Ангел Кровопролития: Игра на выживание

      Ноги подкосились, и я медленно скатилась по стене лифта. Всё тело трясёт. Сильно. В нос ударил противный запах железа, а в глазах на миг потемнело. К горлу подкатил тошнотворный ком. В голове пусто, нет ни одной здравой мысли. Глаза широко распахнуты и они следят, как быстро растекается по полу ярко-алая кровь.       Человек умирает… Зак умирает…       А я не знаю, что мне делать. Стало даже противно от самой себя. Не могу ему помочь. Получается, что я совсем не готова к жизни. Вон, даже не знаю, что делать.       В голове что-то щёлкнуло. На трясущихся ногах плетусь к туше Фостера, который практически не подавал признаков жизни. От этого становится ещё страшней. Опускаюсь и легонечко трясу брюнета за плечо. Раздался приглушённый хрип. Слава Богу, ещё коньки не отбросил. Сразу как-то полегчало. Но когда кисть руки испачкалась в багровой жиже, меня сразу потянуло блевать. Ещё и запах такой… блять, Алекс, очнись! Нашлась тут, перфекционистка! Встряхнув головой, я быстро вытерла руку об ткань толстовки. Ничего поумнее не придумав, стала звать Фостера. Очевидно, ни к чему это не привело. Осторожно перевернула брюнета на спину и замерла. Крови сочилось немерено. Где-то даже она была тёмной-тёмной, будто чёрной.       Что ж ты с собой творишь, Фостер…? «Так, бестолочь, только не разводи панику!»       А я и не развожу…       Спокойно, споко-о-ойно…       Поднимаюсь на ноги, пару раз чуть не поскользнувшись на ровном месте. Лифт тоже полностью в крови. Прям болото, блин.       Когда я уже смогла твёрдо стоять на ногах, огляделась.       В лифте оставлять его нельзя. Тут и так воняет кровью, так ещё и весь пол превратился в «пруд». Утонет ещё. Кое-как подняв Айзека в сидячее положение, я, терпя адскую боль в плече, обхватила парня сзади за пояс и попробовала сделать несколько шагов из лифта. И пофиг, что я сразу же заляпалась в крови. Постираю. А лучше — всю себя. «Поехали!»       Подбадриватель хренов.       Пока выползали из лифта, пару раз чуть не грохнулась с тушкой маньяка. Господи, ну чё ты такой тяжёлый?!       Выругавшись, я поудобнее перехватила Зака и вновь двинулась по коридору, к стене. Прислонив его к ней, я грохнулась рядом, смахивая пряди со лба. Паника давно буянила у меня в голове, не позволяя нормально сосредоточится.       Что делать, как быть?       Нужно остановить кровотечение.       Хорошо. Следующий вопрос: как?       Действительно, как?       Подручных средств у меня нет. Так, а может в рюкзаке? Что там… наушники, пара конфеток… почему бинтов нет?! Они сейчас мне как раз и будут нужны! Но, будто специально, их нет. Чёрт, чёрт, чёрт!       Схватилась за голову и тихонько зарычала. Вот, когда надо, в голову ничего не лезет! Чёртов закон подлости! На мне что, свет клином сошёлся?! «Не хочу прерывать твои думы думные, но ты кое-что забыла…»       Давай, удиви меня. «Коса, бестолочь, косу в лифте оставила»       А?       — Ёмаё! — подскакиваю, как в жопу ужаленная и несусь к лифту. Если бы я её где-нибудь посею, то Зак меня обязательно придушит…       Придерживаюсь за стенки и неспеша подбираюсь к оружию, минуя «пруды» из крови. Схватив за рукоятку, слегка морщусь, а Ник где-то на фоне смачно чихнул. Наверное, его реакция на то, что я вся устряпалась в крови. Терпи, милок, все яблочки ещё впереди! «Воздержусь от комментариев»       Благодарю Вас, сударь.       Ещё сильнее вцепившись в косу, чтобы та ненароком не выскользнула из рук, я поковыляла обратно. Уши чуть ли ни в трубочки скатывались от противного скрежета металла об пол. «Давай, давай, в темпе вальса!»       Сударь, а не пойти ли Вам… «Сударыня, Вам не пристало так выражаться»       А Вам бы, милый сударь, не выводить бы барышню из себя. «Учту. Хех»       Но, в конце концов, одежду я себе окончательно угробила. Жалко. А ведь она денег стоила… проехали.       Грохнувшись рядом с Заком и положив рядом его оружие, я прислонилась затылком к стене, тяжело дыша. Ненавижу все эти головоломки и квесты. Я вообще не люблю то, что связано с логикой. Мне проще скакать по поверхности, а не копать глубже.       