Чао, Антонио!

— Так что будем делать? — не выдержав паузу, озвучил я нашу очевидную проблему. — Хочу есть, — глядя на копию самого себя, аппетитно уплетающего колбасу, произнёс Альбус. — Тоже кровяную? — усмехнулся я. — В чулане на кухне ещё много осталось... — протянул он. — Тебе нельзя, а то я вас путать начну, — ответил я, и был весьма близок к истине. — Нас путать? Я что, по-твоему, похож на это? — скорчил обиженную гримасу Альбус, прислушиваясь к какому-то шуму во дворе за окном и показав рукой на... На то место, где мгновение назад на полу сидел дубль. Затем опять раздалось громкое блеяние вернувшихся с пастбища коз, уже совсем близко. И звук разбившегося окна, моя ругань и крик... И две задницы Дамблдора впереди. Дубля и настоящего Альбуса, когда через подоконник они - друг за другом, прыгнули в заросший цветами палисадник. Чупакабра явно за козами, а Дамблдор за чупакаброй. Его мысленный приказ помог мне быстро понять случившееся, но действовал я почти рефлекторно... И вот мы бежим по утрамбованной глине двора, а затем по скошенной стерне за воротами. Причём он в белой длинной ночной сорочке, а я в одних кальсонах и оба босиком. Из-за всей этой возни с чупакаброй, мы совсем забыли одеться... И я не могу остановить смех, впрочем, как и Альбус. Но, лично я, смеялся не только от этого, а больше от манеры передвижения дубля, маячившего впереди и пытавшегося бежать на двух ногах, периодически переходя в галоп на четвереньках. Это был целеустремлённый бег упитого в стельку спринтера! Или страуса - пробующего на бегу снести два яйца сразу и не упасть при этом. Причём ноги лже-Альбуса периодически запрокидывались ему почти за затылок - когда он переходил на попеременное их использование, поднимаясь вертикально, вместо больших кроличьих прыжков на всех четырёх конечностях. Жизненная привычка чупакабры бегать горизонтально на шести лапах и балансируя хвостом, явно мешала переходу к человеческому бегу на двух ногах. Но дубль на ходу осваивал прямохождение. Зрелище было почти жуткое, но одновременно, до истерики, дико смешное. И он ускорялся... Однако, быстрая тварь! Мы с Дамблдором дружно аппарировали, чтобы его догнать, но эта зараза уже скрылась в кустах форзиции, ломясь напрямик через густые колючие заросли. — Козы блеют там, скорее... — Альбус тяжело дышал, и я тоже. Ведь мы, маги, не имеем привычки быстро бегать. Волшебные палочки и заклинания переноса позволяют почти не вставать с места, расслабленно развалясь в кресле или на кровати, рано делая тела дряблыми и ленивыми. Лишь благодаря нашей молодости и суровым студенческим тренировкам в Дурмстранге, а так же некоторой физической закалке, приобретённой в недавних путешествиях, мне и Дамблдору ещё удавалось преследовать неуловимого дубля. Не знаю, что сдержало меня направить "Инферно" на кусты, которые теперь до крови царапали кожу, пока мы через них пробирались. Наверное, страх подпалить и чупакабрика. "Так... Подобные мысли уже совсем меня не радуют... Альбус, я превращаюсь в размазню! Готов за тебя и твою попку жизнь отдать, и боюсь навредить зверушке... А дальше что? Мир решу спасать от всяких тёмных магов, манипулируя тупыми школьниками? Тьфу, какая-то чушь лезет в голову... Или это опять предвидение?" — Ай, бля! Ай, моя сорочка... — пыхтел рядом Дамблдор, продираясь через хлёсткие ветки. "И зачем надевать сорочки со всякими оборками и рюшами, Альбус? Чтобы потом ими за всё цепляться? Похож на девку..." — невольно подумал я. "И что? Это значит - менее привлекателен для тебя?" — кольнул меня, своей ответной мыслью, Дамблдор. Началась короткая мысле-битва в голове. "Пшёл прочь!" — использовал я на Альбусе акклюменцию. "Бе, не поможет", — отпарировал он. Бе, бе-е, бе-е-е... Всё громче звучало в моих ушах. "Да понял я, Альбус! Хватит дразнить!" — Это не я, это козы, — привёл меня в чувство запыхавшийся голос Дамблдора. Мы наконец-то вывалились из кустов. И как раз вовремя. Чупакабра, выпустил зубы. И теперь, в облике Альбуса, жутко походил на пираний, которых мы встречали в Амазонке. Навострился на горло ближайшей козы, которую удерживал руками, облизнулся, и уже готов был впиться. — Экспелиармус! — закричал