Трудно быть богом.

***

      Блин, что мне теперь делать? Если я сейчас заведу разговор о том, что Изая мне никто и гнать его надо в шею, бабушка расстроится и закатит грандиозный скандал. А потом еще и смертельно на меня обидится. И как логичнее повести себя в подобной ситуации?       Рассуждая в подобном направлении, я сидела на опущенной крышке туалета и автоматически разматывала рулон с туалетной бумагой. Придумать более укромного места в собственной квартире, дабы спрятаться, я просто не смогла.       Вот черт, забыла спросить у бабули, на сколько она приехала. Интересно, она к себе в квартиру уедет или у меня останется? Если бабуля останется здесь, у меня явно будут проблемы с тем, как выгнать Изаю. А вопрос о том, остается он на ночь или нет, уже явно решен. Если я его выпру… плохо мне будет…       Мысли пошли по второму кругу, а выход из сложившейся ситуации так и не желал появляться.       Что же делать?       В дверь постучали, судя по звуку ногой.       — Хасу, ты там надолго? Тебе плохо?       Я закатила глаза, бабуля, легка на помине.       — Нет, ба, сейчас уже выхожу.       Оглядев небольшое пространство туалетной комнаты, я поняла, что туалетная бумага закончилась, и на данном этапе вся находится на полу.       Ломать голову на тему, как это убрать, я не стала, просто затолкала все в угол за бачком, после набрала побольше воздуха в легкие, собралась с духом и вышла в коридор.

***

      Кухня встретила меня идеалистической картинкой. Бабушка мыла посуду, а Изая гонял чаи с моим любимым шоколадным печеньем, которое я каждую неделю заказывала на сайте одной очень хорошей кондитерской.       Демонстративно посмотрев на часы, я присела за стол и как бы невзначай сделала робкую попытку вытурить брюнета из квартиры.       — Милый, а тебе домой не пора? — Почти ласково спросила я, заменив все нелестные эпитеты вроде «козел, скотина, собака» на просто «милый».       — А я не тороплюсь, — пожал плечами Изая, продолжая пить чай.       — Уверен? — Настаивала я.       — Уверен, — продолжил игнорировать мои тонкие намеки парень.       — А может все-таки домой пойдешь, а то время уже…       —… да-да, время не детское, — согласился Орихара, и вкрадчиво продолжил, наивно хлопая хитрыми глазами, — не выгонишь же ты своего жениха на улицу в такой поздний час, вдруг на меня нападут?       — Хасу, и куда только твои манеры делись? — Влезла в разговор бабушка, гремя посудой. — Совсем без родителей разбаловалась. Мужика из квартиры гонит, посуда вся в пыли…       — Ба, я посудой почти не пользуюсь, — попыталась я защититься, прекрасно понимая, что я против бабушки – это все равно что игрушечный пластмассовый самосвал против настоящего асфальтоукладчика.       — Если ты посудой не пользуешься, это не значит, что она у тебя вся грязная должна быть! — Отбрила бабушка. — У хорошей хозяйки всегда все чистое должно быть.       — Да, милая, Мари-сама права, ты сильно распустилась, — с ехидным личиком лениво поддакнул Изая, — неужели после сегодняшней ссоры ты не хочешь побыть со мной наедине и упасть в мои объятия?       — Да я скорее труп обниму, чем тебя, — не подумав, вякнула я.       — Ну, если таковы твои желания, — улыбнулся Орихара, недобро прищуриваясь, — могу организовать, только скажи, тебе больше по душе покойники мужского или женского пола?       И тут до меня дошло: Орихара Изая – такой же обычный человек, как и многие. Да, у него гадкий характер, неограниченные возможности, завышенная самооценка и потрясающий актерский талант: вон как ловко прикидывается пуськой перед моей бабулей. Он прекрасно держит себя в руках, однако несмотря на весь его спокойный, вальяжно-ленивый вид, я его раздражаю тем, что постоянно огрызаюсь.       — Вот же истинно, милые ссорятся — только тешатся, — ввернула свои пять копеек бабушка.       — Бабушка, прекрати, пожалуйста, — не выдержав, я перешла на русский, родственница удивленно вздернула брови, Изая забавно наклонил голову набок, — он мне не жених.       — Еще одно слово и я на тебя обижусь и лишу наследства, — выдвинула бабуля свой самый веский аргумент, — мальчик, на мой взгляд, очень положительный, так что заканчивай эти свои обиды и прекращай гнобить парня.       — Он сам кого хочешь загнобит…       — И негоже, да и невежливо его сейчас гнать на улицу, райончик у вас неспокойный, вдруг его покалечат?       — Да что ему сделается, — проворчала я, — торнадо с пропеллером, японский Карлсон, никакое лихо не возьмет…       — Или ты прекращаешь, или я…       Дослушать, что «или» я не успела, у меня зазвонил мобильный телефон и я, раздраженно откинув крышку, приложила его к уху:       — Вся во внимании.       — Шихасу-сан?       — Тоши-сан, это вы?       — Он самый, — подтвердил врач, — мне нужно с вами поговорить по поводу девочки, которую сегодня по вашей просьбе привезли в мою больницу.       — Что-то случилось? — Насторожилась я.       — Да как сказать-то, — замялся врач, — это не телефонный разговор, давай ты завтра подъедешь ко мне в офис, и я тебе все расскажу?       — Хорошо, а во сколько?       — Как тебе будет удобней?       — После полудня?       — Вполне пойдет, до завтра?       — Отбой.       — Что-то случилось? — Неожиданно проявил интерес Изая.       — Да нет, вроде, — рассеяно пожала я плечами, глядя на отрезвляюще наглую физиономию брюнета. Ладно, спорить бесполезно, главное перетерпеть пока бабушка в Японии, а потом я с чистой совестью смогу выставить его из своей квартиры.       — Бабуль, я спать пойду, мне вставать завтра рано, — вздохнув, я повернулась к двери. Позади незамедлительно раздался насмешливый вопрос:       — Дорогая, ты ничего не забыла?       Мужественно проигнорировав Орихару, я направилась в свою комнату. Бабушка поспешила утешить брюнета:       — Не переживай, перебесится, успокоится и будет у вас все хорошо.       — О-о-о, Мари-сама, я и не сомневаюсь.