Так, отдышались, молодцы. Что нужно делать? Правильно! Приводить в чувства нашего Тутанхамона! А мозги у меня есть! «Что удивительно!»       Сама в шоке.       Сев напротив Фостера, легонько трясу того за плечи. Ноль реакции. Трясу сильнее. Фиг мне. Пару раз похлопала по щекам, но бестолку. Чёрт, что делать? «Может, в рюкзаке что-нибудь есть?»       Стала копошиться в сумке. Та-а-ак, что тут, помимо прочей ерунды есть…? Обана… Слушай, Ник? «Ась?»       Молись, чтоб всё получилось. «Чё?»       Со страшной миной достаю заляпанное в крови пёрышко… да, от той птицы, которая хороводы водила. Подношу пёрышко к носу Зака. Немного поводила, и Фостер дёрнулся, удачно ударившись головой о стенку и громко, так, чихнул. Наверное, весь этаж слышал. Брюнет резко распахнул глаза и сразу сморщился.       — С добрым утром, — облегчённо вздыхаю и слегка хлопаю брюнета по плечу. Очнулся, это уже хорошо.       — Чё…? Уже приехали?       — Ага, — киваю и оглядываю коридор. Свечки прям создают атмосферу… свят, свят, свят! Но коридор-то красивый, даже не спорю. Коричневые обои, каменная плитка… вкус есть. Тэк-с, этаж В2, значит…       — Тогда идём, — прохрипел Фостер, поднимаясь под мой охеревший взгляд.       — Я тебе дам! Эй! Нельзя! Совсем сдурел?! — подскакиваю и хватаюсь за плечи маньяка, на что получила недовольное шипение и угрюмый взгляд, — Ты слишком много крови потерял! И не спорь, дурень!       — Чего? Кровь…?       — Кровь, кровь! — хмурюсь я, недовольно пыхтя. Дурень, вот куда он попрётся таким?       — Пофиг, пошли, — настаивал на своём Зак, пытаясь скинуть мои руки с его плеч. Вот настырный!       — Слышь, Фостер, — я медленно, но верно закипала. Айзек прищурил глаза. — Видишь биту? — указала на своё оружие. — Я тебя ею же вырублю.       — А?       — Б! Не сядешь — вырублю! — но Фостера, судя по всему, мои угрозы не напугали, раз он возмущённо пыхтел. Вздрогнув, парень тихо промычал и плюхнулся на место, рукой схватившись за живот.       — Тебе сейчас нельзя двигаться. Только хуже будет, — вздохнула я.       Буркнув что-то, Фостер отвернулся, сморщив нос. Молчит. И я молчу. А мне страшно стало. Вон, пол под ним окрашивается красным. А толстовка уже тёмно-бордовой стала. Половина бинтов тоже. Если присмотреться, то Фостер тяжело дышит, а тело мелко подрагивает. И почему-то мне самой плохо становится. Ему больно. От этого что-то внутри болезненно сжимается.       Алекс, возьми себя в руки.       Сажусь рядом и шумно выдохнула. Так, что сейчас делаем? Придумываем план действий! Бинго! Думаем, думаем…       Неожиданно на голову приземлилась тяжёлая рука и слегка потрепала мои волосы. Поворачиваюсь в сторону и натыкаюсь на расплывчатый взор Зака. Щурится, гипнотизирует, что аж не по себе становится.       Вдруг Фостер усмехнулся, а его дрожащая рука остановилась на затылке.       — Эй… Бестолочь…       Удивительно, но как же я скучала по этому прозвищу.       — Какого хрена, у тебя такое лицо…? — я удивлённо захлопала глазами, чуть-чуть раскрыв рот. Тут сердце сделало сальтуху, когда рука Зака медленно опустилась, а сам закрыл глаза, свесив голову. Я уже готова была вновь устроить панику, но ровное дыхание парня дало понять, что он просто спит. Как гора с плеч.       — И это я ещё бестолочь, — на лице сама собой образовалась улыбка. Погладила его по забинтованной щеке. Помочь ему надо, помочь.       Перевела взгляд на живот, рассматривая саму толстовку. Бегунок с характерным «вжух» послушно полетел за мной. Но на середине раны, молния обрывалась и бегунок просто соскочил. Кручу его в руках и сую в карман. Приделаю, но потом. Дальше толстовка расстёгивалась легко. Но рана…       — Евпатий-Коловратий… — в глазах зарябило, к горлу подкатил тошнотворный ком и я поспешно отвернулась в сторону, прикрыв рот рукой. Зак. Так. Спокойно. Разговаривал. С этой. Хренью?! Да… да… да он с ума сошёл! Балбес! Любой бы на его месте, уже сдох! Вновь смотрю на рану, подавляя в себе нарастающую истерику. Огромный порез. Смертельный. Ощущение, будто Фостер просто взял и вырвал из себя кусок мяса.       