Натянутая струна

Юрий Владимирович, подобно барину, медленно шествовал по съемной квартире своей дочери, внимательно разглядывая каждую деталь. Словно тень, Варя следовала за ним, стараясь понять, как ее квартира выглядит в глазах отца. Перед приездом родителя девушка минимум три часа очищала каждую поверхность небольшой квартирки от потенциальной грязи, дабы избежать разговоров о том, что в теле этой красивой девушки живет маленький свин. Завершив шествие и одобрительно хмыкнув, Соколов развернулся к дочери и сказал: — Пойдем, Варвара, попьем чайку и поговорим. Вместо ответа девушка кивнула и прошла на кухню. Юрий Владимирович пошел следом, прихватив из кожаного дипломата распечатанный контракт, отсканированный и отправленный Варей накануне вечером. Отец расположился за столом, на ходу надев свои модные очки, подаренные женой, и принялся внимательно читать контракт. В голове Вари промелькнула мысль, что отец, должно быть, проштудировал документ уже раз десять, не меньше, дабы в совершенстве владеть информацией. Разливая чай по чашкам, Соколова украдкой наблюдала за отцом, в очередной раз пытаясь по его выражению лица угадать мысли мужчины насчет контракта. Однако, некогда красивое лицо Юрия Владимировича не выражало ровным счетом ничего, кроме сосредоточенности. Поставив перед отцом чашку чая и корзинку с печеньем, Варя села напротив, выжидающе глядя на родителя. Почему-то ей показалось, что от его вердикта сейчас зависит вся ее жизнь. Соколова не привыкла слушаться родителей, но в случае с этим контрактом ей хотелось поступить совсем иначе. — Ну, что я могу сказать, — прокашлявшись, начал Соколов. — Контракт действительно достаточно прозрачный. Я не вижу никаких препятствий к тому, чтобы подписать его. — Да? — Варя радостно улыбнулась отцу. — Ты серьезно? — Серьезно, — кивнул отец, сложив очки в футляр. — Однако мне казалось, что не такой славы ты себе хотела. — Пап, я хочу себе хоть какой-то славы... — буркнула Соколова, грея пальцы об горячую чашку. — Знаешь, выступать по кабакам мне уже надоело. — Но раньше тебе это нравилось, — усмехнулся мужчина, и Варя поймала себя на мысли, что давно не видела у отца такой улыбки. — Что же изменилось? — В меня... — девушка запнулась, подбирая слова. У нее перехватило дыхание, сердце забилось с невероятной скоростью, но, прочистив горло, Соколова продолжила: — В меня поверили, папа. Мне кажется, что впервые в жизни так сильно, что у меня выросли крылья. — Ты должна верить сама в себя, а не с помощью кого-то, — хмыкнул мужчина и отпил чай из кружки. Варя в ответ промолчала, чувствуя, как по телу пробежал холодок. Погрузившись в свои мысли, она краем уха слушала отца, который принялся рассказывать про маленькую Иру и про то, как быстро растут дети. Девушка было удивилась такому красноречию родителя, и ей было несколько странно сидеть с ним вот так, на кухне, и просто разговаривать по душам. Варе показалось, что мужчина пытается восполнить те пробелы, которые возникли в их общении, когда его не было рядом. Соколова поняла, что больше не злится отца, что он ушел от матери. Не считает его самым последним козлом в ее жизни. Просто с их семьей произошла жизнь, от чьих сюрпризов никто не застрахован. Именно сейчас, в этот момент, Варя ощутила невыносимую легкость от того, что наконец-то ей вроде как удалось принять и простить своего отца. Юрий Владимирович вскользь упомянул Попова-старшего, загоревшегося идеей построить гостиницу на южном берегу Крыма, но ему мешало какое-то обстоятельство, которое, как надеялся Попов, в скором времени должно было разрешиться. — Сережа надеется, что сын ему поможет в этом. — Интересно, как Арсений может ему поспособствовать, — беззлобно хмыкнула Варя, допивая чай. — Он в клубном бизнесе спец, а в строительном... — Это откуда у тебя такие познания о жизни Попова-младшего? — спросил отец с улыбкой. — Волею случая нам посчастливилось поработать вместе — в его клубе, — ответила девушка, принимаясь теребить маленькую конфетку в блестящей обертке. — Недолго, правда. — Он тебя не обижал? — серьезно спросил мужчина, а Варя глянула на него своим обычным взглядом нахохлившегося воробья. — Нет! — быстро соврала она. — Мне просто предложили другую работу и пришлось уйти. — Кстати, я хотел спросить: кто предложил тебе новую работу? Варя поспешила зацепиться за эту ниточку и воспользоваться шансом перевести тему с Попова. Она довольно кратко, но емко рассказала отцу про Андрея. Девушка ругала себя за болтливость, совершенно чуждую ей, но остановиться не могла. Сначала она откровенничает с Арсением в ресторане, потом тот разговор с мамой — и вот сейчас отец. Соколова бы не удивилась тому, что распахнет душу перед Олей, которая следом должна прийти в гости к подруге.