Альбус взмахнув волшебной палочкой. Взбрыкнув копытами, коза отлетает от чупакабры. Далеко, по высокой дуге. Интересно, выживет или нет? У Альбуса силы-то, немеряно. — Блядь! Аберфорд убьёт меня, если хоть одна его коза из-за меня сдохнет... — истерит Дамблдор, пытаясь отчаянно удержать дубля, одновременно ногой отгоняя тупых орущих коз. На его счастье, отлетевшая животинка резво подскакивает на ноги и задаёт рекордного стрекача вдаль по полю. Её примеру следуют и все остальные. Тут поспеваю и я, туго скрутив лже-Альбуса в жёстком заднем захвате. — Фух... — переводит дух Альбус: — Веди этого придурка в дом, пока нас никто не увидел. А чупакабра явно расстроен, что ему не дали испить свежей козьей крови. Даже на глазах проступают слезы. "Драконья печёнка! Неужели он унаследовал плаксивость Альбуса?" — Гляди, полная копия тебя, — не удержался я от подкола. Дамблдор смотрит сердито. — Аррр... — дубль, воспользовавшись ослаблением моего захвата, вырывается и пытается убежать снова, но я успеваю его схватить. — Ежа тебе в зад, Гел! — кричит Альбус: — Хоть свяжи его чем-нибудь. Весь мир желает покорить, а сам не может удержать одну голодную ящерицу. — Чем прикажешь его вязать, Альби? Моими кальсонами? — уже в ответ кричу я, поняв что в этой суматохе забыл собственную волшебную палочку в спальне Дамблдора. "Маг без палочки, что голый на морозе!" — сразу вспоминается мне поговорка Дурмстранга. А в голову лезет другая, уже студенческая присказка: "В Дурмстранге жопой не тряси, а то могут отъебсти!" Вельзевулова задница! Именно так сейчас я себя и чувствую. Стоя в одних подштанниках на краю поля, пытаясь удержать одного брыкающегося Альбуса, под насмешливым взглядом другого. Два рыжих истерика на мою голову - это уже перебор... А чупакабра, сильная бестия - пыхтит, отчаянно упирается и ужом пытается вывернуться из моего клинча. "Я за ним бегать не буду," — влетает ко мне в голову мысль Дамблдора. И смотрит с укоризной - мол, твоя зверюшка, ты за неё и отвечай, а я устал и тут посижу. — Не тупи! — кричу я Альбусу: — Палочка у тебя и кусты рядом. Наколдуй верёвку из веток! Дамблдор молча уставился на зажатую в своей руке палочку, словно впервые её увидел. А дубль, словно поняв наши слова, резко подпрыгивает и, сбросив мои руки, вновь опрометью кидается вслед за убегающими козами. — Шайсе! Найн! Я тоже не побегу, — констатирую я, устало опускаясь на землю - потный и запыхавшийся, как магл в каменоломне. Эта безумная возня отняла у меня последние силы. Всё - хочу отдохнуть. За все свои 17 лет жизни я столько ещё не бегал, как этим утром. Клонит в сон. " Может прилечь?" — посылаю я риторический вопрос. Альбус кивнул и присел рядом, обняв. Приятно. — Я знаю проблему магов - мы слишком ленивые и уступаем маглам в выносливости: — констатирует он: — Законы природы одинаковы для всех. Магия отнимает слишком много жизненной энергии и размягчает тело. А обратный, особенно резкий, переход на физические нагрузки - вообще опасен. Я согласно кивнул, опуская отяжелевшие веки. Именно поэтому маги в быту весьма медлительны. А, кроме того, общеизвестно, что большинство противников на магических дуэлях, во время Турниров и в матчах по квиддичу гибнет не от заклятий или травм, а от банального психического истощения. Организм выплёскивает запас всех сил, и органы тела просто перестают работать. Удерживать баланс, не переходя критической грани - именно этому учат во всех Магических Школах, начиная с первого курса. "Угу..." — эхом раздаётся в моей голове мысль Дамблдора. Да, маги хороши и опасны как спринтеры - в быстрых, коротких действиях. А марафон - не наше кредо... Вот и мы с Дамблдором, оба были уже, кажется, в полуобмороке. Поднимающееся летнее солнце только ещё больше расслабляло. Уже было плевать и на коз, и на чупакабру - резво носящегося по округе. Проваливаюсь в негу. Вижу, как голый Альбус трётся о мою ногу. Вижу, как мальчик со шрамом на лбу, почему-то не голый и не трётся... И всё время что-то спрашивает меня о чём-то. А я уклончиво отвечаю... Нет, фу! Пора перестать курить этот долбаный синий кальян, отнятый нами у гусеницы. Он вызывает странные видения...