Чёрт…       Так, Алекс, не истери. Не паникуй. Не реветь. Нужно быстро остановить кровотечение. Чем? У меня ничего нет! А если Зак умрёт? Нет… выброси эту дурь из головы! Не умрёт он. Я не дам. Так, надо обработать рану, да. Только вот под рукой ничего нет. И в рюкзаке тоже. А если поискать на этом этаже? Вдруг найду чего-нибудь? Да, очередную фигню несу, но больше идей нет. Попробовать стоит. А если встречу здешнего атамана — всем пока, гудбай, аривидерчи и прочее. Но у меня есть… бита! Да! Моя верная подруга никогда меня не бросит! Только страшно одной бродить, без Зака. Но, как говориться, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Поэтому, биту в зубы, ноги в руки и вперёд с песней! Прорвёмся!       Крепко сжав биту и перекинув рюкзак через плечо и, снова оглядев Зака, я пошла прямо по коридору. Останавливалась, конечно, оборачивалась назад, чтоб убедиться, что Фостер лежит на месте. Фух, с Богом.       Коридор оказался длинным, но, пройдя немного, я наткнулась на обычную дверь. Потянула её на себя за ручку. Темнота… у-у-у! Призраков только не хватает! «Как у негра в заднице, честное слово!»       Не говори…       Опасливо делаю шаги в комнату, выставляю перед собой биту. Ну, нечисть поганая, выходи на честный бой! Я покажу тебе Кузькину мать!       Внезапно по бокам что-то вспыхнуло и стало разгораться дальше. Я аж подпрыгнула. Свечи… загорелись сами? Подождите, этот этаж — цирк? И где здесь фокусники? Медведи? Слоны?       Так, фантазия, не лезь. Не до тебя! На цирк это совершенно не смахивает!       Ещё крепче сжимаю биту и двигаюсь дальше. Но не успела я дойти до середины комнаты, как передо мной грохнулась свечка. Я отскочила назад. Стоп. А почему огонь ничего не поджигает? Магия? «Точно цирк. Цирк уехал, а клоуны остались»       Только я собралась выдохнуть, как перед глазами промелькнула фиолетовая вспышка, и в нос ударил резкий аромат. По комнате распространился странный лиловый туман, закрывая весь обзор. Быстро закрываю нос и верчусь по сторонам. Что, опять газ?! Вы издеваетесь! Я задолбалась его нюхать!       К счастью, а может и нет, моя паника оказалась напрасной, ибо туман неожиданно исчез. Так, народ, у меня шизофрения на какой стадии находится? Это уже не смешно. У хозяина этажа, видимо, такой юмор — не смешной.       Дурдом.       Оглядываюсь. То, что я увидела, заставило нервно задёргаться правый глаз. В помещение уже был реальный свет, а свечи просто потухли. На глаза попались две двери, что стояли рядом. А между ними стоял маленький столик с раскрытой книгой. Стрёмненько.       Знаете, что мне хотелось прямо сейчас? Вернуться обратно к Фостеру! Без него слишком страшно. Конечно, потому что привыкла, что он рядом околачивается.       Поджимаю губы и медленно подхожу к книге. Знаете, а она красивая. Может, себе забрать? «Дура?»       Нет, Бестолочь.       Сощурила глаза. Блин, почему почерк такой мелкий? Только у врачей такой непонятный. О-о, не-ет, не говорите мне, что тут ещё хирург живёт! Я отказываюсь это принимать! «Господь Бог желает видеть только невинную душу. Спроси себя, что ты? Кто ты? Жертва ты или ангел? И если ищешь Божественного спасения, открой все свои тайны, исповедуйся.»       И снова здравствуйте. Какой Бог? Ангел? Они тут издеваются? Я вообще — атеистка! Ладно, хрен с ними, идём дальше.       Обойдя столик, я посмотрела на двери. Так, давайте думать, что за ними может быть. Опять минотавры? Бр-р-р! Тьфу-тьфу-тьфу! Не каркаем! Хотя, стойте, на первой двери висит табличка. Так, что тут у нас… «Твоё имя?» Ага. Имя. Моё? «Твоё, твоё!»       — Александра Тейлор, — немного неуверенно произнесла я, опасливо косясь в сторону таблички.       После этого, дверь открылась САМА. Я не вру, даже пальцем её не трогала. Это что за фокусы такие? А внутрь не хочется идти. Там темно. Ой, мамочки, мне страшно! Но делать нечего…       Встряхнув головой и заведя за плечо биту, я шагнула в комнату. Так, опять свечи. Ладушки, идём дальше. А коридор длинный. Но я к этому уже привыкла. В нос ударил резкий запах. Вздрагиваю и отшатываюсь назад. Промаргиваюсь. Вокруг фиолетовый туман, от которого даже голова закружилась. Ну вас нафиг! Я сваливаю отсюда! Стоять, а где дверь? Вы… вы издеваетесь?!       