Славкино наследство

В начале следующей недели лучше не стало, сосед меня или игнорил, или разговаривал сквозь зубы, когда нам приходилось пересекаться в пределах квартиры. Он явно не планировал в ближайшее время забывать мне мою хулиганскую выходку. Но, по-хорошему, моей вины в этом было столько же, сколько и его. Когда врываешься в чьё-то личное пространство, будь готов к сюрпризам. Да и потом, его никто не заставлял оставаться и досматривать шоу до конца. И всё же Женёк на меня взъелся. Я его много каким видел за все месяцы совместного проживания, но таким взвинченным, пожалуй, впервые, и общаться с таким Женей было сложно. Неожиданным буфером между нами стал мой второй кореш, которому вдруг понадобилось где-то перекантоваться, и он попросился к нам с Женей на ночевку на несколько дней. Выяснилось, что к Илоне приехали какие-то родственники из Кабардино-Балкарии, так что в их с Серым съемной квартире стало совсем тесно, и дружбан решил свалить на время, не мешать своей женщине общаться с родней. К родителям Серый поехать не мог, потому что давно разосрался с ними на почве их религиозной шизы, а больше ему некуда было особо деваться, так что во вторник днем я получил от него сообщение «Слушай, Славик, тут такое дело…» Пообщавшись с ним, я переслал переписку Жене с вопросом: «Ты не против, если он у нас потусит пару дней?» Сосед отбил в ответ короткое «Не против», и больше ничего не писал. Было отрадно знать, что, хоть я сам и оказался у Жени в опале, моих друзей он слать нахер не собирался и не считал, что пребывание Серого у нас дома его как-то потеснит. Тем же вечером Серёга появился на пороге нашей квартиры с небольшой спортивной сумкой, тяжелыми пакетами из супермаркета и жизнерадостным: — Здорово, пацаны! Я привез пожрать и много пивка. — Да ладно, не стоило, — хмыкнул я, забирая у него ношу. — Чё, мы тебя не накормим, что ли? — Не, бро, мои предки хоть и с припиздью, но воспитали меня правильно: напросился в гости, купи жратвы хотя бы, — Серый сбросил ботинки, снял куртку и пожал мне руку. — Хорош, не набивай себе цену, — фыркнул я. — Проходи давай, сам знаешь, где что. Серёга прошел на кухню и обрадовался, увидев там Женю. — Привет, бро. Едва узнал тебя без рюкзака, — пошутил он, пожимая ему руку. Женёк в такой же теплой манере поприветствовал его, но на меня даже не посмотрел, забирая пакеты. Он явно больше был рад присутствию моего друга, чем моему, и меня это одновременно раздражало и забавляло. После ужина Серый с удовольствием потянулся, открыл банку с пивом и расслабленно растекся на стуле. — Сыграешь, может? — спросил он Женю с надеждой в голосе. Тот посмотрел на часы. — Поздно уже. — Да ладно, время еще детское. Сыграй, у тебя пиздато получается. Женя усмехнулся комплименту. — Что-то я не помню, чтобы вы билеты на мой концерт покупали, — поддразнил он. — Э, алё, я пивас притащил, — Серый толкнул к нему пару банок. — Я думал, это за ночлег, — продолжал стебаться сосед. — Жратва за ночлег, бухло за концерт, — развел руками мой кореш. — Не, я за еду и бухло не работаю, — насмешливо отказался Женёк. Серый в притворном отчаянии всплеснул руками и посмотрел на меня. — Славон, помогай. Уговори его сыграть. Тебе-то повезло, живешь тут с маэстро, слушаешь живые выступления бесплатно, а нам, простым смертным, какие-то крохи перепадают. Женя засмеялся, слушая эту откровенную лесть. Я скептически покачал головой. К моему большому сожалению, сосед при мне больше не играл. Если он и брал в руки гитару, то только тогда, когда меня не было дома. — Не, не слушаю. Ты не представляешь, как трудно уговорить маэстро играть перед аудиторией, — сказал я Серому. — Если у аудитории хуёвое чувство юмора, то конечно, перед ней никто играть не будет, — фыркнул Женя, глянув