Славкино наследство

Следующие выходные я провел у матери, ибо чувствовал себя по-скотски из-за того, что не навещаю ее достаточно. Времени на неделе катастрофически не хватало. Я вечно ощущал, будто жонглирую работой, друзьями, спортом, компьютерными играми, визитами к матери и временем, проводимым с Женей. И, поскольку «жонглером» я был неумелым, я постоянно что-то «ронял». Чаще всего это были именно поездки к маме. После первой за долгое время ночевки в маминой квартире я понял, насколько же отвык жить дома. Не хватало всего, к чему я так привык в Игоревой квартире, не хватало того же уровня комфорта, каких-то мелочей, которые не замечаешь, пока не приходится обходиться без них, и не хватало, черт его побери, Женька. Он так легко вписался в мою жизнь и занял в ней такое солидное место, что зубы сводило от осознания того, как непросто было бы его сейчас из нее убрать, если что. А еще от того, как мне этого не хотелось. Утром я по привычке встал пораньше, приготовил завтрак на двоих и стал ждать, пока проснется мама. Она всегда была больше совой, чем жаворонком, и в этом мы с ней не совпадали. Зато совпадали с соседом: несмотря на то, что Женя работал удаленно, его утра обычно начинались так же рано, как и мои. Вот и теперь: я видел, что Женёк онлайн в мессенджере, в котором мы обычно переписывались, и даже хотел написать ему, но передумал. Мне нечего было ему сказать, и мы все равно увидимся на следующий день, не на неделю же я уехал. Возможно, это и к лучшему — наконец отдохнуть друг от друга, ведь виделись каждый день и общались иногда даже чересчур много. Так что да, вот только в переписке мы еще друг друга не задалбывали… Пока я сидел в интернете, мама встала, умылась и присоединилась ко мне за завтраком. Налив себе любимый Эрл Грей, она села за стол и посмотрела на меня задумчивым взглядом. В ответ я вопросительно глянул на нее и, когда она ничего не сказала, поинтересовался: — Что такое? — Ты так повзрослел за эти месяцы. Я пожал плечами, не зная, как это комментировать. — Я понимаю, что у тебя теперь своя жизнь, но я по тебе скучаю, Слава. — Ну мам, прости, я и так приезжаю так часто, как могу, — принялся я оправдываться. — Да, конечно, я знаю, сынок. Прости, у меня и не было цели тебя обвинять, я вижу, что ты стараешься. Просто… Просто мне, наверное, немного одиноко, я не привыкла жить одна, и я еще не адаптировалась к этой новой жизни. — Я не знаю, чем тебе помочь, мам, — вздохнул я. — Я постараюсь приезжать почаще. Мама вздохнула тоже и помотала головой. — Это и не твоя обязанность, помогать мне с этим. Не подумай только, что я тобой манипулирую. Я рада, что ты такой самостоятельный у меня, что расправил крылья и улетел из гнезда. Но в гнезде без тебя пусто. — Если бы это была манипуляция, она бы удалась, — нервно хмыкнул я. — Я чувствую себя виноватым. — Ладно, прости, давай не будем об этом. Расскажи о работе, как у тебя там дела? Испытательный срок закончился? Я мысленно поблагодарил маму за то, что перевела разговор в менее неприятное русло, и мы минут двадцать обсуждали мою работу, начальника, коллег и перспективы. А потом менее приятный разговор завел таки я: — Мам, ты так и не была на даче? — задал я вопрос, который занимал меня уже какое-то время. Дачу, которую Игорь оставил маме, посещал, по всей видимости, только я. Мама под разными предлогами отказывалась ехать туда со мной, когда я звал, и что-то подсказывало мне, что она и одна туда так и не выбралась после его смерти. Мама мгновенно помрачнела. — Нет, не была. Тяжело, понимаешь? Да, я как раз отлично понимал. — Давай продадим ее, Слав? — спросила она, с надеждой глядя на меня. — Не знаю, мам… — я скептически покачал головой. — Думаешь, это хорошая идея? Игорь в нее столько сил вложил, я не думаю, что он бы обрадовался тому, что ты теперь хочешь от нее избавиться. У мамы увлажнились глаза. — Дело не в этом. Не хочу я от нее избавляться, просто… Наверное, мне нужно больше времени. Прости, что я всю эту ответственность переложила на тебя, ты так много сделал из того, чем должна была заниматься я. Прости меня, сынок, я столько на тебя взвалила… Видя, что мать готова расплакаться, я взял ее за руку и сказал: — Мам, перестань, это