Натянутая струна

Длинные стройные ноги тихонько отбивали ровный ритм по старому паркету, в бледных пальцах был зажат карандаш, а в голове метались бессвязные мысли, которые не хотели складываться в одно целое. На небольшом диване, пружины которого пронзительно скрипели при малейшем движении, сидела девушка. Из-под рукава белоснежной рубашки выглядывал хвост дракона, который был набит на всей руке. Варвара примчалась с работы домой и, не переодеваясь, решила попробовать добить концовку песни. Девушка осмотрела свою небольшую комнату в тысячный раз за вечер, надеясь найти вдохновение. В углу, под потолком отклеился кусок обоев, которые давно никто не менял. Платяной шкаф, со сломанной дверцей, которая никак не хотела закрываться. Письменный стол, заваленный бесчисленными бумажками с текстами песен. Единственное, что здесь было более менее новое, это тюль и небольшой пушистый коврик. Обстановка совсем не располагала к творчеству. Варвара откинула блокнот в сторону, и он ударился об акустическую гитару. В комнате раздался тихий звон струн, который медленно затих. Песня никак не получалась, и девушку это злило. Раздраженно взмахнув копной длинных каштановых волос, она встала с дивана и вышла в коридор. На кухне слышалась какая-то возня и в воздухе стоял запах еды. Надежда суетилась вокруг плиты. Заметив дочь, она сказала: — Помоги мне, пожалуйста, — некогда очень красивая женщина в стареньком халатике, кивнула на стол, где в миске была нечищенная картошка. — Чем так вкусно пахнет? — Варя села на стул, подтянув костлявые колени к груди и взяла кухонный нож. — Это жаркое. Там еще лук лежит, его в первую очередь подготовь, а то уже пора к мясу добавлять. Варенька, переоденься. Жалко рубашку пачкать. — Я осторожно, мам, — сказала девушка, аккуратно промывая луковицу под проточной водой. — Как на работе у тебя? — Как обычно, — Варя легко дернула худым плечиком. — Менеджер, кажется, снова нас обсчитал по зарплате. Ничего нового, собственно. — Слушай, может, на них в трудовую инспекцию заявление написать? — обеспокоенно спросила мама. — Может на них управа какая-то есть? И так еле концы с концами сводим. — Ма, какая инспекция! Я ведь даже не трудоустроена. Надо мной просто посмеются и отправят по известному адресу. — Бессовестные, — Надежда грустно качает головой. — Ничего, поступишь в институт, выучишься и найдешь себе нормальную работу. — Мы ведь это уже обсуждали — я не хочу в институт. — Варвара, тебе скоро двадцать лет, а у тебя ни образования, ничего! Возьмись уже за голову! Только и умеешь, что на гитаре своей брынчать и в каких-то вшивых барах выступать. — Публике нравится то, что я пою... — грустно пробормотала девушка себе под нос, но мать ее услышала. — Ты поешь замечательно, но не нравится мне твоя идея ехать в Москву. В Москве все злые. Тем более, что таких как ты, там тысячи! — Все будет в порядке. Я справлюсь, — Варвара скорее успокаивала себя, чем мать, которая понятия не имела какой страх сидит внутри ее дочери. — Ты будешь мной гордиться. Обещаю. Этой же ночью Варвара не могла уснуть и крутилась на диване третий час как уж на сковороде. Ночь душила летней духотой и вязкими, навязчивыми думами. Заснуть не получалось. У нее в голове беспорядочным роем проносились мысли. Накопленных сбережений, заработанных на выступлениях и продаже книг, в местном книжном магазинчике, должно было хватить на первое время. Только в том случае, если девушка все правильно подсчитала, в чем она совсем не была уверена. В любом случае, ее поддержит подруга, которая не так давно живет в Москве и учится в институте. Они уже договорились, что будут снимать квартиру вскладчину. От этого думать об отъезде становилось немного легче. По крайней