Внимание привлёк одинокий стул, стоящий посередине коридора. Ого, красивый. Что же ты, дорогой мой, забыл в этом Мухосранске? Стоять… а это, что за бутылочка? «Возьми и посмотри»       Вот и возьму.       На бутылочке обнаружила этикетку. Приглядевшись, я попыталась хоть что-нибудь разобрать. Нихрена не понятно. У кого такой почерк?       До ушей донёсся скрип. Страшный такой скрип. Разворачиваюсь и выставляю перед собой биту. Никого нет. И звук пропал. Нет, меня это уже начинает раздражать. Краем глаза замечаю на стене надпись. Их же раньше не было. Или были? Что за чертовщина? «Излей свои грехи. Сие станет твоим доказательством. Какое чувство оно вызывает? Двери откроются, дабы ты сумела узнать, что запятнано».       Чего? Какие грехи? Как излить? Какое ещё чувство? Что за поэт сие творение сочинял? Окей, по ходу дела разберусь. Бутылку я возьму с собой, вдруг ещё понадобится.       Резко появился лиловый туман. Опять. Да что ж такое-то, а? Только он был по сильнее обычного, и запах… слишком сладкий. К горлу подкатил ком. Прикрываю нос и рот рукой.       Тут же ударила вспышка и… всё. Фиолетовый туман пропал, запах тоже. А я стою, ничего не понимаю, глазами тупо хлопаю, а рот медленно приближается к полу. «Цыганские фокусы!»       Полностью согласна.       Иду дальше. И натыкаюсь на стену с одним-единственным зеркалом на стене. Не просто так оно тут висит. Что-то должно быть. Чуйкой чую. Прикол будет, если моё отражение сейчас выпрыгнет и прибьёт меня. Во смеху-то… чёрный юмор, ты сейчас некстати. Иди, отпуск тебе даю. Зеркало как зеркало. Вроде, ничего необычного.       Вновь зашуршал мел. И я уже вижу, как на стекле появляются надписи красным цветом. Не к добру это, ой не к добру… «Взгляни на себя. Жертва ли, заблудшая овечка ли… или демон? Богу нужно лишь одно: ты, отринувшая ложь».       Приехали. Здрасти. Давно не виделись. Меня сейчас что, с овцой сравнили? От, скотобаза! «Да никто тебя ни с кем не сравнивал! Дубина!»       От дубины слышу! «За словами следи, бестолочь!»       Нарываешься?       Нашу перепалку прервал скрип. Мы замолчали и уставились на зеркало. Оно начало трещать, стали появляться трещины. Что за…? «Невежественна ты или лжёшь самой себе? Это место для исповеди. Если хочешь выйти отсюда, то возьми осколок себя и познай, что ты есть!»       Я успела отскочить назад, когда зеркало полностью разбилось. Смотрю на осколки. В смысле? Я даже ничего сообразить не успела. И? Что делать дальше? «Тупая»       Ты вообще молчи! Умник, блин, нашёлся…       И дверь, как назло пропала. Вернуться не смогу. Нужно что-то делать дальше. Главный вопрос — что?       «Возьми осколок себя». Может, взять осколок от зеркала. Ведь, по сути, я видела себя в зеркале, так? Так. Зеркало разбилось? Разбилось. Что от него осталось? Правильно, осколок. Возможно, это и есть ответ?       Наплевав на всё, я хватанула первый попавшийся осколок, чуть не порезав руку. Мда, размазня я, что сказать. Ну, взяла я этот осколок, и что дальше делать? Может, побродить тут? Хотя нет, я в тупике. И в голову ничего не лезет. Мне сейчас нужно думать, что делать с Заком, который сейчас лежит где-то в начале коридора.       Чёрт…       На стене вновь появились надписи. Ничему не удивляясь, я, прищурив глаза, принялась разбирать каракули. «Излей свои грехи, Если они тебе не известны. Порви. Яви!»       И только я дочитала последнее слово, на меня вывалился пурпурный туман. Хуже того, голова закружилась, в глазах потемнело. А ведь раньше такого не было. Но всё прошло быстро, что удивительно. Но увиденное ввело меня в небольшой ступор. Я находилась в комнате. И ладно, если бы в обычной, так нет! Комната в форме «треугольника». Стены находятся очень близко ко мне, и двери, что ожидаемо, нет. «Всё очень странно. И эти надписи… Слышишь, больная»       Чего? «Тебя не смущает, что хозяина этажа мы так и не встретили?!»       Смущает, Ник, очень даже смущает. «Способна ли ты признать свои грехи? Коли грехов своих не видишь, ты сама утаиваешь их. Избавилась от них? Или не осознаёшь, что согрешила? Если ты утеряла свои грехи, собери же их вновь! Прими грехи, что живут в тебе!»       Нет, ну это уже дурдом! Какие, к чёрту, грехи?! Думаете, я знаю?! А ну, выпустили меня из этой комнаты! Вот найду этого недо-поэта — башку ему оторву!       