на меня с неприязнью, и я понял, что ту дебильную шутку про минеты мне так и не простили. — Ладно, щас схожу за инструментом. — Слав, у тебя можно пыхнуть? — спросил Серый, доставая свою электронку, когда сосед вышел. — Можно, — пожал я плечами. — Давно ты эту хуйню пыхать-то начал? — Да Илона подсадила. Она с обычных сигарет на эти перешла, я тоже попробовал и чёт подсел. Ты сам не? — Не, я по старинке, но ты можешь убиваться об своё дерьмо, я не против, — хмыкнул я. — Говнюк, — прокомментировал Серый, но благодарно кивнул и затянулся. Вернувшись с гитарой, Женя чувствительно задел меня ею, проходя мимо, и это вполне могло произойти нечаянно, но мне так не показалось. Я возмущенно цыкнул на него, но промолчал, потирая плечо и смотря на то, как он устраивается на стуле с гитарой. — Ну что, пожелания есть? — посмотрел он на Серого. Тот глотнул пива и ответил Жене хитрым взглядом. — Давай так, я называю песню, и, если знаешь ее, играешь, и я проставляюсь, а если не знаешь, проставишься ты и выучишь ее к следующему разу. — О, челлендж, — ухмыльнулся сосед. — Давай, жги. — Сектор Газа «Лирика», — нечетко из-за электронной сигареты во рту сказал кореш. — Да ты шутишь, наверное, кто же не знает «Лирику», — засмеялся Женя и тронул струны. Не подпевать «Лирике» было невозможно, только вот я не учел, что слушать эту порнушную песню, исполняемую Жениным красивым голосом, который и так у меня в последнее время вызывал неподобающие реакции, будет настоящим испытанием для моей выдержки. На строках «И опустится плавно на пол всё твоё бельё», «Два пылающих тела сольются в ночной тишине» и «И следы на постели напомнят про счастливую ночь» мои мысли утекли в единственно возможном направлении, и воспоминания ударили с новой силой. Безуспешно пытаясь унять возбуждение и думая о том, как же Серый меня подставил выбором композиции, я старался подпевать так, чтобы голос не выдал мое пикантное состояние. Ситуацию немного облегчало то, что Женёк на меня ни разу не взглянул. Он снова будто ушел в себя, пока играл и пел, не обращая внимания на нас с Серым. Мне оставалось только порадоваться этому, потому что я был уверен, что, пересекшись взглядом с соседом, я бы наверняка спалился. — Вот это оттяг, — прокомментировал Серёга, когда Женя закончил. — Тебе реально надо этим зарабатывать. Сосед шутливо поклонился. — Что дальше? — Джонни Кэша можешь? «Solitary Man». — Ты весь вечер собираешься мне проигрывать? — усмехнулся Женя, начиная играть интро. — Только она не Джонни Кэша, его был кавер. Песня написана Нилом Даймондом в 1966 году, Кэш перепел ее тридцать четыре года спустя. — Не знал, — признался Серый, удивившись Жениным познаниям. — Я ее только у Кэша слышал, и она мне у него очень нравится. — Угу, — поддакнул Женя. — Многие с ней познакомились из-за кавера Кэша, сложно спорить, что у него круто получилось. Пока я слушал, как Женя поёт одну из любимых песен Игоря, мне пришло в голову, что дяде она в действительности очень подходила. Да, у него периодически были отношения, но после того, как любимая девушка предала его и не дождалась из армии, никаких серьезных отношений он так и не построил и оставался всю жизнь одиночкой. «Don’t know that I will but until I can find me A girl who’ll stay and won’t play games behind me I’ll be what I am A solitary man Solitary man» Размышления об Игоре весьма кстати отвлекли меня от того, чтобы думать исключительно содержимым штанов, но одновременно опечалили. Глянув на Женю и заметив, как опустились уголки его губ, я понял, что его занимали похожие мысли. — Korn «Liar», — заказал дальше Серый, и Женя присвистнул. — Два — один, — признал он поражение в этом раунде. — Песню знаю и люблю, но сыграть не смогу. — Ха! — зажав банку с пивом между