мере, крыша над головой будет. Еще Варя беспокоилась из-за мамы. Будет больно уезжать от нее и оставлять в одиночестве. Но Соколова надеялась, что здравый смысл матери победит ее эгоизм и нежелание расставаться с дочерью. С одной стороны было понятно, что Варя уже взрослая и нужно ее отпустить, а с другой стороны было страшно остаться одной. Отец уже давно ушел от них, давая о себе знать лишь редкими звонками и минимальной помощью, которую Варя принимала из-за матери, потому что зарплаты школьной учительницы едва хватало на жизнь. Соколова бросила взгляд на томик Достоевского, между страниц которого был спрятан билет в один конец. Ей нужно было как-то сказать маме, что через месяц ее уже не будет в родном городе. Клубок змей, который копошился в желудке, стал заметно туже. Было больно, страшно. От неизвестности хотелось плакать. Масла в огонь подливала предстоящая встреча с отцом. Варе совсем не хотелось в свой единственный выходной куда-то идти, но мама настояла на том, чтобы дочь соблюдала правила приличия. Как будто, если он ее отец, то Варвара должна в ножки ему кланяться до конца жизни. Варвара всегда замечала за матерью эту черту — чрезмерную доброту, за которую многие люди ее не ценили. Варваре это качество не досталось. Но она не была злая. Скорее справедливая. За ее чрезмерную прямолинейность, девушку многие не любили, от чего у нее было куча проблем с людьми. Но ей было на это плевать. Варваре хватало компании своих немногочисленных школьных друзей, которые уже разъехались по разным уголкам страны. Теперь пришла ее очередь. На следующий день, хлопнув дверью новенького внедорожника, Варвара приготовилась к предстоящей гнетущей поездке. Ее отец, располневший полковник МВД, сухо поприветствовал дочь: — Здравствуй, Варвара. — Привет, папа. В ответ — молчание. Машина мягко тронулась с места и выехала на дорогу. Варвара рассматривала одинаковый серый пейзаж за окном и пыталась отключиться от радио, которое раздражало своим хрипением. Чем дальше они выезжали за город, тем больше угнетало их молчание. Девушка привыкла к тому, что ее отец не отличался особой многословностью в общении с ней. Редкие звонки родственников били все рекорды по краткости разговоров. В конце концов, Варваре настолько надоели эти дежурные фразы, что она однажды сказала об этом отцу, в надежде все же наладить общение. Эффект был моментальный, но недолгий. Видимо, им не судьба общаться как отец с дочерью. Была бы ее воля, она бы совсем оборвала контакт с ним, если бы не мать, которая настаивала на том, что общение нужно поддерживать. Он ведь твой отец. Всего лишь одно название, в котором нет никакого смысла, не говоря уже о действиях. Юрий Владимирович всегда поздравлял дочь цветами на день рождения и другие праздники. Вот только он все время забывал, что Варвара ненавидит красные розы. Нелепость этих отношений зашкаливала и шансы все реанимировать были равны нулю. Оба это четко понимали, но шли на поводу глупых формальностей. Единственное, что радовало Варвару, когда она приезжала к отцу в его загородный дом, — ее трехлетняя сестричка, которая души в ней не чаяла. Маленькая Ира была невероятно смышленым ребенком и до жути любознательным. Варвара подарила ей маленькое пианино, на котором ребенок бренчал все время. Соколова пела Ире песни, чей смысл был еще непонятен столь юному созданию, но обе получали от этого процесса немыслимое удовольствие. — Как мама? — Юрий Владимирович подал голос. — Все в порядке. Спасибо, — ответила Варвара, не меняя положения. — Я сегодня недолго. Мне на работу завтра к восьми. — Хорошо. Я посажу тебя на такси. Девушка кивнула и закрыла глаза, давая понять, что на дальнейший разговор она не настроена. Вечер обещал быть весьма