***

Спустя два часа на этой же кухне Ольховская поставила на стол бутылку вина, а Соколова вопросительно подняла бровь: — Что за повод? — Что? — Оля в тон подруге подняла брови. — Нельзя приехать к подруге с гостинцем? — Ольховская, бурная личная жизнь очень сильно влияет на уровень алкоголя в твоей крови, — Варя достала два стакана и поставила их на стол. — Кажется, ты перепутала алкоголь с адреналином, — хихикнула Оля, водрузив на стол коробку конфет и еще одну бутылку вина. — Может быть, — хмыкнула Соколова. — Осталось понять, что причина, а что следствие. — Антон, кстати, тоже хотел приехать, но я сказала, что нам нужно устроить девичник. — А он не работает? Сегодня же пятница. — Работает, но его смена начинается в полночь, — ответила блондинка, пожав плечами. — Нечего ему тут делать! — Да ладно тебе, пусть приехал бы, — Варя с грустью отметила про себя, что соскучилась по другу. — Тем более, что я его не видела около двух недель. — Ну да, вы же не видитесь больше... — блондинка закусила губку и отвела взгляд. Соколова прекрасно знала этот взгляд и одолевавшие подругу чувства. Поэтому, дабы избежать лишних разговоров и вопросов, поспешила перевести тему разговора: — У вас с Антонием все в порядке, как я погляжу? Ты сияешь словно начищенный медяк. — Соколова, это вопрос или констатация факта? — игриво спросила Оля, разливая вино по бокалам. — Как тебе будет угодно, мой дорогой белобрысый друг, — прыснула Варя, присев за стол. — Мне кажется, что я никогда не видела тебя такой счастливой. — Ой, Варь, вспомни, пожалуйста, когда мы виделись последний раз, до твоего приезда в Москву! — Триста лет тому назааад, — нараспев протянула девушка, чокаясь с подругой. Варя хотела сказать что-то еще, но почувствовала вибрацию своего телефона в кармане джинс. Ее губы тронула едва заметная улыбка, и она поспешила ответить на звонок. — Привет, — почти что выдохнула Соколова, а Оля, отпив вино из стакана, вопросительно посмотрела на подругу. — Здравствуй, ласточка, — Бебуришвили, как всегда, ворковал словно довольный кот. — Как поживаешь? — Лучше всех, — в тон ему ответила Варя. — Соскучился? — Конечно, соскучился, — было слышно, что он улыбается. — Думал пригласить тебя вечером в классное секретное место. — Это в какое? — спросила Соколова, сделав глоток белого сухого. — Если я скажу, то оно уже не будет секретным. — Андрей, ты прям боец невидимого фронта, — девушка мягко рассмеялась, а Оля еще более заинтересованно посмотрела на подругу, забыв про конфеты, которая она жевала. — Главное — конспирация, — хохотнул парень. — Что скажешь? — Сколько у меня времени на сборы? — Варя взглянула на часы, а затем на Ольховскую, продолжавшую увлеченно слушать разговор. — Я заеду за тобой через три часа. Годится? — Согласовано. Подругу с собой взять можно? — Тебе можно все, — промурчал Андрей в трубку. — До встречи, ласточка. — До встречи, — Соколова улыбнулась и отключила звонок. Девушка подперла рукой щеку и продолжала глупо улыбаться, глядя куда-то в пустоту. — Похоже, что кто-то влюбился, — протянула чересчур довольная Ольховская, а Варя, взглянув на нее, еле сдержалась, чтобы не запустить в подругу чем-то тяжелым. — Что? У тебя на лице все написано. — Там написано очень нецензурное слово, адресованное тебе, — сказала Варя, отпив вино из стакана. — Поедешь со мной и Андреем в какое-то классное секретное место? — Не, я к Антону поеду, а ты к Андрею, — Оля игриво подмигнула. — В чем пойдешь? — Ольховская, ты же прекрасно знаешь, что я не люблю выряжаться... Пойду в джинсах и футболке. — Ты с ума сошла? — подруга удивленно округлила глаза. — Какие джинсы и футболка, когда ты идешь тусоваться с крутой компанией? — Джинсы, кстати, классные, — буркнула Соколова, вспомнив о новой паре, лежавшей в фирменном пакете. — Показывай! — немного громче положенного сказала Оля, подскочив