Обратно в лабиринт

— Томми... Его последнее слово. Его последний взгляд. Его последний вздох. И его последнее желание — умереть. В глазах накапливаются слёзы и тут же стекают по измазанным какой-то сажей щекам, оставляя мокрые дорожки. Сердце будто замерло. Почти. Бьётся гораздо медленнее. Сил на крик или страдания просто не хватает, всё вышибло как только клинок вонзился в грудь. Внутри всё прожгло ужасной болью. Мир рухнул. Где-то неподалёку стоит ошеломлённая Бренда. Если бы Вспышка не поразила окончательно мозг, он бы не накинулся на друга и они бы прошли ещё немного, Бренда могла бы успеть. Вспышка поразила его слишком быстро, что бывает только в случаях активной мозговой деятельности. Ну почему он так много думал? Сейчас лишь остаётся смотреть на его мёртвое тело. Тело, поражённое Вспышкой. Блондинистые волосы сейчас не такие мягкие и пшеничные, но всё равно прекрасные, хоть выглядят будто их не мыли больше двух недель. Лицо всё окутано выступившими венами и ссадинами, но всё равно прекрасное. Глаза демонические, полностью чёрные и напитаны злостью, из-за чего брови слегка изогнуты, а на переносице выступили лёгкие морщинки, но всё равно прекрасны. С губ стекает чёрная, заражённая кровь, но от этого они не перестают быть желанными. Из груди торчит нож. И это его рук дело. Его. Он убил своего друга. Томас. Это сделал Томас. В это до сих пор не верилось. Хоть тот и сам об этом просил, но Том всё равно будет винить в этом себя до конца жизни. Хотелось умереть самому, лишь бы он был жив. Не хотелось ничего чувствовать. Озлобленный, он поднимает пистолет, которым Ньют хотел себя застрелить, и идёт к Аве. Что он делает дальше — он знает, но это не важно. Важна лишь смерть Ньюта. Вздох. Опять этот сон. Каждую ночь на протяжении года снится одно и то же — смерть друга. Каждая деталь. Начиная с просьбы принять это чёртово письмо и заканчивая смертью Ньюта. Все испытанные тогда эмоции постоянно сопровождают этот кошмар. 365 дней. Прошло 365 дней, а то есть год, а вина и воспоминания всё ещё не покидают брюнета. Он снова проснулся от этого кошмара и по традиции, как и всегда, перечитывает его письмо. Он уже тогда знал и ничего не сказал. Почему?! Уже не важно. Он в 365-й раз перечитывает это письмо и также по традиции выходит на улицу, чтобы покурить. Должно помочь и успокоить, но почему-то не работает. Когда Томас начал курить? Да на третью ночь проживания в Тихой Гавани. Он снова прокручивает в голове все эти мысли, воспоминания и с надеждой снова идёт в постель. Наивный, думает, что через год что-то изменилось. Хотя нет, не наивный, просто тщетная попытка уснуть тоже вроде как традиция. С того дня Томас нормально не спал. Проворочавшись в кровати пол часа, он тихо встаёт, чтобы не разбудить Минхо, и снова выходит на улицу, но не покурить. Сегодня тот самый день. День, когда он умер. Нет, не так. День, когда он его убил. Он ведь мог его через силу доволочь, но не сделал этого. Слабак. Сегодня воспоминаний и страданий будет в три раза больше. Томас уже давно ни с кем нормально не разговаривал, он чем-то даже напоминал зомби. Сейчас ночь, но он идёт в лес, углубляясь в воспоминания и целиком отдаваясь эмоциям. Там и проводит остаток ночи. *** Утро. Минхо уже проснулся. Вставая с кровати, он глянул на соседнюю в надежде, что сегодня он будет в постели, и, не увидев там друга, печально улыбнулся. Азиат про себя подумал, что Томас опять где-то бродит по Тихой Гавани и пошёл заниматься своей обычной утренней рутиной. Время было около 11:00, а это значит, что сейчас завтрак. За своим столом сидит компания в привычном составе и что-то оживлённо обсуждают. Прошло несколько минут от начала завтрака, а Томаса всё ещё нет. Хоть этот идиот и бродил ночами по поселению, но на завтрак являлся. С опозданием, но являлся. Даже Фрайпан, окончивший свою работу у стола раздачи, уже присоединился к друзьям, а бывшего бегуна до сих пор нет. Как только Фрай присел за стол, Бренда прервала все разговоры одним лишь вопросом. — Ребят, где Томас? — голос звучал обеспокоено. Очень обеспокоено. — Кто-нибудь его сегодня видел? Минхо? — она перевела