все ерунда, я бы и так тебе помогал, даже если бы ты не просила. Не хочешь, не езжай туда. Или поезжай, когда будешь готова. А потом, если решишь всё-таки продать, значит, продадим. Только не переживай из-за этого, ладно? Мама взяла мою руку в ладони, поднесла к губам и поцеловала. — Ты у меня золотой ребенок, Слава, — проговорила она с благодарностью. — Какого вырастила, — хохотнул я, и мама тоже улыбнулась. Плакать она больше не собиралась, и я про себя вздохнул с облегчением. В общем и целом, выходные прошли ненапряжно. Мы выбрались в ближайший ТЦ, сходили в кино, потом мама захотела пройтись по магазинам, и, хоть мне и было бесконечно скучно ждать ее у примерочных, я понимал, что мой приезд дает ей хоть какой-то жизненный тонус, так что я не стал говниться и канючить «Мам, ну пойдем уже отсюда», как делал в подростковом возрасте. Мы и так редко виделись, чтобы я еще все портил своим нетерпением. Приятно было ради разнообразия отвлечься от мыслей о Жене, которого в моей жизни стало слишком много. Однако на вторую ночь, ложась спать, я думал о том, чем он сейчас занимается. Работает или учит что-то новое? Пьет ли остатки кальвадоса или свое горячее молоко? Сходит с ума один в Игоревой квартире? На автомате я потянулся к телефону и открыл мессенджер, чтобы убедиться, что сосед онлайн. С минуту погипнотизировал взглядом его контакт в списке и, так ничего и не написав, убрал телефон. «Голову тебе, Слава, пора лечить», — недовольно сказал я себе и стал пытаться уснуть. Однако меньше чем через сутки оказалось, что голову пора было лечить не только мне. *** На следующий день я вернулся от мамы относительно рано и, открыв ключом дверь, услышал тихий шум воды из ванной, сосед очевидно принимал душ. Сняв верхнюю одежду, я пошел мыть руки на кухню, раз уж ванная была занята, но проходя мимо нее, услышал характерные влажные шлепки. Я уж было подумал, что Женёк опять кого-то притащил в мое отсутствие, и даже обернулся на прихожую, посмотреть, не стоят ли там у двери чужие ботинки, может, я не заметил. Но из-за двери ванной вдруг донесся стон, в котором я отчетливо услышал свое имя. Сосед дрочил, представляя себе кого-то весьма конкретного… И не просто представляя, а фантазируя вслух. Мне всегда казалось, что такое происходит, когда люди совсем себя не контролируют от страсти, и я задался вопросом, насколько же ему там кайфово, что хочется выстанывать чужое имя. И мне тут же стало жарко, кровь бросилась в лицо и частично в пах. Любит он, значит, Игоря до сих пор, а самоудовлетворяется, думая обо мне. Женя точно забрал бы пальму первенства по ебанутости, если бы такую давали. Мелькнула дикая мысль войти и предложить ему заменить фантазию оригиналом, но до такой степени я еще не рехнулся. Однако с того момента мое нисхождение в бездну помешательства только ускорилось. Женины водные процедуры с «бонусами» не шли у меня из головы, и я думал об этом чаще, чем хотел бы. Каждый раз, когда он обращался ко мне, называя по имени, я возвращался мыслями к воскресенью и этому сорванному вздоху «Слава», который я услышал, и который с тех пор пускал мне огонь по венам, и приходилось призывать на помощь всю силу воли, чтобы унять всколыхнувшееся не к месту возбуждение. А Женя никак не мог взять в толк, в чем дело, почему я вдруг начал стараться минимизировать наше общение. Он хмурился, когда я сваливал с кухни с тарелкой и словами «У себя поем», но не лез с вопросами. И спасибо ему, что не лез, а то я как-то слабо представлял, как ему объяснить, что всякий раз за ужином, когда он открывает рот, я уже не жрать хочу и не разговаривать, а трахаться, и можно вот прям на этом самом обеденном столе… Почему я не мог просто сказать ему об этом, ведь мы очевидно хотели одного и того же, я тоже не представлял, но у меня отчего-то было стойкое убеждение, что эта хуйня не сработает. «Как зовут тебя? — Серёжа. — Хочешь трахаться? Я тоже». С каких вообще пор я перестал думать, что поебаться — это просто, и начал так загоняться на ровном месте? Эта неделя совместного проживания превратилась в какую-то пытку. *** В пятницу я допоздна засиделся с Ваней в баре, а в субботу едва оторвал голову от подушки. Постучавшийся ближе к полудню Женя