с места. Варя с интересом наблюдала за подругой, которая пыталась собрать в кучу две бутылки вина, коробку конфет и стаканы. — Помочь? — хмыкнула Соколова, тоже поднявшись с места. — Нет, не нужно, — сдув кудрявую прядь с лица, ответила блондинка. — Пойдем. Пожав плечами и продолжив улыбаться, Варя повела подругу в комнату. Удобно расположившись в огромном кресле со стаканом, Ольховская приготовилась к импровизированному показу мод. — Скажи, пожалуйста, а зачем я это делаю? — спросила Варя, достав из пакета угольно-черные узкие джинсы. — Затем, что ты должна быть сегодня такая красивая, чтобы у твоего Бебуришвили дух вышибло. — Справедливо, — хмыкнула Соколова, переодеваясь. — Только можно без летального исхода? — Как пойдет. Он не сможет удержаться от такой красотки, тем более с такими ножками! Соколова промолчала и застегнула молнию на джинсах. Определенно Оля была права — ножки у Вари были что надо. Ткань, словно вторая кожа, обтянула ее, сделав девушку еще стройнее, чем она была. Покрутившись перед огромным зеркалом, встроенным в шкаф, она обернулась к Ольховской: — Ну как? — Он точно с ума сойдет, — одобрительно кивнула Оля, сделав глоток вина. Притворно закатив глаза, Варя фыркнула и повернулась обратно к шкафу, принимаясь искать в своих немногочисленных вещах какую-то более менее приличную футболку. Желая поскорее перевести тему, Соколова спросила у Оли что-то про Шастуна и не прогадала: блондинка принялась восторженно щебетать милую чепуху про своего избранника.

***

В клубе было невообразимо душно, глаза застилал густой туман, а уши разрывались от грохочущей музыки. Сегодня точка хорошего настроения Вари пробила небеса. Соколова изо всех сил старалась не делать причиной того сидящего рядом Андрея. Удобно расположившись за столиком, Бебуришвили кивнул подошедшему официанту, чтобы тот принес, видимо, заранее заказанные напитки и закуски. Атмосфера располагала к всепоглощающему веселью, и Соколова расслабленно откинулась на подушки, краем уха слушая веселую болтовню остальных. — Классная песня [1]! — хмыкнул Андрей, когда из колонок зазвучал голос Билли Айдола. — Однажды я выступала с ней, — сказала Варя, отпив джин-тоник. — Еще в Омске. — Серьезно? — спросила Ира Мягкова, оторвавшись от разговора с Ильей. — В полночный час она молила: "Еще, еще, еще!", — вместо ответа пропела Соколова, прекрасно имитируя манеру исполнителя. — Бунтарским криком она кричала: "Еще, еще, еще!". Бебуришвили засмеялся, а Варя почувствовала случайное касание его руки своих плеч. По телу моментально пробежал заряд тока, а внутренности свело судорогой. На небольшом диванчике было достаточно места, но Андрей и Варя сидели достаточно близко. Достаточно близко, чтобы слышать алкогольное дыхание друг друга. В какой-то момент Соколовой показалось, что она слышит его грохочущий пульс, но это ее сердце ухало где-то в груди, не давая покоя. Билли Айдол продолжал петь про неудовлетворенную маленькую бунтарку, называя ее маленьким ангелочком и обещая отдать ей все, что у него есть, а Варя исподтишка смотрела на Андрея. Бебуришвили разговаривал с Ильей, который сидел рядом с ними, но в кресле. Макаров предлагал Андрею стать гостем в каком-то юмористическом шоу, но в каком конкретно, Соколова не услышала. Бебуришвили кивал и улыбался, а Варя почувствовала, как внутри вновь что-то кольнуло и зашевелилось. Желая поскорее избавиться от наваждения и отвлечься, она не глядя схватила стакан со стола и залпом осушила его. Внутренности обжег пятнадцатилетний односолодовый виски, который пил Андрей, и Соколова испугалась, что ее пищевод вот-вот расплавится. — Это был мой стакан, — сказал Андрей, улыбнувшись и разглядывая девушку поверх своих круглых очков. — Я заметила, — буркнула девушка, чувствуя, что глаза налились слезами. Сморгнув слезинки, Варя взглянула на окружающих, которые