Не знаю, кто меня услышал, но в глазах разом потемнело. Когда открыла их, мне захотелось и плакать, и смеяться. Нервно задёргался правый глаз. Вокруг водили «хороводы» фиолетовые и розовые волны. Ну всё, Алекс, поздравляю. Ты окончательно сошла с ума.       Как же тут стрёмно.       Приглядевшись, я заметила три картины. На одной изображена белая змея. Большая такая. С красными глазами. Бр-р-р-р! На второй охотник с ружьём. Хоть что-то адекватное. А на третьей… какие-то разноцветные кляксы. И всё. Галерея. И что мне с этим делать?  — Это исповедь.       — Кто здесь? — страх сразу засел в душе. Вроде, камер нет, как у Кэтти. А голос явно мужской.  — Излей свои грехи. Прими! Порви!       Опять двадцать пять! Объясните вы мне, в конце концов! Как их принять? Как излить? Как порвать?       Порвать…       А это мысль. Авось получится. Подойдя к каракулям, я, копошась, резко рубанула осколком зеркала по ней. Донёсся громкий душераздирающий крик. Вздрогнув, я отскочила от полотна, с ужасом таращась на него. Что за чертовщина?! Но… получилось ведь. С большим трудом подхожу к картине со змеёй и делаю то же самое. Зажмурив глаза и не обращая внимание на тот же крик, подбегаю к последней и так же разрезаю её вдоль. Закрываю уши руками, не желая больше слышать этих криков. Да, страшно. Да, сейчас в обморок грохнусь. Но нужно открыть глаза и понять, что делать дальше.       Через не хочу, открываю глаза и замираю. Передо мной висит картина с изображением барашек. Баран, овца и ягнёнок. Так, пока всё спокойно, но, что теперь? Эй, где подсказки? «Может, тоже разрезать?»       Скорее всего.       Вновь полоснула по картине и, на всякий случай, отскочила назад. Как оказалось, не зря. Раздался ещё один громогласный рёв, но, что хуже всего, из прорези фонтаном брызнула кровь. Откуда тут кровь?! Ещё и так много…       Опять этот невыносимый запах. К горлу подкатывает ком. С трудом подавив его, я откупорила бутылочку. Нет, а что вы мне прикажете ещё делать. По-моему, только кровь и можно набрать. Как только закрыла бутылку, ударила яркая вспышка, и… я стою в середине тёмного коридора. По краям свечи горят.       — Хрена себе фокусы, — не сдержавшись, выругалась я, осматриваясь. Ещё одно странное место. Но у меня нет времени. Поэтому, пошлём всех и весело идём прямо по коридору. «Обернись»       Что такое?       Стоп. Это мои следы? Только, почему красные? Краска? Буду надеяться на это. После всего этого, меня в дурку нужно отдать. Серьёзно. Меня там встретят, как родную!       Прошло не так много времени, как я вышла в конец коридора, где стояла огромная такая дверь. Гигантские размеры. До слуха донёсся громкий звук. Это… рояль? Нет, точно не он. Блин, забыла название… большой такой… точно, орган! Старик всех клавишных инструментов!       К счастью, дверь оказалась не закрытой. Я оказалась в тёмной комнате, где посередине величественно расположился музыкальный инструмент. Впервые вижу орган в живую. Это ладно… орган играл сам. Сам, Карл! Чудеса техники! Кому расскажу, пальцем у виска покрутят.       Немного дальше стоял стол, а на нём раскрытая книга. В глазах помутнело, потому я подбегаю к книге, в попытке прочитать хотя бы одну страницу. «Что есть твоё испытание? Истинное ли желание твоей души? Быть спасённой? Явила ли ты Господу свои грехи?»       — Да пошли вы все! — закричала, что было мочи и пожалела. Закашляла, опустившись на колени. Бесит. Как же меня всё это бесит! Психанув, я швырнула книгу в сторону и та отлетела в сторону, с громким стуком врезавшись об картину. Картину с ангелом. Нахрена она тут стоит?       От запаха уже тошнит. Сил нет. В конце концов, я не робот. Не могу всё вынести. Хочу просто грохнуться и отключиться. Но нельзя. Фостер нуждается в помощи больше, чем я. Я должна ему помочь. Должна.       Облокачиваюсь на орган, со злобой глядя на картину. Походу всё, это тупик. Я не знаю, что делать дальше. Поэтому, выматерившись, я запульнула бутылку прямо в картину и попала точно в цель. Да пошло оно всё. Мне газа и на В3 хватило. А сейчас точно подохну тут.       