в них отразилось удивление на такую бурную реакцию супруга.       Лань Сичэнь ворвался в цзинши в ту секунду, когда Вэй Ин, сидя спиной к двери, склонился над Лань Чжанем, полностью скрывая его собой от взора подошедшего главы Ордена, и исступленно целовал лицо и шею Ванцзи. Цзэу-цзюнь, увидев такой порыв господина Вэя, сделал вывод, что с братом произошло непоправимое. Отчаяние захватило его с головой, и, в несколько шагов преодолев расстояние между ним и кроватью, Лань Сичэнь рванул за шиворот Старейшину, отбрасывая того в сторону под недовольное шипение последнего. На что, как и Вэй Ин ранее, получил удивленный взгляд от своего вполне живого брата.       Осознав ошибку, Лань Хуань устало опустился на кровать и закрыл лицо руками. Так, в полной тишине, которую не прерывал даже беспокойный Вэй Усянь, он просидел до тех пор, пока чьи-то пальцы настойчиво не потянули за длинный рукав ханьфу. Глава повернул голову и увидел, что это Лань Ванцзи продолжал упрямо дергать ткань его белоснежной одежды - как в детстве, словно хотел обратить на себя внимание старшего брата. С мягкой улыбкой Лань Сичэнь потянулся и чмокнул Лань Чжаня в лоб - действие, которое он совершал в последний раз, когда Ханьгуан-цзюнь был еще совсем ребенком. И услышал громкое ревнивое покашливание откуда-то из-за спины.       Цзэу-цзюнь виновато посмотрел на темного заклинателя: - Ради всех богов, простите меня, молодой господин Вэй. Я... - Не берите в голову, глава, - ярко улыбнулся Вэй Усянь, не в силах сдерживать распирающего изнутри счастья. - Сегодня наш А-Чжань тоже напугал меня до смерти.       Смущенно предложив помощь и получив отрицательный ответ, Лань Сичэнь с облегчением покинул дом, вытолкав заодно подошедшего дядю и любопытных младших адептов. - Тебе надо искупаться, Лань Чжань.       Дождавшись утвердительного “мгм”, Вэй Ин сам натаскал заранее нагретой (спасибо Лань Сичэню за проницательность) воды в бочку, помог мужу раздеться и погрузиться для купания. Осторожно смывая болезненную испарину с тела Лань Чжаня, имея возможность касаться теплой кожи Второго нефрита, Вэй Усянь чувствовал себя легко и спокойно. Счастье захлестнуло его и побудило немного попроказничать. Он наклонился и провел носом вдоль ключицы супруга, затем оставил нежный поцелуй и вдруг впился в это же место зубами. Раньше за такие проделки Старейшина был бы утянут в бочку прямо в одежде, но сейчас изможденный ядом Ванцзи только скосил глаза в сторону любимого и улыбнулся краешком губ. И этого Вэй Ину было вполне достаточно.       Отведя еще ослабленного супруга обратно в постель, слегка ополоснулся сам, переоделся и нырнул под одеяло, крепко прижимаясь к боку своего Ханьгуан-цзюня. Счастливые секунды внезапно сменились осознанием, что всё могло быть иначе, и в настоящую минуту Старейшина, вместо того, чтобы обнимать мужа, оплакивал бы его бездыханное тело.       И его прорвало. Вэй Ин внезапно взревел, словно лютый мертвец, затем перевернулся на бок, утыкаясь куда-то в плечо мужу, вдыхая такой родной запах сандала, и зарыдал. Лань Чжань не стал ни о чем спрашивать, просто аккуратно вытащил свою руку из-под Вэй Усяня и крепко прижал к себе дрожащее тело супруга. Какое-то время темный заклинатель не мог сказать ничего внятного, лишь шептал несвязанные между собой слова, пока жаркие объятия и ласковые поцелуи не успокоили и немного не растормошили его. - Ты не моргал, ты не дышал… - всхлипывал Вэй Ин на груди супруга, стирая слезы о его ночную рубашку. - Мгм. Любовался тобой, - последовал ответ и легкий поцелуй в макушку.       Вэй Ин замер, от шока перестав даже лить слезы. Как Лань Чжань может так просто говорить подобное? Не остановив внезапного порыва, Старейшина приподнялся и, обхватив ладонями еще бледное лицо мужа, стал осыпать его короткими поцелуями, надолго задержавшись лишь на губах своего благоверного. - Лань-гэгэ, зачем ты так со мной? - оторвавшись от Лань Чжаня, рассмеялся Вэй Ин. Он прижался к щекой к груди супруга, слушая ровно бьющееся сердце - свою самую любимую музыку. Второй в его списке шла мелодия “Забыть о сожалениях”.       Уставший и разморенный теплом ненаглядного мужа, Вэй Ин погрузился в крепкий сон и, видимо, проспал более пяти часов: в комнату уже не проникал солнечный свет, сменившись на вечерние сумерки. Сон никак не выходил у него из головы, что, по всей видимости, не укрылось от проницательного Ванцзи. - Расскажешь? - помолчав, спросил Лань Чжань. - Не о чем говорить, гэгэ. Ничего там не было, - пожал плечами Вэй Ин, давая мужу понять, что не желает вспоминать о сне. Но, подумав, добавил: - И тебя не было... - Мгм. Не было. Я же здесь. Да, здесь, в цзинши, где каждый день шептались страстные признания; здесь, прямо в этой постели, где они столько раз любили друг друга; здесь, в беспокойном сердце Старейшины, где надежно спрятаны все чувства к мужу. Вэй Ин, закрыв глаза и прильнув к теплой груди Лань Чжаня, улыбнулся своим мыслям. Тревоги и волнения прошедшего дня ушли, оставив после себя легкую, даже приятную, усталость. Теперь всё будет хорошо. У них будет хорошо… На следующий день жители деревни, отправленные на поиски Вэй Ина-Мо Сюаньюя старостой Ваном, нашли в пещере уже остывшее тело заклинателя под белой накидкой. К посиневшим губам навсегда примерзла счастливая улыбка.