принялись хихикать. — Что? — Ты похожа на маленького ребенка, который стащил со стола у взрослых рюмку водки! — Макаров был готов взорваться от смеха, хотя Соколова не разделяла с ним его веселья. — Теперь мне нечего пить, — лишь Бебуришвили с интересом поглядывал на девушку, легко улыбаясь. — Запиши на мой счет, — откашлявшись ответила Варя и невозмутимо отправила в рот сразу три кусочка сыра. Прожевав сливочное лакомство, она взяла еще дольку шоколада. Протерев рот салфеткой, Соколова брякнула куда-то в воздух: — Я танцевать. Трэвис Маккой [2] очень громко жаловался на весь клуб, что не может удержать свои руки от банки с печеньем, а Варя принялась танцевать так, словно сегодняшняя ночь была последней на земле. Ее бедра жили своей жизнью, вырисовывая восьмерки в пространстве, а руки плавно разрезали воздух. Девушка прикрыла глаза и полностью отдалась ощущениям, ощущая, как тело заряжается энергией. Соколова соблазнительно двигалась в такт звучанию, беззвучно подпевая игривым строчкам песни. Поддернутые хмельной дымкой глаза уловили знакомый силуэт рядом, и Варя сфокусировалась на нем. К девушке на танцпол присоединился Андрей, который точно так же пьяно улыбался ей. Еще за столиком она заметила, что он смотрит на нее и ей это... нравилось. Боже, Варя готова была рассыпаться на мелкие осколки под его пристальным взглядом и растаять, как льдинка, под его обжигающими пальцами. Осознание этого полоснуло ее ледяной струей по горячей спине, и она поежилась. Удивившись самой себе, Соколова сделала инстинктивный шаг навстречу парню. Андрей был выше девушки, поэтому, оказавшись совсем рядом с ним, ей пришлось поднять голову. В нос сразу же ударил шлейф его парфюма с запахом дубленой кожи, смешанный с табачным дымом. В голове был густой, тяжелый туман, мешавший соображать, и Варя потеряла ту ниточку, которая вела к ответу на волнующий ее вопрос. Почему ей так хорошо с ним? Бебуришвили все это время молча смотрел на девушку, улыбаясь одной из своих нахальных ухмылок, пока глаза Соколовой гуляли по его телу. Андрей был одет в футболку, а на его мускулистых руках красовались татуировки, которые в темноте было сложно разглядеть. Сглотнув вязкую слюну и отогнав от себя пошлые мысли, Варя наконец-то подняла взгляд на лицо парня. — О чем думаешь? — спросил Андрей, прервав молчание и подавшись чуть вперед. — Какая классная у тебя футболка, — пьяно брякнула Варя первое, что пришло в голову. — Да? — рассмеялся парень, оглядев себя — на нем была обычная белая футболка и черные джинсы. — А джинсы тебе как? — У меня лучше, — хмыкнула Соколова, осознав, что сморозила глупость. — Сложно поспорить, — улыбнулся он, и в стеклах его круглых очков блеснул игривый огонек. — С такими стройными ножками любые джинсы будут сидеть круто. Почувствовав снова шевеление под ребрами, Соколова отошла на шаг назад. Словно загнанный в угол клетки зверь, она дышала тяжело и рвано, пытаясь угомонить разбушевавшееся сердце. Проведя рукой по волосам, она подняла испуганный взгляд на Андрей, который продолжал изучающе смотреть на девушку. — Я... — пробормотала Варя, отведя взгляд. — Мне нужно подышать. Не дождавшись ответа, Соколова рванула в сторону выхода из бара. Оглушенная алкоголем и биением своего сердца, Варя хотела лишь только одного — спрятаться от этого пронзительного взгляда. Ей хотелось остыть. Оказавшись на улице, она судорожно вдохнула холодный воздух и зябко поежилась. Все-таки идея выскочить в одном топе на улице не была самой лучшей. Обняв себя руками, девушка шагнула к фонарю и взглянула на Тверскую, погрузившись в свои мысли. Соколова пыталась признаться себе в том, что просто испугалась нахлынувших на нее чувств. И сделать это было тоже... страшно. Это означало только одно — осознать свою слабость. А становиться слабой перед вторым мужчиной за такой короткий