колен, Серый победно хлопнул в ладоши. — Ща, погодь. Он поставил свою банку на стол и ушел в прихожую. Женя вопросительно поднял брови, но я пожал плечами, я не знал, что задумал кореш. Серый вернулся с планшетом, достал его из своей сумки, очевидно. Протянув его Жене, он сказал: — На, вкуривай. Я увидел, что на экране аппликатура аккордов и засмеялся. — Ты хочешь, чтобы он сейчас этим занимался? — А почему нет? У него получится. Пусть хотя бы попробует. Попробуешь, Жень? — М-м-м, да сегодня вечер челленджей, — хмыкнул сосед. — Ну давай, попробую. Но не гарантирую, что не хуйня получится. — Хуйня у него получится, ага, щас, прибедняешься много, — сказал Серёга с презабавнейшей смесью неодобрения и лести. — Ну ты сравнил тоже… Акустическую версию и басы, впечатление другое совершенно, — не согласился Женя. — По-е-бать, — по слогам произнес Серый, махнув рукой. — Всё равно пиздато выйдет. — Ты эксплуататор, Серый, — осуждающе проговорил я. — И манипулятор, — добавил Женя, усмехнувшись. — Я теперь понимаю, почему вы двое дружите. Потом, когда уже подвыпивший Серый под аккомпанемент Жениной гитары орал «Oh my god, how can you deny the flood», весьма неубедительно косплея Джонатана Дэвиса, я сунул ему в руки следующую банку пива, чтобы его заткнуть, потому что время на часах стремительно переставало быть детским, и мне не хотелось последующих разборок с соседями, которым Серёгины вокальные потуги точно потревожили бы вечерний отдых. — А ты сам сочиняешь что-нибудь? — поинтересовался Серый после. — Нет, композитор из меня так себе, — покачал головой сосед. — Да ёпта, опять прибедняешься, — раздосадованно сказал Серёга. — И чё, прям ни одной песни не сочинил никогда? — Сочинял в подростковом возрасте, сейчас уже нет. Я заинтересованно слушал их разговор, не встревая. Мне Женёк никогда не рассказывал, что сам сочинял песни когда-то. — Своё, может, сыграешь тогда? — Серый как клещ вцепился в Женю, его явно впечатляли Женины таланты, и он не собирался позволить моему соседу так просто соскочить. — Ну нет, — захохотал Женёк. — Мне было пятнадцать, ты представляешь, что там? Там лютое эмо-дерьмо, я бы это никому не стал показывать. — Да ладно, тут все свои, — отмахнулся Серёга. — Давай, бро, сыграй, а? Не жмись. Женя состроил скептическую физиономию, очевидно размышляя, куда бы Серого подальше послать, но потом вдруг передумал. — Окей, хрен с вами, сыграю вам немного. Но кто первый заржёт, того уебу гитарой, — нервно хохотнув, предупредил он. Меня неприятно кольнула мысль о том, что мой пьяный дружбан за один лишь вечер развел Женька на то, чтобы тот сыграл одну из собственных песен, а при мне сосед даже чужое творчество играть не хотел. Насколько же по-мудацки я себя вел с Женей, что он категорически отказывался мне открываться? Мелодия Жениной песни была бодренькой, немного панкушной, но текст — депрессивным и вынуждающим задуматься о том, что же заставило пятнадцатилетнего Женю такое написать. Мне почему-то казалось, что это было не обычное тинейджерское заламывание рук и вопли «меня никто не понимает», и не модное «вот сдохну, тогда узнаете». И говоря про «лютое эмо-дерьмо», Женя значительно преуменьшал то, насколько личной была его лирика. Он не трендам пытался следовать, сочиняя депрессивную лирику на английском, он эти тексты через какую-то свою драму пропускал. «I'm gonna die, I'm gonna die Not gonna let you make me cry You are a fucking monster Dying is all I hope for» — Хуяссе… — вырвалось у меня. — Мде, — крякнул Серый задумчиво. — Значит, не у меня одного предки гондоны… — он поднял свою банку и протянул руку в Женину сторону. — За то, что пережили батю-уёбка. — За то, что пережили батю-уёбка, — согласно кивнул Женёк и чокнулся с ним своим пивом. Я задался