***

      Войдя в комнату, первое, на что я наткнулась взглядом, были четыре мои картины, которые я вчера хоть и закончила, но унести в соседнюю комнату, где у меня был склад, поленилась.       Надо бы их, наверно, убрать или хотя бы прикрыть чем-нибудь. В поисках покрывала я залезла в шкаф, однако стоило мне открыть дверцы, как на меня хлынул поток вещей. Покрывало упало с полок последним и накрыло меня с головой.       Мысль о том, что шкаф надо разобрать, посещает меня раз в неделю, но ни разу эта мысль не была воплощена в реальность. Каждый раз, заказывая какую-либо вещь, я небрежно запихивала ее в шкаф и прессовала дверцей, но вот наступил день, когда я расплатилась за свою небрежность.       Сидя на полу возле шкафа под покрывалом, я неожиданно почувствовала себя в безопасности. Как тогда, в детстве, когда я пряталась под одеялом от страшных монстров и верила в то, что это самое укромное место на свете. Неожиданное чувство ностальгии по детским годам прервал печально знакомый голос.       — Эти картины, — я приподняла покрывало. Орихара сидел на моем пуфике напротив картин и с интересом их разглядывал, — они сильно отличаются от тех, которые ты пишешь на заказ и продаешь.       — Эти картины я написала для себя, а не на продажу.       — А при желании ты, оказывается, можешь нормально говорить, — подколол меня брюнет, разглядывая картину, на которой был изображен он сам.       — Считай, что на сегодня я исчерпала свой лимит хамства, — устало вздохнула я, заваливаясь на спину и заходя в чат с телефона. Моего постоянного собеседника неожиданно в сети не оказалось.       — Ты очень талантливая художница.       — Спать ты все равно будешь на полу, — захлопнув телефон, я посмотрела на Изаю.       — О, а я-то грешным делом решил, что ты на полу сама спать собралась, вроде уже даже устроилась, — усмехнулся Орихара.       — Я тактично промолчу, — пробубнила я, с независимым видом вставая с пола и накидывая покрывало на картины.       — Чувство такта украшает женщину, — одобрил парень, стягивая кофту и кидая ее рядом с пуфиком.       Я круглыми глазами уставилась на Орихару. Не то чтобы я голых мужчин не видела… да кому я вру, последний раз голого по пояс живого мужчину я видела четыре с половиной года назад на пляже, а потом, как я уже много раз упоминала, мое величество засело дома, и на мужчин я любовалась исключительно на эротических сайтах.       Орихара изящно приподнял бровь.       — За погляд, конечно, денег не возьму, но спешу заметить, что вид у тебя, мягко говоря, смешной.       — Ты меня бесишь, — чисто автоматически выдала я самую банальную и очень не оригинальную реакцию на всю ситуацию.       — Скучненько с тобой, — притворно вздохнул Орихара, поднимаясь с пуфика и плавно подходя ко мне, — видимо, придется развлекать себя самостоятельно.       — Если тебе так «скучненько», — ядовито предложила я, — найди себе другое развлечение и отстань от меня.       — Не хочу, — поморщился брюнет, — тем более, ты моя должница.       — С какого ляда? — от возмущения я вновь заговорила по русски.       — Ты меня ударила, — напомнил Изая, удивительно грациозно потягиваясь. Я зачарованно уставилась на подтянутое мужское тело. Щуплый-то щуплый, да только я бы применила к нему эпитет „жилистый“. Несмотря на всю худобу, у него были четко очерченные рельефные мускулы, проступающие сквозь болезненно бледную кожу.       — Ты заслужил, — возразила я, справившись с наваждением.       — Как нечестно получается, — парень отошел к окну и открыл его, — Хейваджиму ты поцеловала, а меня ударила. Это так грустно, я прямо-таки в отчаянии….       Я промолчала. Какой смысл отвечать человеку, которого пока я переспорить не в силах? Однако ключевым тут является слово «пока».       Орихара взобрался на подоконник и посмотрел вниз, я рефлекторно дернулась в его сторону, но вовремя остановила себя, подумаешь, упадет с десятого этажа, мне-то что? Однако Изая успел заметить мой порыв.       — Шихасу, ты испугалась, что я упаду? — Вкрадчиво поинтересовался брюнет, опасно высовываясь в окно.       Я отрицательно помотала головой.       — Тебя не учили, что врать не хорошо? — Орихара с самодовольной улыбкой фактически выпадал из окна, спасало его только то, что он одной рукой держался за раму. — Ты только посмотри, если я упаду с такой высоты, то точно не выживу…       Наплевав на гордость, я подошла к полоумному брюнету и протянула руку, чтобы сдернуть его с подоконника, однако не тут-то было. Изая, схватив меня за запястье, потянул на себя. Всего мгновение, и я повисла между ним и пропастью в десять этажей.       — Неужели совсем не страшно? — Любознательно пропел этот злобный садист. Я расслабилась и, раскинув руки, откинулась назад. Несколько секунд полета и резкий рывок за руку.       Я открыла глаза, лежа на полу в комнате, точнее не так. Лежа на Орихаре, который лежал на полу в комнате. Перекатившись, парень завис надо мной, заглядывая в глаза. Я удивлено вскинула бровь, а Изая, откатившись в сторону, неожиданно заржал. Не засмеялся, а именно заржал. Пожав плечами, я пришла к выводу, что инцидент можно считать исчерпанным и, поднявшись с пола, отправилась стелить себе кровать.

