Три неумелых шага до греха

      Прохаживаясь по улицам Призрачного города в компании Хуа Чэна, Се Лянь посетил небольшой чайный домик, наиболее похожий на обычный и пригодный для человека. Демон и небожитель выбрали неприглядное место, почти в самом конце зала, ожидая напиток, как до ушей Его Высочества стали долетать обрывки фраз из-за соседних столов. Демоны, что сидели поодаль от них, активно смаковали тему вечерних гуляний, яро описывая личные достижения на любовном поприще. От услышанного на щеках Се Ляня залег яркий румянец, а сам он внимательно рассматривал деревянные, в миг ставшие очень интересными, полы дома. Столь милый жест не укрылся от взгляда Собирателя цветов под кровавым дождем. Хуа Чэна одновременно забавляла и умиляла такая реакция Его Высочества, в то время как Се Лянь недоумевал: неужели в отношениях между малознакомыми людьми допустимы подобного рода взаимоотношения и неужели им есть место быть без глубоких чувств, а главное, неужто наличие связей столь интимных так важно в жизни, а сами они настолько неописуемо прекрасны? Каждый раз, находясь в объятиях Сань Лана, он позволял себе не думать ни о чем, а от накрывающих его уста поцелуев он и вовсе растворялся в минутном удовольствии. Теперь же что-то изменилось, словно что-то щелкнуло в голове Се Ляня, и он задумался. Жизнь Хуа Чэна не включала в себя пути самосовершенствования, а значит и не предполагала каких-либо ограничений и воздержания, так неужели демон никогда не хотел предаться пороку?       С того момента, как в голове Его Высочества поселился этот вопрос, все чаще он стал задумываться, ища в каждом объятии и жесте Хуа Чэна малейший намек. На удивление, демон почти всегда был сдержан, а на лице его читались забота и нежность. Лишь изредка Се Ляню удавалось наблюдать, как демон, после особо продолжительных горячих поцелуев с силой сжимал челюсти, а глаза его на миг закрывались. Создавалось впечатление, словно демон сдерживал себя в чем-то или ощущал боль. Сделав глубокий вздох, Сань Лан вновь устремлял свой взгляд на Его Высочество, после чего заключал в объятиях.       Подобное стало происходить все чаще. Доподлинно не известно, связано ли это с Хуа Чэном или же с тем, что Его Высочество просто стал больше акцентировать на этом свое внимание, но одно оставалось точно — внутри Се Ляня поселилось желание. Не ясно только какого рода было это желание. Хотел ли принц доставить своему демону нежные ощущения или же хотел испытать их сам. От осознания похотливости и порочности собственных мыслей лицо вмиг побагровело, а дыхание на миг прервалось. Его никогда не заботили темы столь страстные, а значит желание, так явно и ярко возникшее в его душе, исходило из благих намерений. Однозначно и абсолютно точно, что он хочет порадовать Хуа Чэна и избавить его от вечной необходимости удерживать и огранивать себя в собственных чувствах. Все это только для него! Так, по крайней мере считал и заверил себя в этом принц….       Или же, Се Лянь просто не мог признаться самому себе в том, что за восемьсот лет своего существования, так и не постигнув страстной стороны любви, сейчас он испытывал ничто иное, как собственное дикое желание познать это новое и не изведанное удовольствие….       Мучимый догадками и предположениями, принц отправился в последнее место, где, как он рассчитывал, обязательно получит ответ на свой вопрос. Когда-то давно на горе Тунлу, оказавшись в пещере Десяти тысяч божеств, окруженный множеством собственных изваяний, он с Фэн Синем и Му Цином наткнулись на ряд нарисованных Хуа Чэном фресок. Каждая спрятанная под крепким слоем паутины картина рассказывала об определенных периодах жизни Его Высочества. Но была там и одна особенная фреска, которую ему так и не довелось увидеть. Небожители, встав у стены, увидели нечто из ряда вон выходящее, а когда принц вознамерился тоже подойти и посмотреть, Фэн Синь торопливо развернулся, задержал и даже оттолкнул принца. Поэтому сейчас, спустя долгое время, принц вновь направился в пещеру, где, найдя ту самую, сокрытую от чужих глаз, фреску, с широко раскрытыми глазами рассматривал ее. Яркими красками было запечатлено на ней, как два обнаженных тела словно сливались воедино, крепко прижимаясь друг к другу, изящно изгибались. Немой шок отражался на лице Се Ляня, но еще больше Его Высочество сразила статуя. Аккуратно обтесанный камень, как и многие другие в этой пещере, изображающий его самого, но… в приступе отравления ядом цветочного демона. Тело принца извивалось на полу, а лицо отражало томительные муки и возбуждение. Се Лянь шумно сглотнул и, смущенный, поспешно покинул пещеру, получив весьма четкий ответ на свой вопрос. Теперь Его Высочество прекрасно осознал, чего так страстно в тайне жаждал и какие именно желания подавлял в себе Собиратель цветов под кровавым дождем.       Се Лянь был безграмотен в делах столь порочных и страстных, и он это понимал, но несмотря на это теперь он очень хотел порадовать Сань Лана и дать ему то, чего он так в тайне страстно желал, и только один человек мог помочь ему в этом, будучи лучшим из лучших в своем деле.