взгляд на сидевшего рядом парня. — Всё как всегда. Я проснулся — его нет, — пожал он плечами, колупаясь вилкой в своей яичнице. Беспокоиться стали все. Все знали, какой сегодня день. Сегодня год как он умер. — Ночью его тоже никто не видел? — удивлённо продолжила опрос девушка. Все отрицательно помотали головой. — Он ведь помнит, какой сегодня день. Ему очень тяжело, — начал Галли. — Как и нам всем! — слегка грубо возразила Бренда. — Сегодня он потерял двоих, — продолжил он, как бы оправдывая новичка. — Как и мы! — Бренда! Он вернётся. Я уверен. Просто немного позже, чем обычно, — уже спокойным голосом говорил парень. — Я согласен с Галли. Сегодня ему понадобится больше времени в одиночестве. Не стоит его искать, — поддержал друга Минхо. — Он ведь ваш друг! — вскочила брюнетка из-за стола. — Вы должны беспокоиться о нём! — Вспомни первые дни в Тихой Гавани. Мы не находили себе места, искали этого идиота каждую ночь, а позже оказалось, что каждую ночь он бродит по поселению, думая об этом дне. — Галли сделал небольшую паузу. — Так вот, зная Томаса, он просто вернётся позже. Минхо издал лёгкий смешок. —Что смешного? — спросил Арис. — Просто Галли говорит так, будто это не Томас побежал в закрывающийся лабиринт, это не он сбежал от Дженсона и это не он рискнул рвануться меня спасать, — объясняет брюнет. Он оглядел всех сидящих за столом. — Ребят, это Томас. От этого шанка можно ждать чего угодно. — Ну спасибо, Минхо, — недовольно пробубнил один из бывших кураторов Глейда. — А что не так? — Я говорил это специально, чтобы её успокоить, а ты как всегда всё испортил. — Ну, тогда это было бесполезно. Все находящиеся здесь знают, что Томас способен на любую выходку. Бренда, так и стоявшая у стола, перешагнула скамейку и, бросив свой завтрак недоеденным, направилась прочь из столовой. — Эй, Бренда, ты куда? — спросил Хорхе. Девушка развернулась и, театрально разведя руки в стороны, ответила: — Искать Томаса! — развернулась и пошла осуществлять задуманное. *** Солнце уже достигло своей точки зенита, а Бренда, вместо своей работы, всё ещё ищет Томаса. Девушка уже не находит места и готова заорать от раздражения и неудач найти этого идиота. А что? Может быть, он её услышит и сам придёт? Брюнетка идёт вдоль берега, вороша ногами песок и ими же отбрасывая камни в разные стороны. Руки в карманах. Глаза смотрят вниз. Надежда на то, что ей удастся его найти, почти угасла. Почти. Бренда поднимает взгляд и видит в метрах 15-20 от себя какого-то парня, который сидит на песке. Томас! Она быстрым шагом направилась к нему. Когда до друга осталось всего метров пять, девушка замечает у него в руке бутылку. Неудивительно. Брюнетка подходит к бывшему бегуну и садится рядом, тот, конечно, это замечает, но в её сторону даже не смотрит. — Зачем так делать? — спокойно спрашивает она. Парень делает глоток, после чего отвечает вопросом на вопрос: — Как? — Уходить. — Будто я впервые ухожу, —ухмыльнулся он, делая ещё один глоток. — Уходишь не впервые, а пропадаешь впервые. Ты даже на завтрак не явился. — Я не голоден. — А коньяк где взял? — На кухне. Проскочил, пока Фрайпан не видел, — спокойно продолжает отвечать ей Томас, делая глоток за глотком. Бренда усмехнулась. — Он тебя прибьёт. — Плевать. — Опять всю ночь по Тихой Гавани шатался? — Нет. По лесу. — Ты с ума сошёл?! — воскликнула она. — Да успокойся. И не такое проходили. — снова усмешка. — Слушай, у тебя не сигарет? — похлопав себя по карманам, спросил брюнет. — Нет, ты же знаешь, я не курю. — Ну тогда я пошёл за ними. — Томас поднялся и, немного пошатнувшись, побрёл в сторону поселения. Бренда бегом вскочила и крикнула ему в след: — Зачем ты это делаешь? — Что именно? — Это всё. Терзаешь себя, выпиваешь, уходишь на пол дня. Раньше мы хотя бы знали, что ты в Тихой Гавани и к завтраку вернёшься, а сегодня как на иголках. Мы все переживаем. Он медленно подошёл к ней. — Сегодня ровно год. — Я знаю. И нам всем нелегко, но мы не поступаем как ты. Ты забил на всё. — Его больше нет. Я его убил. — Мы же знаем, что это не твоя вина. Виноват ПОРОК. ПОРОК и никто больше. — Я мог его спасти. — Нет, Томас, — твёрдо