***

      Орихара буквально задыхался от смеха. Канарейка действительно не испугалась, она была спокойна, но, с другой стороны, он вполне мог объяснить ее хладнокровие тем, что она прекрасно понимала, что на самом деле он ее не отпустит. Но между тем в ее глазах не было страха и после теоретического падения.       «Что же ты за зверь такой, Канарейка? Неужели твои книжки настолько отбили у тебя ощущение реальности?»       Воспользовавшись тем, что девушка, расстелив постель, вышла из комнаты для того, чтобы переодеться, Орихара, быстро избавившись от оставшейся одежды, скользнул под одеяло и притворился крепко спящим.       «Так просто я тебя не отпущу, тем более что самое интересное только начинается. И чем быстрее ты это поймешь, тем лучше будет для тебя», — мысленно усмехнулся Изая, пока девушка возмущенно его тормошила, пытаясь согнать с кровати.

***

      Вы только представьте, каков нахал! Стоило мне на минуту выйти из комнаты, как он забрался в мою кровать и уснул, ну или притворился, что уснул. Не важно, главное, что сдвинуть его с места я не могла.       Брюнет перевернулся на другой бок и подгреб под себя все одеяло. Злобно пыхтя, как разозленный ежик, я кое-как вытащила из-под него одеяло и, завернувшись в него, повернулась к парню спиной.       Плавно проваливаясь в объятия Морфея, сквозь сон я почувствовала прикосновение рук, но возмутиться не успела. Уснула, будто меня выключили как телевизор из розетки.

***

      Утро следующего дня началось для меня с бабушки, которая разбудила меня, требуя запасные ключи. Выдав агрессивной пенсионерке местонахождение запасных ключей, я еще некоторое время провалялась в постели, разглядывая такой родной и любимый потолок. В голове было неожиданно пусто, большая редкость для моего богатого на фантазии разума.       Усевшись на кровати, я потянулась и мельком глянула на часы. Десять утра, надо привести себя в порядок и ехать клинику к Тоши-сану.       Возле двери в ванную мне пришлось смириться с жестокой реальностью: Изая Орихара в моей квартире и он мне не приснился. Как я это поняла? О, да очень просто. Дверь в ванную была закрыта, и из-за нее раздавался шум воды и довольно фальшивое пение моего «женишка». Смирившись с неизбежным, я пошла на кухню, пить чай и ждать свою очередь в ванную.