спросил, буду ли я завтракать, но я отмахнулся и сказал: — Позже. — Ок, я тогда отойду, — кивнул он, и спустя какое-то время громко хлопнула входная дверь. Этим Женёк меня частенько бесил, конечно. Я всегда открывал и закрывал входную дверь почти бесшумно, он — так, что стены ходуном ходили. Но почему-то я ни разу не высказал ему ничего. Пользуясь тем, что соседа нет дома, я спокойно принял душ и сел за комп, поиграть и морально поразлагаться. И стоило мне открыть игровой чат, как кто-то из моих сокомандников-приколистов прислал ссылку, на которую я сходу кликнул, не глядя. Тут же на весь экран развернулось порно-видео, в котором парень со светлыми волосами ниже ушей исполнял кунилингус рыжей девчонке, сидящей с широко раздвинутыми ногами на кухонном столе. Девчонка была хороша, с аккуратной грудью, стройной фигурой, красивыми ступнями и манящей, блестящей от слюны киской. Ее партнер поднялся, повернувшись к камере лицом, и мне на секунду примерещилось, что я вижу Женю, но это точно был не он. Наваждение быстро отступило. Актеры поменяли позу, теперь партнерша легла на спину, а ягодицы парня быстро двигались между ее ног, пока он вколачивал ее в стол так, что его яйца шлепались о столешницу с каждой фрикцией. Я моментально вспомнил, как Женя трахал мою Полинку, это воспоминание сразу подтянуло то, как я трахнул самого Женю, и вереница порнушных воспоминаний закончилась на вздохе «Слава», который я услышал несколько дней назад. Я перестал бороться с собой и со стоном засунул руку в домашние штаны. Член стоял практически с того момента, когда запустилось видео, и собственная ладонь принесла одновременно облегчение и сладкую муку. Я закрыл видео другой рукой, оно только отвлекало, спустил штаны и продолжил дрочить уже на картинки в своей голове, а их оказалось немало. Мне, как и Жене, хотелось чего-то весьма конкретного… Я был так захвачен процессом, что не заметил, что дома я уже не один. И только когда в дверь постучали, я на секунду отвлекся, рука дрогнула, но прерваться было бы нечестно по отношению к себе, и я не стал. — Слав, я там хлеба купил, а то у нас не было, — с этими словами Женя вошел в мою комнату и осекся, когда я крутанулся в кресле и повернулся к нему, не прекращая своего занятия. «Хлеба, говоришь, купил? Ну вот тебе и зрелищ тогда», — хулигански подумал я. Его глаза расширились, и взгляд был прикован к моей руке, двигающейся на члене. Казалось, на какое-то время Женя даже перестал дышать. Потом он резко выдохнул и посмотрел мне в лицо. Я бесстыдно ухмылялся, глядя на него. Адреналин и возбуждение вынесли остатки разума из моей головы, и подобный акт эксгибиционизма только подогревал удовольствие. Не знаю, чего именно я ждал от Жени в тот момент: что он подойдет и поможет мне кончить, или что извинится и быстренько свалит из моей комнаты, но он не сделал ни того, ни другого. Он просто стоял и смотрел. И это оказалось так горячо, дрочить под его напряженным взглядом, что я помимо воли застонал и ускорил движения, не отрывая глаз от выразительного Жениного лица. Женёк закусил губу, наблюдая за моей рукой, и я вдруг живо представил, как он подходит, встает на колени, убирает мою ладонь и берет член в рот. Фантазии оказалось достаточно, чтобы я бурно кончил, закрыв глаза и проигрывая в уме продолжение сценки: как он глотает, а потом облизывает губы, глядя на меня снизу вверх, и выглядит как ходячий грех. Когда волна удовольствия схлынула, и я открыл глаза, Жени в комнате уже не было. Я прислушался. Хлопнула дверь в ванную, и через секунду зашумела вода. Громко, будто вентили были выкручены на полную, что, в принципе, не оставляло сомнений в том, чем он там занимался. «Один-один», — посмеялся я про себя, поменял изгвазданные штаны и пошел на кухню. Там лежали пакеты из супермаркета, которые сосед не успел разобрать. Пока я раскладывал продукты, Женёк появился на пороге кухни. Он выглядел так, словно пробежал стометровку быстрее Усэйна Болта, на щеках расцветали красные пятна, волосы были мокрыми у лица. — Сигаретку? — ухмыльнулся я и едва не рассмеялся своей же шутке, но Женя посмотрел на меня мрачно, ничего не ответил и вымелся из кухни. Остаток выходных сосед со мной не разговаривал.