Орган стал играть в разы громче. Тумана в комнате только прибавилось. Или мне кажется? Ан нет, не кажется. Оседаю на пол, закрываю уши руками. Жмурюсь. Как выключить эту тарахтелку?! Что тут происходит?!       Всё стихло. Или это я оглохла. Запах тоже пропал, что удивительно. Открываю глаза. Боже… опять фокусы?       С кряхтением поднимаюсь, пытаясь сфокусировать взгляд на чём-то. Получилось. Орган, как стоял, так и стоит на месте. За ним расположились несколько витражей. Красивые. Выше расположились два золотых креста. Или это краска. Ай, пофиг. Обернувшись, замечаю позади себя огромный зал со скамейками. По бокам стояли свечи. Итак, друзья, мы в церкви. «Не буду врать, но тут реально офигенно!»       И не говори.       Подхожу к инструменту. Чего же ты молчишь, дружище? Где же твоя игра? А? Ну и иди ты в жопу!       Тыкнула пальцем одну клавишу. Ого, какой протяжный звук! Интересненько. А, если так? Ого! Офигеть не встать! Мать моя Россия, да я настоящий композитор! Сейчас тако-о-ого насочиняю..!       За спиной раздался кашель, а я, резко дёрнувшись, обернулась, круглыми глазами уставившись на мужчину, внезапно подошедшего сзади. Ну, здравствуйте, дядя маньяк. «Биту хватай!»       Схватив биту, что стояла возле стены, я наставила её на мужчину, состроив грозное лицо. Бойся меня, бойся!       Не нравится мне этот мужик. Глаза у него пустые, белые. В прямом смысле слова. И стоит так, спокойненько…       Пока между нами напряжённая тишина, я решила разглядеть атамана этажа. Пожилой мужчина, если брать в счёт седину в волосах и морщины. Одежда священника. Хмурюсь. Интересно, а какие пытки устраивает он?       — Дитя, кто ты? — прозвучал спокойный, но хриплый голос.       Я удивилась. Кто я? И всё? Он серьёзно? Только этот вопрос? Нет, он маньяк, и убить меня хочет, жопой чую. Сердце испуганно визжит, Ник носится на заднем плане, как угорелый. Я бы тоже побегала, но боюсь, что мужик меня неправильно поймёт.       — Дитя, тебе нечего бояться. Кто ты?       Да пошёл ты! Ничего я тебе не скажу! Идите вы все в баню!       — Никто, — брякнула нечаянно я, нервно хихикнув. Ник хлопнул себя по лбу.       — Я имею ввиду, что ты за человек, — слегка удивлённо продолжил мужик. Он молчит. Я молчу. И чего ему говорить? Инстинкты самосохранения орут, что есть мочи.       — Человек. А вот кто вы — это уже вопрос, — наглость из меня вагоном прёт, но, а чего вы хотели?       — Моё имя Грей, я — священник этой церкви, — он нахмурился.       Вот ты и выдал себя, дружок. Подтвердил, что маньяк. Только почему резину тянет? Может, биты моей испугался. Да нет, вряд ли.       — Отвечай, кто ты.       Не отстанет ведь…  — Алекс Тейлор, — неуверенно ответила я. Блин, надо было его сразу битой оглушить, чего я тупила?       — Страх ни к чему, Алекс Тейлор. Я до сих пор не могу разгадать тебя, что же ты за человек, — я удивилась. О чём он?       — В смысле? Что я… за человек?       — Именно. «Шизофрения?»       Не похоже.       — Я — это я. Самый обычный человек. Не больше и не меньше, — твёрдо произнесла я, опуская биту. По крайней мере, мужчина не собирается меня убивать прямо сейчас. Но нужно держать бдительность.       Священник хмурится, затем прищурил глаза и спрашивает:       — Тогда, что ты здесь делаешь?       Усмехаюсь.       — К вашему удивлению, я не знаю.       — Но ты зачем-то пришла на этот этаж, так ведь? — спокойно продолжал он.       — Это уже вас не касается, — вот нудный старик!       Грей вздохнул. А я мысленно гордо заулыбалась. Это я в маму такая упёртая, ага. Но когда священник поднял на меня глаза, тихо икнула. Холод пробежался по спине.       — Лекарства, значит, — вытаращившись на него, как на восьмое чудо света, я не сдержала удивлённого вздоха. — Да, Заку бы это пригодилось.       — Откуда вы знаете? — я вернула себе прежний вид «морда кирпичом». — Вы знакомы?       — Я знаю о нём больше, чем кто-либо, — про себя хмурюсь. Он, типа, сталкера? И его слова как-то задели меня. Но, выкинув эти мысли, я вернулась к нашему диалогу, если его можно так называть. — К сожалению, здесь ничего нет, что можно было использовать в качестве лекарства.       