***

      К моменту как «его светлость» наплескался в ванной и вошел на кухню, я уже успела выпить три кружки чая, перепрятать свое печенье (да-да, я злопамятна и не допущу, чтобы мои харчи кто-то брал без спроса) и даже помыть голову в раковине, поскольку ждать мне просто надоело. Если у вас длинные густые волосы, очень советую вам хоть раз попытаться помыть голову в кухонной раковине мылом. Поверьте, полученных впечатлений вам хватит на всю оставшуюся жизнь.       Орихара, видимо, уже вполне освоился в квартире, или у него просто совесть и мораль отсутствуют напрочь, поскольку на кухню он вошел мокрый, завернутый в МОЕ ЛЮБИМОЕ голубенькое большое и мягкое банное полотенце.       — Доброе утро.       — Твое присутствие делает мое утро очень злым и нервным, — недовольно отозвалась я, пытаясь выпутать из мокрых волос расческу, — присаживайся, побеседуем. — Весь во внимании, — заинтригованно ответил Орихара, присаживаясь напротив меня и складывая руки на груди.       — Только не начинай ерничать, давай поговорим как разумные взрослые люди.       — Ну начинай, разумный взрослый человек, — кивнул Изая, и я со вздохом констатировала, что его дежурная ухмылочка «я тут самый умный», меня не просто бесит, а так и подталкивает стукнуть парня по башке, и желательно чем-нибудь ну о-о-очень тяжелым.       — Что тебе от меня нужно?       — Боже мой, Канарейка, у меня создается впечатление, что твоя память автоматически обновляется каждые сутки, стирая всю информацию за предыдущий день, — закатил глаза Изая, откидываясь на спинку стула, — но, так и быть, для особо одаренных повторю. У меня несколько причин находиться в непосредственной близости от тебя. Первая – мне скучно, и сейчас, на твою беду, у меня масса свободного времени. Вторая – ты дала мне пощечину и я, как мужчина, жажду отмщения за мое задетое самолюбие…       — О задетом самолюбии с такой ухмылкой не сообщают, — я-таки выдрала расческу из волос и положила ее на стол. — Третья причина – тобой интересуется Хейваджима, а мне это на руку, люблю водить Шизу-тяна за нос, — довольный брюнет расплылся в мечтательной улыбке, — четвертая причина – это твое уникальное желание делать людям добро, ну и под конец, ты обещала мне доказать, что ты сильный человек. Кажется, у меня достаточно поводов третировать тебя, пока мне не надоест.       — Хорошо, следующий вопрос, — кивнула я, — откуда тебе столько обо мне известно, если мы с тобой незнакомы? Откуда ты знал, где я живу, кем работаю, в конце концов, где ты взял ключи от моей квартиры и откуда знал, что моя бабушка намылилась в Японию, в то время как я еще об этом даже не знала?!       — Знаешь, обычно люди мне платят за то, что я даю им ответы на их вопросы, — прищурившись, усмехнулся Орихара, — несколько бесплатных ответов ты получила, давай для остроты ощущений введем прайс-лист на мои ответы.       — Ни йены тебе не дам, — моментально отреагировала я. Реакцию брюнета оказалась неоднозначной, он опять заржал.       — Милая, мне не нужны твои деньги, поверь, я обеспеченный человек…       — В таком случае даже знать не хочу, какую ты с меня потребовал бы плату, — я решительно встала из-за стола, — без тебя все узнаю.       Орихара поймал меня за руку, не давая покинуть кухню:       — Куда сейчас пойдешь?       — Тебе какое дело?       — Я буду скучать, — захлопал глазами брюнет, — имею право знать, куда идет моя невеста.       — Собака ты страшная, — вежливо ругнулась я, — ты мне не жених, я тебе не невеста.       — Докажи это своей бабушке, — насмешливо парировал Изая.       — Ах та-а-а-к, — зло протянула я, но тут мне в голову пришла одна мысль, и я со сладкой улыбкой ее озвучила, — милый, если мы с тобой помолвлены, то почему у меня на пальце до сих пор нет кольца?       Орихара на секунду озадачился, после чего поднял на меня хитрющие глаза.       — Если будет кольцо, ты будешь вести себя как образцово-показательная невеста?       — Если будет красивое, хорошее, дорогое кольцо, соответствующее моим ювелирным изыскам и желаниям, то тогда буду, — моментально выставила я ряд условий, - ну и, конечно, оно должно подойти мне по размеру.       — Хорошо, — кивнул Изая и отпустил мою руку. Я недовольно отметила про себя, что не к добру он так легко согласился.

***

      Выйдя на улицу, я поймала такси и, назвав адрес клиники, углубилась в изучение своей записной книжки. Орихара зря считает меня слабовольной дурочкой, как говорится, не имей сто рублей, а имей сто друзей. И несмотря на то, что я была хикикомори четыре года и не общалась ни с кем из одноклассников, полезных и бесполезных знакомств у меня, однако, предостаточно.       Посудите сами, хоть я постоянно и сидела дома, однако я не была полностью изолирована от внешнего мира. Сайты знакомств, чаты, виртуальные галереи, там везде есть люди. Я часто прибегала к услугам различных интернет-магазинов, и курьеры довольно часто пренебрегали работой и сидели со мной на кухне, пили чай и болтали. Тоже полезное знакомство, никогда не знаешь, кто и в какой момент сможет помочь.       Поехали дальше, я художник, пишу картины на заказ с самовывозом, работаю на дому, и заказов мне всегда хватает. Момент истины в том, что среди заказчиков есть и простые люди, и серьезные, и многие стараются поддерживать с художницей приятельские отношения.       Например, Ли Тар Джин*, по происхождению этот серьезный мужчина тридцати лет отроду кореец, его родной город Сеул, но живет и работает он в Токио.       Ли Тар Джин держит частное детективное агентство, и в свое время заказывал у меня несколько картин и семейный портрет. Он много раз говорил, что если мне вдруг понадобится его помощь, то он к моим услугам, и вот его помощь мне понадобилась.       «Ну что, Орихара Изая, посмотрим, у кого руки длиннее?» — мысленно усмехнулась я, набирая номер детектива. В ухо понеслись гудки.       — Детективное агентство «Колобок», — произнес красивый женский голос, — ваша проблема станет нашей.       — Добрый день, я могу услышать Ли Тар Джина?       — Кто его спрашивает? — Проявила ненужную бдительность секретарь.       — Передайте ему, что его спрашивает Кансей Шихасу.       — Соединяю, — почти моментально среагировала девушка.       — Эй-э-хэй, — раздался в трубке жизнерадостный бас детектива, — как жизнь, художница?       — Хорошо, но хуже, чем хотелось бы, — шутливо ответила я и почти сразу перешла к делу, — у меня есть к тебе просьба.       — Нет проблем, моя теща была так довольна портретом, который я ей подарил, что уже полгода называет меня «сахарным» и не делает замечаний, так что для тебя любой каприз.       — Рада, что ей понравилось.       — В ее возрасте только и остается, что радоваться портретам, на которых тебе художник не просто польстил, а пластическую операцию сделал, но не важно, в чем заключается просьба?       — Мне нужно узнать всю возможную подноготную на одного человека, притом желательно в максимально короткие сроки.       — Имя, фамилию, дату рождения знаешь? — Осведомился Тар Джин.       — Знаю имя, фамилию, и могу назвать район, где нужная личность постоянно ошивается.       — Пойдет, — одобрил детектив, — диктуй, записываю.       — Орихара Изая, Икэбукуро.       — Оки-доки, через пару часиков перезвоню.       — Так быстро?       —По-твоему, на поиск информации такого плана уходит много времени?       — А… не знаю, — честно ответила.       — Спокойно занимайся своими делами, я дам знать, как нарою что-нибудь.       — Окей, — согласилась я. — Отбой.       —До связи.       Машина плавно остановилась возле больших белых ворот, таксист обернулся ко мне.       — Приехали, с вас…