скучным. Хорошо посидели, отлично поговорили. На празднике, который устроили в честь дня рождения маленькой Иры было много народу. Даже слишком, надо признаться, и детей среди них не было. За столом сидели коллеги отца с женами. Толстосумы с молодившимися козочками. Посидев рядом с отцом от силы минут тридцать, Варвара извинилась и отправилась на детскую площадку, чтобы провести время с маленькой Ирой. Ребенок сидел во дворе, играя с новой игрушкой — маленькой электронной гитаркой, из которой при нажатии на кнопку играли детские песенки. Поодаль с детской площадкой сидел молодой мужчина, который что-то увлеченно читал в своем телефоне и изредка кидал взгляды на ребенка. Варвара прежде его не видела и не знала, кто он, с кем он пришел и кто его пригласил. Судя по возрасту, он был чьим-то сыном и не коллегой отца, потому что его одежда не выдавала в нем сотрудника государственных органов. Если бы в МВД ходили в красных кроссовках, то тот еще был бы цирк. Маленькая Ира, увидев сестру, радостно запищала и потянула ручки к девушке. Варвара мягко улыбнулась и подняла ребенка. Запах молока и лаванды сразу же ударил в нос. Прижавшись к макушке ребенка, девушка решила прогуляться. — Вы хорошо смотритесь вместе, — подал голос незнакомец. — Спасибо, — ее серые глаза еще раз просканировали молодого мужчину. Ворот черной рубашки был застегнут до верха, а в очках отражалось солнце. — Вы нянечка? — спросил он и посмотрел в сторону взрослых. — Я увидел, что ребенок один и решил присмотреть за ней, пока вы не придете. — Нет, — ответила девушка, подтягивая ребенка к себе ближе, который внимательно наблюдал за происходящим. — Это моя сестра. — Вы очень похожи, — мужчина внимательно рассматривал сестер. Затем коротко улыбнулся и сказал. — Прошу прощения, я не представился — меня зовут Арсений, — он кивнул в знак приветствия. — Варвара. — Какими судьбами вы здесь? — Как видите, приехала на день рождения сестры, — Варвара плавно перекачивалась из стороны в сторону с ребенком на руках. — А ваш отец Юрий Владимирович? — Арсений посмотрел в сторону ее отца, который оживленно общался с каким-то мужчиной. Девушка кивнула. — Вы похожи. — Вы очень наблюдательны, Арсений. Помогли трем потерявшимся родственникам найти друг друга. Едва мужчина открыл рот, чтобы ответить что-то на это саркастичное замечание, как к нему подлетела какая-то девушка, с убийственно рыжим цветом волос и красной помадой на губах. — Зая, я тебя потеряла! Ты куда пропал? — ее наманикюренные пальчики мертвой хваткой вцепились в руку Арсения. — Я разговаривал по телефону и присматривал за Ирой, пока она была одна. — А это кто? Вы обслуживающий персонал? — взгляд рыжей просканировал одежду девушки. Девушка непроизвольно бросила взгляд на пару официантов, которые ловко перемещались между гостями. Черный низ, белый верх. Логика, умри. — Меня зовут Варвара. Сестра Ирины и дочь Юрия Владимировича, хозяина дома, — девушка улыбнулась одним уголком губ и добавила. — Я так смотрю, что у вас одна болезнь на двоих. Любите на людей ярлыки вешать. — Я не знала, что у него есть старшая дочь. Папуля мне ничего не говорил об этом, а твой что-то говорил тебе? — вопрос был уже обращен к Арсению. Рыжая никакого внимания не обратила на выпад девушки. Варя подумала, что, судя по не обезображенному интеллектом выражению лица девушки, она вполне могла и не понять смысл фразы. Варвара склонялась ко второму варианту. Не став дожидаться ответа, она сказала: — Не смею мешать вашим семейным делам и обсуждению последних новостей. Моя сестра хочет поиграть на детской площадке и я не могу ей отказать. Всего хорошего, — присев в небольшом насмешливом реверансе, Варвара отправилась в сторону горки, с Ирой на руках.