Спасибо, успокоил, блин. Обрадовал, так сказать. И что теперь делать? Получается, что всё было зря? Как теперь к Заку вернуться? Надежда умирает последней? Так вот, она потухла окончательно. Блядь.       — Но оно может быть у Данни, на этаже В5.       В голове разом щёлкнули все лампочки. Какая же я дура! Всё время думала про подчерк врачей, а про сам-то этаж не догадалась! И правда бестолочь. Нет, чтобы путь вниз искать, а только время зря потратила.       — Ясненько, — спокойно выдохнув, я перекинула биту через плечо и, развернувшись спиной к Грею, пошагала обратно. Теперь нужно думать, как попасть на нижние этажи. Включаем мозги!       — Ты хочешь попасть на нижние этажи? — будто прочитал мои мысли священник. Так, а мне это не нравится.       — Не скажу, — так и захотелось ему фак показать, но сдержалась. Всё-таки немного благоразумия у меня осталось… «Очень удивительно»       — Со мной ты можешь вернуться, Алекс Тейлор. «Манипулирует, гад»       — За дуру меня не держите, — поворачиваюсь к нему. — Вы — маньяк этого этажа, следовательно, вы можете грохнуть меня.       — Мне нет до твоего убийства никакого дела. Я не убью тебя, — нет, его спокойный тон начинает меня раздражать.       — Да ладно, — копирую широкий оскал Фостера. Нахваталась от него привычек. — Но я лучше предохранюсь. Раз вы знаете выход, так скажите мне его!       — Нет.       Ну а чего я думала? Что он мне так просто всё и расскажет? Да фигушки.       — Ты сейчас слаба, — не сводив с меня внимательного взгляда, проговорил он. «Чё вякнул?!»       — Чё сказал?! — заорала я, махнув битой в сторону мужчины. Пусть за базар свой поясняет!       — Тебе нужны лекарства. На В5 ты можешь их найти.       Будто пропустил мой гневный вопль мимо ушей. Но он мной… манипулирует? Ведь специально поставил меня перед фактами, плюс только он знает, как спуститься вниз. Но он маньяк. Чёрт.       Нужно решаться. Зак сейчас там валяется, и хрен знает, сколько он продержится. Видно, другого выхода у меня нет.       — Вам можно доверять? — обречённо вздохнула я.       — Мне незачем лгать, — победно усмехнулся он. — Однако, коли ты отправишься со мной, тебе придётся вынести… небольшое испытание.       — Чё? — ложка дёгтя в бочке мёда, так?       — Я всего лишь хочу понять, что ты за человек.       Закатываю глаза. Ладно, его можно потерпеть. С горем пополам, но можно. Времени мало.       — Подчинись тому, что говорит твоё сердце, — повысил голос мужчина. — Я надолго не задержусь.       И отошёл к органу, всем своим видом показывая, что не принимает возражений. Я попыталась унять нарастающий гнев. Моё сердце твердит, что тикать отсюда надо. Но моя чуйка говорит, что…       — Окей, — цокнула я. — Только никуда не уходите, сейчас вернусь.       Не дождавшись ответа, я рванула к двери. К моему огромному удивлению, вышла туда, собственно, откуда всё это и началось. То есть, комната с двумя дверьми и столик с книжкой. Значит, Фостер рядом!       Взволнованная, я вышла в знакомый коридор. Пройдя немного, сердце испуганно забилось. Туша Фостера в раскорячку лежала на полу, рядом с ним коса. А за брюнетом тянулся кровавый след.       После этого я ещё и бестолочь, ага.       — Твою мать, Зак! — быстро подскочив к нему, я попыталась перевернуть его на спину.       — Дерь…мо… — глухо протянул парень, скривившись. Но зато держится в сознании. Молодцом!       Плотно стиснув челюсть, я присела напротив Зака, хмуро разглядывая его скривившуюся физиономию. Балбес.       — На кой чёрт встал, Фостер? Совсем страх потерял?!       Тихо простонав, Зак всё же открыл один глаз, с прищуром разглядывая меня.       — Чего орёшь, бестолочь?       — Тебе двигаться нельзя, дурной!       И тут же притихла, осознавая, что ему и так хреново, а тут я ещё разоралась.       — Тебя где носило, бестолочь? — строго спросил брюнет, не отводя пронзительного взгляда.       — Ходила искать, чем можно обработать рану, — уже спокойным голосом произнесла я. Но тут уже заорал Фостер:       — Чего сказала?! Одна?! Ты совсем идиотка?! — в порыве злости он дёрнулся, о чём пожалел.       — Я сказала, не двигайся! — взвизгнула я, схватив парня за плечи, осторожно ложа назад, — Да, ходила. Одна… «Не совсем»       —…А что ещё нужно было делать? Ты спал.       — Так разбудила бы меня, бестолочь! — зашипел забинтованный.       — Какой разбудить? Ты сам себя слышишь? Тебе нельзя вставать, услышь ты меня наконец! — в носу защипало. Идиот. Видимо, не только я мозги все растеряла.       Замолчав, Айзек наконец успокоился, хмурым взглядом уставившись куда-то в стенку.       — Сумасшедшая… — пробурчал он, — И как? Нашла чего-нибудь?       Качаю головой:       — Нет. Но на этаже В5 есть лекарства.       — Чего?! Опять возвращаться?! — возмутился маньяк.       — Я-то вернусь. А вот ты… куда?! — Фостер, зарычав, и не обратив внимания на мои протесты, попытался встать, — Куда попёрся?! Сел, кому сказала!       — Блядь… — грохнувшись на пол, Фостер попытался принять сидячее положение.       И ладно бы, если на этом всё, так нет! Зак опять принял попытку встать, схватившись за свою косу. Уже матерясь, я пыталась усадить его на место.       — Заткнись! Я не ребёнок!       — Неужели! А ведёшь себя, как ребёнок! — гавкнула я ему лицо. Сверлим друг друга гневными глазами. Почему он такой упёртый? Не может хоть раз меня послушаться?       Кинув взгляд на косу, Фостер прорычал:       — Дьявол…коса потяжелела…       — Оно и понятно! Отдыхать тебе надо!       — Не командуй мной! — рыкнул Зак, спускаясь вниз по стене.       — Зак, послушай меня хоть раз! Тебе нельзя двигаться, мумия забинтованная! — схватив его за щёки, я легонько стукнулась своим лбом о его. — Подожди меня, Зак! Я быстро, обещаю!       Замер и молчит. Смотрит так, будто пропилить взглядом хочет. Я вздохнула и опустила голову.       — Ты ведь умереть можешь, — промямлила я.       Послышался хмык.       — Нехер за меня решать, когда мне подыхать, — хриплым голосом проговорил он. — Ты же знаешь, бестолочь, я просто так не умру.       Упрямый, гад. «Прям, как ты»       — Зак… я тебя прошу, нет… умоляю, — у меня уже глаза слезятся. Ну, что ему сказать?       Неожиданно, Зак вздрогнул и с ужасом, что не свойственно ему, уставился на меня.       — Какое ещё «умоляю»?! Не обращайся так ко мне…       — Тогда не выёживайся и сиди смирно, — шмыгнула я носом, поднимаясь на ноги.       Буркнув что-то, Фостер хотел ещё что-то сказать, но промолчал.       — Чёрт с тобой… Значит, есть способ спуститься?       — Да, есть, — я бодро улыбнулась, умолчав о Грее. Не думаю, что Заку нужно знать о священнике.       Парень хмурится, гипнотизируя меня. Нет, что ему опять не нравится? Я, вроде всё сказала, уверила его…       Но тут Фостер опустил голову и неуверенно произнёс:       — Тогда, если ты уйдёшь одна, то… ты же вернёшься? — и поднял на меня глаза. Напряжён.       — Куда ж я денусь? Вернусь, ты только жди меня. И не сомневайся.       — Вряд ли ты одна справишься, — Фостер ехидно оскалился. — Сама-то еле на ногах стоишь.       — Я хотя бы стою на обеих, — хмыкнула я, скрестив руки на груди. Не-е-ет, если я дала слово, то обязательно исполню.       Зак недовольно буркнул:       — Ладно, понял я. И, если подумать, то я только обузой тебе буду.       — Это не так..!       — Именно так, — вот упёртый баран.       — Фостер, если не замолчишь, я тебе врежу! Выкинь эту дурь из головы! — и щёлкнула его по носу. Тот удивлённо вытаращился на меня. Не сдержавшись, легонько улыбнулась.       — Раз ты так уверена, что всё будет в порядке, тогда иди, — недовольно бубнит. А что делать? Понимаю, что такой расклад его не устраивает, но делать нечего. — Хорошо… я спать.       И закрыл глаза. А мои губы дёрнулись в улыбке. Нормально…       — Дурак, — и за спиной резко раздался голос:       — Я всё слышу.       — Ой, ты! Спи давай! — и только я хотела двинуться дальше, как меня схватила рука Зака.       — Слышь…       Недоумённо смотрю на него.       — Загляни и на В6.       — Зачем? — немного помолчав, Фостер всё-таки выдал:       — Ну, я там тебя встретил ещё в первый раз… — он слегка усмехнулся. — Принеси оттуда… кое-что…       — Чего?       — Ножик мой.       — Загляну уж, — согласилась я, после чего Фостер расслабился и отпустил мою руку. Потерял сознание. Неудивительно с такой-то раной.       Ой, как не хотелось мне оставлять его в таком состоянии. Поэтому, биту в зубы, ноги в руки, вперёд с песней — к священнику!