***

      Расплатившись с таксистом, я вошла на территорию клиники, пересекла небольшой садик перед главным корпусом и, оказавшись внутри, попросила девушку на ресепшене передать Широнуи Тошиджиро, что его ждет Кансей Шихасу. Буквально минут через двадцать я уже сидела в кабинете врача и удивленно его слушала.       — … я еще не обращался в органы опеки и даже не поставил в известность полицию, но то, что мы увидели, когда приехали за девочкой, поразило нас до глубины души.       Я страдальчески вздохнула. Тоши-сан – хороший человек, потрясающий врач, поднимающий больных фактически из могилы и лучший друг моего отца. Однако у него есть одна очень занятная черта: когда он начинает волноваться и пытается рассказать вам о причине волнения, он до посинения ходит вокруг да около, пока ему не зададут правильный вопрос.       — Тоши-сан, вы можете успокоиться и рассказать, что именно вас так потрясло?       Врач вздохнул, посчитал до десяти и поведал мне причину своего волнения и возмущения.       Не далее как вчера вечером врач, помня мою просьбу о помощи девочке, пострадавшей в аварии, поехал по указанному адресу вместе с несколькими санитарами. Приехав на место, они были, мягко говоря, в шоке. Дверь в квартиру была открыта, а в самой квартире стоял такой запах, что санитары отказались идти дальше порога. Тоши-сан, отважно замотав нижнюю половину лица шарфом, пошел внутрь один.       В квартире было всего две комнаты, и в обеих были выбиты стекла. Повсюду валялись битые бутылки, тарелки, какие-то грязные тряпки, заплесневелые куски хлеба и, что больше всего поразило привыкшего к стерильности медика, бегали крысы. Квартира, мягко говоря, больше напоминала заброшенный бомжатник, нежели жилое помещение. На кухне валялось около пяти опухших тел, от которых неслабо пахло спиртом, все пятеро громко храпели.       Девочку врач нашел в ванной, она сидела, забившись между ванной и раковиной, и при приближении мужчины попыталась от него отползти. А когда он взял ее на руки, подняла такой вой, будто он взял на руки не ребенка, а раненного зверя. И, что самое удивительное, девочка пыталась сопротивляться, кусалась и слабо била маленькими кулачками. Совладать с ней врачу удалось, лишь когда он сел в машину. Девочка, осознав, что с ней ничего плохого не делают, внезапно замолкла.       — Мы привезли ее в больницу, — продолжал свой рассказ Тоши-сан в то время как я, забыв про чай, принесенный секретарем, сидела с не эстетично отвисшей челюстью, — и вот что я тебе скажу. У девочки на теле следы многочисленных побоев, в том числе не просто синяки, царапины, ссадины и гематомы, а еще и серьезные ожоги и ножевые ранения, которые загноились. С момента, как я поместил ее в отдельную палату, она не произнесла ни слова. Смотрит на персонал как загнанный в угол зверь, который готовится к неизбежному.       — А психолог с ней побеседовать не пытался? — Отмерла я.       — Пытался, да только она ему всего одну фразу сказала: „Если я вам что-нибудь скажу, они меня найдут и убьют. Пока я молчу, я буду жить“. Как тебе такое?       — Да уж, — вздохнула я, — сколько я вам буду должна за палату и заботу о девочке до полного курса реабилитации и лечения?       — Ничего, заплатишь только за ее содержание тут, лечить мы ее будем бесплатно, у меня весь персонал ее жалеет, — отрезал врач.       — Можно мне с ней поговорить? — Попросила я. — Попробуй, да что толку-то? Она молчит, как воды в рот набрала.