вопросом, как Серый понял, что песня про Жениного батю. Но, наверное, люди, которые выросли в семье с проблемами, хорошо понимали других с похожими проблемами. Я не знал наверняка, что происходило у Серого дома, когда он рос, но точно знал, что его родители были двинутыми религиозными фанатиками, так что детство у Серёги сложилось откровенно хреновое и сложное, и о своих предках он всегда отзывался с большой долей озлобленности. В принципе, все мои близкие друзья могли «похвастаться» какими-то траблами в семье и непростыми отношениями с родителями. Выходит, и Женя из их числа. — А ты чё не пьешь, Славон, у тебя тоже был батя-уёбок, — Серый пихнул меня своим пивом в бок, выплеснув немного на мою футболку. Я не стал ругаться на пьяного кореша. — Да в том-то и дело, что не было. У меня вообще не было бати, он отъебнул раньше, чем я был в сознательном возрасте, чтобы его запомнить. Для меня Игорь был отцом, — проговорил я и, не удержавшись, посмотрел на соседа. Женя пробормотал тихое «Блядь» и допил свой напиток залпом. Гитару потряхивало у него на коленях от того, как он нервозно притопывал ногой на месте. Серый не заметил резко скакнувшего эмоционального напряжения, икнул и сказал: — Потому и уёбок, что отъебнул. Ладно, чё мы о грустном. Сыграешь ещё, Жень? — Нет, спать пора, — отказался сосед. Серёга приуныл, но признал, что да, пожалуй, пора. Он к нам в будни нагрянул, в конце концов, и рабочий день в среду никто не отменял, а мы и так засиделись. Я сказал ему, что он может разместиться на ночевку в зале, комната хоть и проходная, но вставать мы все должны были рано, так что неудобств Серому это не причинило бы. — Ты, главное, без стука к Славке в комнату не заходи, — язвительно посоветовал Женя, а потом немного нервно усмехнулся. — Впрочем, со стуком тоже не заходи, — сказал он и ушел, снова проходя мимо меня с гитарой, но на этот раз я увернулся, чтобы мне не прилетело — нечаянно или специально. — О чем это он? — не понял Серый. — Да так, был один инцидент, — махнул я рукой, но кореш моментально просек фишку. — Дрочил, что ль? Да ладно, чё смущаться, все свои. Вы, главное, это… Голландским штурвалом не увлекайтесь, если что, — сказал он и пьяно расхохотался. — Серый, блядь! — я возмущенно пихнул его кулаком под ребра. — Ты щас обратно к Илоне поедешь со своими тупыми шутками. Если бы Серый только знал, что между мной и Женей уже случилось что-то гораздо более интимное, чем голландский штурвал, он бы не стал так шутить, но сообщать ему об этом я, само собой, не собирался. *** Присутствие Серёги несколько разрядило обстановку и примирило Женю с необходимостью со мной иногда разговаривать, но, как только кореш отчалил домой в пятницу, сосед опять отправил меня в тотальный игнор. Я остался дома в выходные, играл в игры, а фоном думал о том, что делать с Женей. Вся эта хуйня с ним уже нехило действовала на нервы, но что и как сказать ему, я не представлял совершенно. Ничто из того потока нелепостей, которые возникали в моей голове, стоило вообразить этот «разговор», не казалось подходящим. Поэтому, когда сокомандники предложили совместить очередную катку и алкопати, я забил на все размышления, ухватившись за возможность отвлечься от непростой темы. К тому же, раз ничего путного не шло в трезвую тыкву, возможно, придет с пьяных щей, решил я и, конечно, снова ошибся. С Женей мы пересеклись днем на кухне, когда я доставал очередную бутылку из бара. — А тебе норм пятый день подряд угандошиваться? — неожиданно спросил сосед, с презрением глядя на мои попытки открыть бутылку. — Мы когда об Игоре по ночам пиздели, тебе норм было хоть десять дней подряд угандошиваться, — пожал я плечами. — Это не одно и то же. Ты щас сильно горюешь, что ли? — А тебе-то что? — А то, что