сказала она, — не мог. — Мог. — Ты спас много других ребят. Сейчас они счастливы. — Но я не спас Его. — Томас, пойми, нам тоже тяжело, но мы не убиваемся как ты, — она всё ещё пытается донести до него здравый смысл. — Тебе не понять, ясно? — эти слова звучали немного грубо. — Я могу это понять. Ньют тоже был мне другом. Брюнет снова ухмыльнулся. — Я любил его! — уже не выдержав, крикнул кареглазый. — А самое страшное, что понял я это слишком поздно... Бывший бегун развернулся и ушёл в сторону Тихой Гавани, оставив девушку в раздумиях и удивлении. Бренда немного постояла, отходя от услышанного, и тоже направилась в Тихую Гавань. Он хотела найти Тома и уложить его спать, а после помогать друзьям. Сегодня они все должны были собраться у большого костра и вспомнить этот злосчастный день. Вспомнить каждого знакомого, кто погиб в этот день, и не только их. Это должно было стать традицией. Девушка понимала, что друга нужно найти как можно скорее, пока тот не выкинул какую-нибудь выходку. Подходя ближе к центру поселения, она поняла, что найти парня вовремя не успела. Тот уже вовсю что-то орал и спорил с пытавшимися его успокоить Минхо и Галли, активно при этом жестикулируя. Брюнетка побежала к ним. — Шнурок, успокойся! — говорил ему Галли, а Минхо подошёл к только что прибежавшей. — Он в хлам набухался и требует праздника, а мы не можем его успокоить, — поясняет тот. Какого ещё праздника, спросите вы? Так вот, сегодня не только день смерти Ньюта и Терезы, но и год как они живут в Тихой Гавани, поэтому сегодняшний костёр должен был быть посвящён ещё и празднованию. А теперь вернёмся к происходящему. — Про набухался вхлам — я в курсе. Я надеялась, что успею до того, как он выкинет какую-нибудь хрень. Азиат печально улыбнулся. — Ты опоздала. — Вижу, — коротко ответила она и, оглянувшись, крикнула: —Хорхе! Через какое-то мгновение на месте происшествия появляется мужчина. — Может, хватит болтать? Помочь не хотите? — возмущался Галли. — Именно это я и делаю, — фыркнула брюнетка. — Что-то случилось? — спросил подходящий латинос. — Томас, — коротко ответила Бренда. Мужчина перевёл взгляд на него. — Ого, hermano, да ты в хлам. — Ожидал чего-то лучше? — ухмыльнулся тот в ответ. — От тебя — да. — Ну уж извини, разочаровал, — театрально откланялся Томас. Зачем он это сделал — непонятно. — Тебе уже хватит. — он выдернул из его рук бутылку и отдал её Бренде. — Галли, Минхо, помогайте. Трое схватили его за руки и повели парня к его хижине. Девушка не отставала и шла за ними. Когда они пришли, Томаса уложили в кровать без особых усилий, и Хорхе велел Галли позвать Соню, та была мед.сестрой. Бренда же, зайдя в комнату, поставила бутылку, которую ей впихнул мужчина, на тумбочку и уселась на стул рядом с кроватью Томаса, а Минхо напротив неё, на свою. Оба смотрели на заснувшего пьяного парня. Первым заговорил бывший смотритель бегунов. — Почему на него это влияет по-другому? — девушка посмотрела на него. — Он ведь в чём-то психологически сильнее нас всех. Так почему же мы сидим спокойно, а он себя терзает? — немного озадачено спрашивал азиат. — То, что произошло в Последнем городе, сломало его. Минхо фыркнул. —Меня мучили эти уроды! Изматывали! Издевались! И я до сих пор такой, какой я есть! — твёрдо, но спокойно продолжал говорить бывший смотритель бегунов. — Его сломало именно не то, что произошло там, а потеря любимого человека. — брюнетка попыталась донести до него смысл сказанного. — Тереза? Девушка достаточное время молчала, а потом, взглянув на собеседника, тихо сказала: — Ньют. Минхо застыл, но через мгновение, немного придя в себя, переспросил сказаное ранее. — Ньют? Девушка кивнула в ответ. — Но я думал, что... — бывший куратор не договорил, так как в комнату вошла Соня с какими-то препаратами в руках. — Что случилось? — обеспокоенно спросила девушка. — Сегодня ведь год стукнул, — коротко пояснила Бренда. — Ясно, — с пониманием вздохнула Соня. — Вы можете идти, я как-нибудь разберусь. — Да, хорошо, — ответила девушка и, пихнув в бок азиата, вышла из хижины, тот за ней. Теперь Минхо понимал, почему друг так убивается.