***

      Когда я вошла в палату, девочка сидела на кровати и равнодушно смотрела в окно. Тоши-сан предусмотрительно остался в коридоре.       — Эй, привет, — неловко начала я, садясь на стул возле кровати, — как ты?       Девочка промолчала, но ее взгляд от окна переместился ко мне.       — Как тебя зовут?       Девочка опять промолчала.       — Ответь мне, пожалуйста, иначе мне придется позвонить твоей сестре и узнать у нее, — сделала я попытку разговорить ее, упомянув Юкимуру и достав телефон.       Неожиданно девочка рванула в мою сторону и попыталась схватить меня за руку, в которой я держала телефон, но не дотянулась. Я подхватила ее, чтобы она не упала с постели. Девочка вцепилась в воротник моей рубашки.       — Пожалуйста, не надо, не звоните ей, не говорите где я, умоляю, очень прошу!       — Почему? — Удивилась я. — Твоя сестра так за тебя переживает, я помогла ей устроиться на работу и договорилась о твоем устройстве в эту клинику. Она наверняка захочет тебя навестить…       — Не надо, прошу вас! — У девочки в глазах плескалось такое отчаяние, что я опешила. — Не говорите ей, она плохой человек, не надо, не связывайтесь с ней, бегите от нее, иначе она и вас…       Девочка прервала свою тираду и залилась горькими слезами, стискивая меня слабыми, худыми руками, которые, к моему ужасу, действительно были покрыты ожогами, синяками и царапинами. Даже несмотря на то, что медсестры очистили и обработали все раны, смотрелось это ужасно.       Прижимая к себе ревущего ребенка, я рассуждала о том, почему у нее такая реакция на Юкимуру. Ведь со слов Юки, она заботилась о сестре. Ох, надо наведаться в квартиру, откуда привезли девочку, и поговорить с самой Юкимурой, может она прольет мне свет на эту непонятную ситуацию.       Девочка перестала вздрагивать и подняла на меня удивительно красивые светло-карие глаза.       Знаете, есть люди, заглянув в глаза которым можно пропасть, и дело даже не в цвете глаз, а в чем-то неуловимом, что кроется в их взгляде, некое гипнотическое очарование. Именно такие глаза были у этой девочки.       — Пообещайте мне, что вы не скажите Юкимуре где я, и больше никогда не будете с ней общаться. Вы добрая, хорошая, раз решили помочь незнакомому человеку, но раз она отправила вас ко мне, значит, уже придумала, как вас использовать. Не встречайтесь с ней больше, прошу вас.       — Хорошо, обещаю. Но ты можешь мне подробно рассказать, о чем ты говоришь? Я не смогу помочь тебе и себе, если не буду все знать.       — Не могу, пока я молчу, я буду жить, — помотала головой девушка.       — Но ведь никто сейчас не знает, что ты тут, — резонно возразила я, — и никто не узнает, что ты что-то кому-то рассказала.       — Нет, они все узнают, найдут меня и… ой, мамочки, страшно мне…       — Кто они?       Но девочка замолчала и больше ни слова я от нее не добилась.

***

      — Как успехи? — Поинтересовался у меня Тоши-сан как только я вышла из палаты.       — Мокро, — рассеяно отозвалась я и тут же пояснила, — она поревела и успокоилась.       О страхах девочки и непонятном разговоре я решила умолчать, незачем ставить врача на уши без повода.       — Понятно, — вздохнул Тоши-сан, провожая меня к выходу.       — Тоши-сан, а у вас остался адрес квартиры?       — Конечно, а зачем тебе?       — Хочу побеседовать с родителями девочки.       — Смысл беседовать с опустившимися маргиналами? — Неодобрительно проворчал врач, но адрес дал. Пообещав заехать через день и привезти для девочки одежду и книжки, я покинула клинику.