протрезвей, блядь, и хватит херней страдать. — Ты чего агрессивный такой? Давно не трахался, может? Ну так надо это исправить, — проговорил я, развязно ухмыляясь. Разве что бровями не поиграл с намеком. Женя посмотрел на меня тяжелым взглядом и медленно покивал. — Точно, надо исправить, — мрачно согласился он и вышел из кухни. Не знаю, чего я ожидал. Того, что он бросится мне на шею с просьбой «Слава, помоги же мне прямо сейчас это исправить»? Это вряд ли. Зная, как Женёк на меня злится, ожидать такого было бы слишком наивно. И только позже вечером, когда в дверь позвонили, я с досадой сообразил, как именно Женя собрался воспользоваться моим советом и восполнить недостаток секса. Он просто позвал к себе какого-то из своих ебарей. В первый, блядь, раз за несколько месяцев. Ну сучка… Кинув сокомандников прямо посреди игры и зная, что потом придется за это объясняться, я оказался у двери быстрее, Женек был у себя и не успел выйти открыть. Алкоголя во мне к этому времени было уже больше, чем здравого смысла, и я позволил ему диктовать все мои дальнейшие действия. — Я к Жене, — сказал тошнотворный чувак в модной куртке и обтягивающем литые мышцы джемпере. Вот этот из спортзала не вылезает явно, нашпигованный стероидами кусок мяса. Я представил, как Женька будет кайфовать, когда этот придурок станет натягивать его на свой член, и ощутил, как моментально вскипает кровь от злости. — Да? — я встал в проходе, облокотившись на косяк плечом, а другой рукой преграждая качку путь. — Твоя маленькая шлюшка сегодня не принимает. Он уже стольких обслужил, что попка бо-бо. — Что ты несешь, парень? — качок спал с лица и отступил в удивлении. — А-а-а, так ты не знал, что он шлюшка? — я издевательски поцокал языком. — Жаль тебя огорчать, сам от него такого не ожидал, но дерьмо случается. В принципе, можешь вообще забыть сюда дорогу. И, резко подавшись назад, я захлопнул дверь перед носом Женькиного любовника, чрезвычайно довольный собой. А повернувшись, увидел Женька, стоящего неподалёку и глядящего на меня с негодованием. Он всё слышал, без сомнения. Не было смысла извиняться или оправдываться, да и не хотелось, я в тот момент был зол на него как никогда. Даже когда увидел, как он пялит мою девушку, не хотел придушить его так сильно. Охренеть, конечно. Это я, получается, Женю ревновал к какому-то рандомному херу сильнее, чем Полинку к Жене? Вот так номер. Я бы посмеялся, если бы не был в бешенстве. Женя подошел и молча воткнул кулак мне под дых, так что я согнулся, хватаясь рукой за живот и пытаясь вдохнуть немного воздуха. — Ты больше не посмеешь так делать, — проговорил он и ушёл к себе, не предпринимая попыток открыть дверь и вернуть своего гостя, впрочем, а ведь тот вряд ли успел уйти далеко. — А ты больше не посмеешь водить сюда своих ёбарей, я тебе запрещаю! — проорал я ему вслед, когда дыхание восстановилось. — Дышать себе запрети, сука! — донеслось в ответ. Это было что-то новенькое, Женёк еще никогда не желал мне сдохнуть, даже так завуалированно. Я не собирался позволять ему оставить последнее слово за собой, поэтому пошел за ним с намерением продолжить что бы это ни было — ссору, драку, что угодно. Дверь в его комнату была открыта, Женя сидел за ноутбуком, и, подойдя, я увидел его поисковый запрос в Гугле: «как продать долю в квартире». Мы это уже проходили: когда я доводил Женю до крайности, он был готов разъезжаться. Мы так и не разъехались до сих пор, как бы он ни рыпался в эту сторону, но при виде того, как он ищет способ свалить, меня всё равно затопила досада. — Какого хера ты делаешь? — я развернул его вместе со стулом к себе и поднял, сгребая его футболку на груди. Женя ударил меня по рукам, заставляя отпустить. — Ничего такого, что тебя касалось бы. — Всё, что