промежуток времени, Варя не хотела. Хотя где-то там, глубоко, что-то ей подсказывало, что рядом с Андреем ей будет безопасно и хорошо. Ее мысли прервало касание ее плеч чего-то мягкого и теплого. В нос вновь ударил знакомый запах кожи, и готовая к бою Соколова медленно повернулась. — Замерзнешь, — Бебуришвили продолжал улыбаться, словно не заметил ее позорного побега. — А сам, — кивнула Варя в его сторону, поплотнее укутавшись в его куртку. — А я не мерзну, — ответил Андрей, выпустив дым изо рта. — Я как мадам Грицацуева. — Знойная женщина? — спросила девушка, вскинув бровку. — Да, что-то не то, — парень притворно почесал подбородок, затянувшись. — Я все перепутал! Это ты как мадам Грицацуева. Знойная женщина, мечта поэта. С тобой всегда горячо. Варя стиснула зубы. К щекам вновь прилил жар. Он дразнил ее. Не она дразнила, а ее. И, черт побери, ей это нравилось. Зная, что она будет жалеть об этом утром, Варя сделала еще один шаг навстречу Андрею, на чьем лице появилось удивленное выражение. Девичьи руки обняли шею Бебуришвили, а ее пальцы начало покалывать. Парень помедлил некоторое время, прежде чем аккуратно обнять Варю за талию одной рукой. Разгоряченная алкоголем девушка почувствовала, как воздуха становилось все меньше и меньше. Она хотела быть пряным ароматом на его горячей коже, хотела быть ближе. На сантиметр ближе, на миллиметр, на толщину кожи. Ей было очень горячо и хорошо, словно она, замерзшая, встала под кипяток. Соколова молила бога, чтобы Андрей так же безмолвно продолжал стоять, не нарушая это священное молчание, которым, кажется, наслаждались оба. Если бы Бебуришвили выкинул одну из своих шуточек, то Варя бы просто закричала не своим голосом, зажмурившись как маленький ребенок. Рядом с Андреем она была чем-то большим, настолько большим, что ей стало вновь тесно в своем теле, совсем как тогда, когда она была на прослушивании у Дусмухаметова. Варя освободила одну руку и аккуратно сняла круглые очки с Андрея, пока тот продолжал молча курить. Весьма довольная собой, Соколова водрузила их на кончик своего носа. Видимо, у Бебуришвили зрение было хуже, чем у девушки, потому что едва она открыла глаза и попыталась сфокусироваться, как окружающий мир расплылся яркими вспышками. — У меня кружится голова, — она сказала это очень тихо, но Андрей, который был уже достаточно близко, услышал ее слова. — Мне жарко. — Мне кажется, что это не твои диоптрии, маленькая бунтарка, — он усмехнулся и ловко вернул очки на место. — Может, пора домой? — Не хочу, — Соколова капризно надула губки и крепко обняла Андрея за плечи. — Варвара, ты пьяна, — она не видела лица парня, но слышала по его голосу, что он улыбался. — Даже если и так, то что? — девушка подняла глаза на Бебуришвили, приподняв одну бровь. — Флиртуешь со мной? — спросил Андрей в тон, так же поднимая бровь. — Даже если и так, то что? — Варя уже откровенно веселилась, растягивая слова и наблюдая за реакцией парня, чья улыбка становилась все более игривой. Вместо ответа Андрей продолжил смотреть на девушку сквозь линзы своих круглых очков, отражающих неоновые огни бара. Соколова, чье сердце уже билось в районе горла, поняла, что зашла настолько далеко, что могла увидеть свое испуганное отражение лица в стеклах этих проклятых очков, сводивших ее с ума. Голова по-прежнему кружилась, и если бы не сильные руки Андрея, то под ее ногами уже разошлись бы литосферные плиты. Она готова была сдаться ему без переговоров, прямо здесь и сейчас, околдованная чарами этого молодого беса, стоящего перед ней. Ее рассеянный взгляд попытался рассмотреть сквозь неон и стекло карие глаза Андрея, но безуспешно. Шумно выдохнув в надежде сбросить напряжение достигающее своего предела, Варя вдруг почувствовала его односолодовый поцелуй с нотками табака, который, подобно удару по голове, оглушил и выбил почву из под ног.