***

      Откладывать поездку в странную квартиру в долгий ящик я не стала и, в очередной раз поймав такси, продиктовала водителю адрес. Стоило задремать на заднем сидении, как ожил мой мобильный телефон.       — Вся во внимании, — произнесла я, поднимая трубку.       — Платина, серебро, золото? — Задал вопрос мужской голос.       — Чего?       — Какой из драгметаллов тебе нравится больше всего? — Терпеливо пояснил собеседник.       — Изая?! — Пришло ко мне прозрение.       — Ура-ура, ты узнала своего жениха, — издевательски похвалила меня телефонная трубка, - но, поскольку ты не ответила на мой вопрос, я выберу на свой вкус.       Я задумчиво посмотрела на пищащий телефон, осмыслила короткий разговор и перезвонила по определившемуся номеру.       — Канарейка, ты уже соскучилась? — Насмешливо пропел Орихара.       — Мой любимый металл чугун, — быстро выпалила я и отключилась прежде, чем Изая успел дать ответ. Через минуту мой телефон запиликал, сообщая об смске. Я открыла сообщение и прочитала текст, примерно со следующей смысловой нагрузкой: «Милая, я только что понял, почему ты поцеловала Шизу-тяна. Ты любишь чугун.^^»       — Придурок, — недовольно прошипела я, закрывая телефон, который, вопреки всему, тут же снова зазвонил.       — Чего тебе еще от меня надо?       — Пачку шоколада, — в рифму ответил мне мужской бас, — нарыл я информацию про твоего Орихару и, боюсь, тебе она не понравится.       — Ой, Тар Джин, извини, я думала, что это один балбес опять звонит.       — Поклонник достал? — Полюбопытствовал детектив.       — Что-то вроде того, — согласилась я, — тот самый Орихара.       — У, сочувствую тебе, детка.       — Почему?       — Слушай сюда, информацию я отправил тебе домой с курьером, но в общих чертах, не хороший он человек.       — В чем его нехорошесть заключается?       — Ну, начинается его нехорошесть с того, что он тот человек, который знает все и про всех, продает информацию за деньги и так далее, а заканчивается тем, что он имеет связи с мафией, да и не только с ней. Дома почитаешь.       — Круто, — выдавила я, понимая, что мое печенье жрал сам всемогущий информатор всея Токио и мафиозный элемент в одном лице.       — Чего ему от тебя надо? — Задал вполне ожидаемый вопрос Ли Тар Джин.       — Он объявил себя моим женихом, — выдала я детективу наиболее приемлемую и самую глупую из всех имеющихся у меня на руках версий. В остальном ответа на данный вопрос у меня не было.       Ну, действительно, что может такому человеку понадобиться от обычной картиномазки? Может, он просто на голову сильно пришибленный…?       — Эй, Ши, — вернул меня в реальность голос детектива, — если что, сигнализируй, я, конечно, не уверен, что потяну войну против такого человека, как Орихара Изая, но чем смогу — выручу.       — Уже.       — Что уже? — Не понял меня собеседник.       — Уже сигнализирую, найди для меня информацию о девушке по имени Мишима Юкимура.       — Окей, а она тебе зачем?       — Да так, потом расскажу, не телефонный разговор.       — Понял, не дурак, дурак бы не понял. До связи.       — До связи.

***

      Я вылезла из машины и огляделась. Улица, на которой находился нужный мне дом, выглядела крайне унылой и пустой, ни машин, ни людей. Сам дом, внешне — обычная блочная шестиэтажка, подъезд оказался чистым, однако витал в нем некий противный душок тухлятинки. Лифта в доме не было, и на четвертый этаж пришлось карабкаться пешком.       К моему большому удивлению, дверь в нужную мне квартиру оказалась закрытой, несмотря на слова врача о том, что когда приехал он, дверь была нараспашку. Я робко постучала. Внутри не было слышно и шороха. Отбив костяшки на пальцах я, забыв о вежливости, постучала в дверь ногой.       Дверь квартиры напротив открылась с тихим скрипом, я вздрогнула и нервно обернулась. На пороге стояла щуплая старушка с маленьким седым пучком на голове. Ростом она была с меня, может даже чуть ниже.       — Не старайся, — прошелестела женщина бесцветным, еле слышным голосом, — нет там никого.       — А когда вернутся не знаете?       — Не вернутся они, — все так же тихо ответила старушка, — померли они все, то ли убили их, сегодня ночью полиция трупы забирала.       — Боже мой, ужас-то какой, — прошептала я, — а вы хорошо знали семью, которая тут жила?       — Не семья они, семья себя так не ведет, — неожиданно довольно грубо отрезала старушка, — зачем они тебе?       — Знаете, тут такая ситуация, можно я к вам зайду и все расскажу?       Старушка посторонилась, пропуская меня в квартиру.       — Иди на кухню, — произнесла она, — обувь можешь не снимать, я полы не мыла.       Сидя на маленькой кухоньке, на обшарпанной табуретке с тремя ножками, я уложила свой рассказ о том, что меня сюда привело, минут в десять, начиная от встречи с Юкимурой на крыше и заканчивая поездкой к ее сестре в больницу.       — Ох, милая, — вздохнула Лин-сан, ну, по крайней мере, она так представилась, — бросай это дело. Плохие это люди, правильно тебе девочка сказала, свяжешься с ними, худо будет.       —Вы можете мне хотя бы в общих чертах рассказать?       — Ну, слушай, повторять не буду, — согласилась старушка, — въехали они сюда года полтора назад. Дом у нас тихий, в основном старики, а тут молодая семья приехала, мы все переживали, что шуметь будут и, как оказалось, не зря…       Если сократить все, что рассказала мне Лин-сан, и оставить только самое важное, то картина получалась следующая…       …въехавшая молодая семья состояла из шести человек: двух девочек и четверых мужиков. Мужики день-деньской беспробудно пили, буянили, топили соседей. Одна из девочек безвылазно сидела в квартире, а вторая часто уходила и пропадала на сутки, а когда возвращалась, то приводила с собой людей, которые, судя по одежде, тщательно скрытым за очками и под капюшонами лицам, очень не хотели, чтобы их кто-то узнал. В такие дни по квартире разносились женские крики, молившие о помощи, мужские вопли, а иногда и просто утробный вой на одной ноте.       Соседи сперва опасались вызывать полицию, но в итоге у соседки сверху, Соджиро Джун, не выдержали нервы и, она написала заявление. Через день ее нашли на лестнице с пробитой головой. А на стене было черной краской намалевано предупреждение о том, что так будет с каждым доносчиком.        Люди испугались и закрыли глаза на то, что творилось в квартире до сегодняшней ночи. Кто и зачем вызвал полицию, никто из соседей не знал, но в квартире нашли четыре мужских тела с ножевыми ранениями. Девочки пропали.