связано с этой квартирой, меня касается, — прорычал я, снова хватая его за изрядно помятую уже футболку. — Да отцепись ты! Чего ты хочешь? — Не понимаешь разве? — я подошел ещё ближе, становясь к нему практически вплотную, чтобы наверняка почувствовал, чего я хочу. — Мне не нужна твоя ёбаная жалость, — прошипел он, отпихивая меня, хотя ответную реакцию я успел ощутить. Я в отчаянии рассмеялся, так по-идиотски это звучало. — Ты думаешь, это там сейчас жалость была? — я махнул рукой в сторону прихожей. — Ты вообще представляешь, как можно хотеть кого-то из жалости? Ревность, зависть, ярость, это запросто, а жалости у меня к тебе точно нет. Даже если и была когда-то. Женя опустил голову. Он был весь красный, но то ли от не прошедшей еще злости, то ли от смущения, я не мог определить. — А слабо сказать всё это, когда не бухой? — тихо спросил он, не глядя мне в глаза. — Не слабо. Завтра проснусь и скажу тебе всё то же самое на трезвую голову, — заверил я. — А сейчас иди сюда. Ты же тоже хочешь, я знаю. — Хочу, — кивнул Женя и прикусил губу. — А ещё я хочу, чтобы тебе хватило смелости сделать это трезвому. Уйди, Слав. Во мне начал волной подниматься гнев на его упрямство, подогревая возбуждение. Я на полном серьезе пару секунд думал, что просто заломаю его, как в первый раз, и отымею. Вихрились ядовитые мысли вроде «Хочет ведь и кочевряжится при этом, сучка» и «Готовился же сегодня поебаться, чем я хуже того урода». Потом в затуманенный алкоголем мозг всё-таки просочилось немного разума, и я понял, что если заломаю его, сам себя уважать перестану, да и с ним мне потом вряд ли что-то светит. А хотелось, чтобы светило. Хотелось, чтобы светило что-то большее, чем очередное пьяное недоразумение. А ещё я понял, что Женя имел в виду. Он не хотел снова трахнуться по пьяни, потому что у него ко мне что-то было. Что-то, чего не было к тем качкам. Если бы не это, плевать бы он хотел на мое состояние, и мы бы опять поебались, списав всё на мой алкогольный угар. Но со мной ему тоже хотелось не просто быстренько об кого-то удовлетвориться. И от этого понимания меня переполняло каким-то особым восторгом. Потерпеть до утра? Да не вопрос, подрочу в одиночестве. Я кивнул и немного отодвинулся. — Хорошо. Но можно мне хотя бы… — не договорив, я слегка наклонился к его лицу и застыл, ожидая разрешения. Женя то ли всхлипнул, то ли задохнулся, пробормотал «Твою мать», а потом обнял меня за шею и поцеловал сам. И это оказалось лучше того, что я себе представлял, а представлял я достаточно. И тут мне отключило все ограничители. Как целовал его, едва ли не кусаясь от нетерпения, как пнул стоящий на пути стул, как прижал Женю к столу, отодвинув мешающий ноут, помню очень смутно. Я опомнился только тогда, когда Женька начал стаскивать с меня футболку, противореча своим же просьбам. Тогда в голове немного прояснилось, я с неимоверным усилием оторвал его от себя и отошёл на пару шагов. — Что?.. — непонимающе начал он, потянувшись ко мне снова. — Нет, Женя, нет. Ты хочешь по-трезвому, будет тебе по-трезвому. — Ёбаный стыд… — Женек отчаянным жестом запустил пятерню в волосы. — Я передумал. — А я нет, — ухмыльнулся я, несмотря на то, что самоконтроль трещал по швам. — Подрочи, представляя, как это будет. Ты можешь, я знаю. — Ты сейчас нас обоих лишаешь потенциально охуительного секса, ты понимаешь? — тяжело дыша, спросил Женя, которого абсолютно вело, судя по его готовому на всё виду. — Потенциально охуительного пьяного секса, — поправил я, хотя даже произносить эти слова было пыткой. — Сегодня не ебется никто, а завтра мы поговорим. — Ненавижу тебя, — простонал Женя, а я покачал головой, не соглашаясь, и вышел из его комнаты, плотно закрыв за собой дверь, чтобы не было соблазна вернуться.