***

      Из странного дома я вышла, переполненная впечатлениями. В голове настойчиво крутился вопрос: «Во что ты, мать, вляпалась по доброте душевной?»       Достав телефон, я набрала номер Брежнева.       — Русские суши, — отрапортовал негр, подняв трубку.       — Расслабься, трудоголик, это Ши, — усмехнулась я.       — Привет, Канарейка, — обрадовался Брежнев, — как дела?       — Нормально, Сем, скажи мне, Юкимура на работе?       — Да, хорошая девушка, отличная работница, — похвалил Сема, — волнуешься за нее?       — Ага, — соврала я, — ладно, я побегу, дел много, может вечерком к вам загляну.       — Давай, будем ждать.       Я запихнула телефон в карман и задумчиво уставилась на дорогу. Что-то у меня в голове жуткая каша и ничего не вяжется… с кем бы побеседовать на эту тему?       — Эй, мелкая, че тут встала?       Я обернулась и узрела пред собой парня, росточком под добрых два метра, который недвусмысленно поигрывал битой в руках. Разум услужливо подсказал мне, что мой оппонент явно не в бейсбол играть собрался.        — Извините, пожалуйста, — решила я попробовать сгладить конфликт до его начала, — если я вам действительно мешаю, могу подвинуться.       — Че сказала? Бабло гони, пока по чану не получила, и цацки снимай.       — Блин, — возмутилась я, — средь бела дня, и не стыдно вам?       — Не трепыхайся, у нас район шуганый, даже если кто увидит, не заступится.        — Может я вам просто денег дам, а? Мне сережки бабушка подарила, — жалобно попросила я, доставая кошелек, который у меня моментально выхватили из рук. Глупость и опасность ситуации просто поражали, с другой стороны, я пока еще в сознании, а значит, не все так плохо.       — Че бабла так мало, бедная что ль? — Почти миролюбиво поинтересовался гопник, засовывая мой кошелек себе в карман. — Цацки снимай и телефон гони.       Сообщать парню о том, что все деньги у меня находятся на кредитке, которая, кстати, лежит в кошельке, я не стала. Но и снимать сережки не торопилась. Деньги не беда, карточку можно восстановить, да и телефон я могу себе спокойно купить новый, все телефонные номера у меня записаны в карманную записную книжку, но сережки. Да мне бабушка потом за них башку открутит. Страх перед любимой родственницей у меня гораздо сильнее, чем перед этим… этим… куском мяса на ножках.       Гопник сделал шаг ко мне, поигрывая битой. Я, в свою очередь, попятилась, мысленно умоляя высший разум помочь мне в этой непростой ситуации. Бита взмыла в воздух, я развернулась и сделала попытку бежать, но меня грубо схватили за шкирку и как котенка швырнули к стене. Довольно сильно приложившись спиной и затылком о стену, я на несколько секунд, показавшихся мне вечностью, потеряла ориентацию в пространстве и шлепнулась на землю. Последующих ударов не последовало. Я помотала головой и увидела перед собой экран телефона с набранным сообщением:       «Ты в порядке?»       — Да вроде да, — неуверенно произнесла я и застыла, глупо хлопая глазами, — ты ведь всадник без головы.       Девушка кивнула шлемом и рывком поставила меня на ноги.       «Ты в курсе, что когда на тебя нападают, надо громко орать „Помогите!“ и бежать, а не стоять и любезничать с грабителем? Тебе повезло, что я оказалась рядом».       — Но он сказал, что орать бесполезно, — возразила я, вытаскивая из кармана у валяющегося без сознания парня свой кошелек.       «А тому, что на заборах пишут, ты тоже веришь?!»       — Грубо, — поморщилась я, — но, правда твоя. Спасибо за помощь.       «Тебя подвезти?»       — А ты можешь? — Просияла я от возможности прокатиться с городской легендой.       «Я много чего могу. Куда тебе надо?»       — Русские суши…       «Без проблем. Но можно задать тебе вопрос?»       — Задавай, — удивленно кивнула я.       «Это как?»       На экране мобильного телефона была фотография, на которой я… Шизуо… я… Шизуо. Ну, понятно, в общем-то.       — Ну, ты знаешь, что такое шоковая терапия?        Далахан кивнула, а я, вздохнув, пересказала ей всю ситуацию.       «Понятно. Садись, отвезу куда надо.»       —Спасибо.       «Спасибо в карман не положишь.»       — Я могу заплатить.       «Это была присказка, а теперь замолчи и не искушай меня тебе отвечать.»       — Окей.

***

      «Шоковая терапия… господи, да откуда ты такая вылезла?» — подумала далахан, срываясь с места.       Вне всяких сомнений, если бы Шихасу могла читать мысли, она бы незамедлительно ответила: «Из дома».